Глава 13

«Иной раз, когда мы великодушны в малом, в едва заметных поступках, это может навсегда изменить чью-то жизнь.» — Маргарет ЧоДЖАННА В четверг вечером мы с папой ели приготовленную мною запеканку, когда зазвонил его сотовый телефон. — Не знаю, кто это. — пробормотал он, прежде чем ответить. Тревога отразилась на лице, пока он слушал того, кто был на линии, потом он вскочил со стула. — Где вы сказали? Я отложила вилку, сердце забилось. Такое поведение совершенно нетипично для моего обычно спокойного папы. — Уже еду. — он повесил трубку, проведя дрожащей рукой по волосам. — Мы должны ехать в больницу. Твоя мама и Чэнс пострадали в результате аварии. Я схватила сумку со столика в прихожей, и поспешила за отцом в гараж к машине. — С ними все в порядке? Уже через секунду он выруливал с подъездной дороги. — Твоя мама была достаточно в себе, чтобы попросить медсестру позвонить мне, но я волнуюсь, потому что она не позвонила мне сама. Большую часть дороги в больницу мы молчали, каждый волновался про себя. Достаточно долгое время для треволнений. Больница располагалась ближе к маминому дому, и необходимо было полчаса двигаться по шоссе. Папа высадил меня у отделения скорой помощи. Мне нужно все выяснить, пока он паркует машину. Я бросилась к первой же медсестре, что попалась на пути. — Мне нужно найти маму и брата. Она указала на регистрационный стол. — Они вам подскажут. Две медсестры, сидевшие за столом, были заняты, так что я ударила ладонью по стойке, чтобы привлечь к себе внимание. — Мои мама и брат попали в автомобильную аварию. — Имена? — спокойно спросила медсестра, как будто я только что заказала чертов Happy Meal. — Джулия Моррисон и Чэнс Торп. Длинные ногти стучали по клавиатуре, пока глаза медленно сканировали экран компьютера. Я чувствовала потребность заорать, Поторопись, черт возьми! Клац. Клац. КЛАЦ. КЛАЦ! КЛАЦ!!!! — Пожалуйста. С ними все в порядке? И сквозь поджатые губы. — Джулию Моррисон отвезли на МРТ. Радиология находится на втором этаже. Отец встал рядом со мной, гаркнув на медсестру. — Чэнс Торп? Ее глаза скользнули по нему поверх очков, а затем вернулись обратно на экран перед ней. После медленной серии щелчков, она сказала. — Он переведен в педиатрическое отделение. Третий этаж. — Это было быстро. — пробормотал мой отец, ведя меня к ближайшему лифту и терпеливо нажимая кнопку. — Хочу проверить твоего брата, и потом встречу тебя в радиологии. В первую очередь я планировала отправиться в педиатрию. Я любила маму, но ведь это мой младший братик, который возможно пострадал. — Как насчет другого плана: я проверю маму и встречусь с тобой в педиатрии? Он кивнул, сделав глубокий вдох. Я вышла на втором этаже, следуя надписям и указателям к радиологии. Если травмы мамы окажутся серьезными, то мне нужно предупредить отца, что ему следует спуститься и поговорить с врачом. Мои сланцы шлепали по белому линолеуму. Повернув за угол, я увидела Скотта, который сидел согнувшись в очевидном волнении. — Скотт. Мама, должно быть, попросила вызвать его. Но я не думала об этом, больше озабоченная получением информации об их состоянии. Он поднял голову. — Джанна, ты здесь. В больнице сказали, что позвонили твоему отцу. Они делают ей МРТ. Я присела в соседнее кресло, и взяла его за руку. — Что случилось? — Авария на шоссе, когда она везла твоего брата на занятия по карате. Врезались несколько автомобилей, один из них перевернулся. — Что говорят врачи о ней и Чэнсе? — меня удивило, что Скотт был здесь рядом с моей мамой, а не с Чэнсом. — Калеб сейчас с Чэнсом. Ох, значит, я вскоре увижу его. Я рада, что он был с моим младшим братом, но сердце гулко билось от осознания его близости. — Полиция сообщила, что машина повреждена. Другой автомобиль врезался в дверь со стороны Чэнса на заднем сиденье, и тогда машина твоей мамы разбилась. Я втянула воздух. — Мне нужно подняться к отцу. — Его правая нога сломана. Мама ударилась головой о стекло, которое разбилось от удара, и у нее ссадины на лице от подушки безопасности. — Но ведь она и Чэнс в порядке? — звучало так, словно мы могли потерять их. Он пожал плечами, проведя свободной рукой по волосам, зеленые глаза светились беспокойством. — С Чэнсом должно быть все хорошо, но у твоей мамы тяжелая травма головы. Она, по крайней мере, несколько минут была без сознания, и врач говорит, что она еще не полностью пришла в себя, когда ее доставили в больницу. Я разрывалась между тем, чтобы побежать наверх и увидеть брата, и остаться здесь, дожидаясь информации о состоянии мамы. Пальцами я смахнула слезы, на смену которым тут же пришли новые. — Иди. — сказал Скотт. — Посмотри на Чэнса, а я дам тебе знать, когда они закончат обследовать маму. Я кивнула, быстро обняв его, прежде чем поспешить к ближайшему лифту. Нажала кнопку третьего этажа и двери закрылись, только чтобы открыться снова спустя лишь мгновение. Знак, размещенный напротив лифта, указывал налево: там отделение педиатрии. На углу я еще раз повернула налево и попала на сестринский пост. Женщине за столом было примерно двадцать пять лет, она носила ушки Микки Мауса, вьющиеся каштановые волосы затянуты в конский хвост. Но в настоящий момент я не могла думать ни о чем другом, кроме номера палаты Чэнса. — Извините? Она отвлеклась от мобильного телефона в руке. — Чем могу помочь? Ее вежливая улыбка, как ни странно, успокоила меня. — Я не знаю номер палаты Чэнса Торпа. Догадка осветила ее лицо. — Ах, да, твой папа сказал, что ты поднимешься. Номер 348. — Спасибо. — мне удалось буквально пролететь мимо нее, чтобы рассмотреть номера, размещенные на дверях. Дверь была приоткрыта, слышался звук разговора. Услышав, как Калеб и Чэнс говорят о видеоигре, я одновременно испытала облегчение и беспокойство. Облегчение, что с братом все хорошо, несмотря на сломанные кости и беспокойство, что придется столкнуться с бывшим парнем, который меня ненавидел. Папа первым увидел меня, когда я появилась в дверях. — Джанна. Подарив ему скорее гримасу, чем улыбку, я прошла мимо отца к больничной койке Чэнса со стороны, где не сидел мой бывший. Я избегала смотреть Калебу в глаза, наклоняясь, чтобы заключить младшего брата в объятия. — Ты напугал меня, милый. Когда я отстранилась, Чэнс глупо улыбался. — Видела мою ногу? — Он абсолютно счастлив. — сказал Калеб, обращая на себя внимание. — Под наркотой. — Под лекарственными препаратами. — поправил мой папа. Сделав глубокий вдох, я посмотрела на гипс, красовавшийся на правой ноге братишки. — Круто. Позже я подпишу его для тебя. Он захихикал, очевидно, ему совершенно не больно. — Только не розовым или фиолетовым. — Красным. — заверила я. — Хорошо. — ответил он, зевая. — Где мама? Я схватила стул, пододвинув его ближе к кровати, прежде чем сесть. — Она там, где лечат взрослых. Им просто нужно убедиться, что ее голова в порядке. Чэнс слегка повернулся лицом ко мне и прошептал. — Она довольно сильно ударилась головой. — Да, но она будет в порядке. — заверил его папа, и, может быть, я тоже буду. — Можем поговорить? — спросила я папу, указывая на коридор. Он кивнул, и я поднялась на ноги, чтобы пойти за ним. Прежде, чем я заговорила, он притянул меня в объятия. Я выдохнула, расслабляясь в его руках. Большая ладонь гладила мне спину также успокаивающе, как и в детстве. — О чем ты хотела поговорить, принцесса? Я медленно отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Как думаешь, ты можешь пойти вниз, чтобы поговорить с врачом мамы? Ты лучше, чем Скотт или я, поймешь, что с ней. — Конечно, могу. Теперь, когда я увидел Чэнса и знаю, что он в порядке, единственное беспокойство вызывает сотрясение твоей мамы. — Ты уже знаешь что-нибудь? — надавила я, интересно, не утаил ли Скотт информацию. Отец покачал головой. — Нет, МРТ обычная процедура при ударах. С большой степенью вероятности они вообще не найдут никакой опухоли. — Ты вернешься и дашь мне знать, как только что-то узнаешь? — Конечно, позволь мне только пожелать Чэнсу спокойной ночи. В ближайшее время он уснет. — Они со сломанной ногой продержат его здесь всю ночь? — Когда его привезли сюда, рядом не было никого из членов семьи, чтобы забрать его, и твоя мама уже была принята как пациент. Его врач уже отправился домой, оставив распоряжение тому, кто сейчас на смене, оставить Чэнса на ночь и понаблюдать. Возможно, это излишняя предосторожность, но и я бы на самом деле предпочел так поступить, на всякий случай. — Но почему они так долго не звонили нам? Авария случилась, по крайней мере, пару часов назад. — Место аварии это полный хаос, и мама была без сознания, понадобилось какое-то время, прежде чем она могла сказать, кого уведомить. Он продолжал поддерживать меня рукой за спину, и мы вернулись в больничную палату. — Эй, приятель. — сказал папа, присев на край кровати Чэнса. — Я спущусь вниз, убедиться, что с твоей мамой все хорошо, и скоро вернусь. Твоя сестра и Калеб останутся здесь с тобой, пока ты не уснешь. Чэнс не проявил волнения, и снова зевнул. — Ладно, ты будешь ночевать со мной? — Ага. — подтвердил папа. — И утром я принесу тебе блины из столовой. — Хорошо. — сказал Чэнс, его веки потяжелели. — Скоро вернусь. — произнес папа, выходя из комнаты. Я тяжело опустилась обратно на стул, взяв Чэнса за руку. Молчание было не просто неловким, а мучительным. Ведь Калеб, казалось, ждал от меня каких-то слов, или, по крайней мере, я так думала, и, наконец, я тихо сказала. — Спасибо, что побыл тут с Чэнсом. Когда он ничего не ответил, я подняла голову и посмотрела на него. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Без проблем. Опустив глаза, я играла с мизинцем Чэнса, когда он уснул. Если Калеб не хочет разговаривать, то мне только лучше. Когда отец вернется, я уйду к маме. — Это все, что ты можешь сказать? — огрызнулся Калеб, застав меня врасплох. — Шшш…! Ты разбудишь Чэнса. Калеб хохотнул. — Да парень не проснется до завтрашнего утра. — он наклонился вперед, и я внезапно поблагодарила судьбу за кровать, которая стала барьером между нами. —Ты не ответила. — Каких слов ты хочешь от меня? — спросила я, начиная испытывать раздражение. — Как насчет извинений за то, что трахалась с другим чуваком у меня за спиной? — Словно ты еще не занимался сексом с кем-то другим, зная тебя, вероятно, этих «кого-то» было несколько. — сердито ответила я. — Целый отряд болельщиц. — он растягивал слова. — Не буду обсуждать подобное при Чэнсе, даже если он спит. — Тогда давай выйдем. — предложил он, уже встав и обходя кровать. Он подошел ко мне и замер рядом со стулом. Я упорно продолжала сидеть. — Иди домой, Калеб. Схватив за руку, он поднял меня. — Мы поговорим сейчас, и после этого, надеюсь, никогда больше не увидеть твоего лживого лица. Это также больно, как и его властный захват. Я отдернула руку, направляясь к двери, чтобы покончить с этим, прогнав боль из своего сердца и его глаз. Осмотрев коридор, я увидела только медсестру, уходившую в противоположном направлении. Обернувшись, я не был готова к конфликту, но начала готовиться к тому, что все закончится плохо. Калеб стоял, расставив ноги, его руки снова были скрещены на груди. — Ты когда-нибудь меня любила? Я рассматривала пол. Разум кричал мне солгать, ведь я уже так много раз предала свое сердце. — Разве теперь это имеет значение? — Это чертовски много значит для меня. — сказал он. Я посмотрела на стену справа от него. — Я переживала за тебя. Он издал звук, в котором слышалась издевка. — Значит, ты лгала о любви ко мне? Большой гребаный сюрприз. Какова мать, такова и дочь. — В каком смысле? — спросила я, встретив его презрительный взгляд. Жестокая ухмылка ранила меня. — Она тоже утверждала, что любит моего отца, но отказалась от него, когда все стало сложно. — он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое пространство. — Вы обе бессердечные. Нет, мое сердце тут, оно бьется, но кровоточит. Его удар пришелся точно в середину. — Безнадежно. — добавил Калеб, отступая назад, и вдруг принял скучающий вид. — Я закончил. Останусь, пока твой отец не вернется, и уйду отсюда. — он зашел в палату Чэнса, оставив меня в коридоре. Не хочу, чтобы парень, которого я люблю, думал, что я изменница и лживая сука, но как еще удержать его на расстоянии? Это же Калеб. Однажды он ворвался в мою жизнь, заставив открыть разум и сердце. Я боялась, что он снова попытается сделать то же самое. И даже если он никогда не покидал моего сердца, сумеречная часть моего разума не могла принять его. Это агония, представлять его с другой девушкой, но я не могла дать ему то, в чем он нуждался. Я медленно вошла в палату, Калеб уставился в телефон. Села, сделав глубокий вдох, и пришла к решению. Я не могла быть с Калебом, это совершенно ясно, но еще больнее для него думать обо мне плохо. — Я соврала. Его взгляд лишь скользнул по мне. — Нет, вот дерьмо. — О Гейдже. — имя привлекло его внимание, телефон в руке оказался забыт. — О сексе с ним. — Что? — карие глаза потемнели от избытка чувств. — О любви к нему. — Соврала? — его ранее расслабленное тело, теперь звенело от энергии. — О том, что не люблю тебя. — мой голос дрожал, я вцепилась в подлокотники для поддержки. — Тогда почему ты с ним? — спросил он. — Я не с ним. — закончила я. — Не понимаю. — сказал он, встав, но, не приближаясь ко мне. Хорошо, ему нужно держаться подальше. — Почему тогда? — спросил он. — Потому что не хочу больше быть с тобой. — Не хочешь быть со мной? — задал он вопрос, в его лице что-то изменилось, но я не могла понять что именно. — Не могу. — поправила я себя, готовясь уклониться от его руки, если он потянется ко мне. — Ты меня любишь? — спросил он. Я должна была знать, что он сосредоточится на этом. — Не могу быть с тобой. — подчеркнула я, не обращая внимания на вопрос. К счастью, папа вернулся, остановив разговор, который я считала завершенным.