🐍Глава 48🐍

-Что-то у тебя болезненный вид, солнышко.Его слова фамильярны, нарочито-заботливы, зато тон до невозможности ироничен. В черных глазах пляшут лихие круторогие черти. Лидия молчит. Они сидят на кухне, и рыжая медленно помешивает остывающий чай в белой кружке, старательно игнорируя Себастьяна, вальяжно покачивающего пальцами бокал с любимым виски. Он довольно щурится и ухмыляется, как Чеширский кот, являя собой эталон спокойствия и расслабленности. Переводит взгляд на чистую янтарную жидкость и хмыкает.-Тебе стоит выпить,-почти беззлобно говорит он.-Правда, Лидия. Твоё напряжение перебивает мне все запахи. -Напряжение не имеет запаха,-огрызается девушка, отпивая из чашки.  -Эмоции не могут пахнуть, это...-Она замолкает, встречаясь глазами с насмешливым взглядом Себастьяна. -Ненормально?-издевательски-елейно произносит он, усмехаясь. Голова чуть склонена набок, брови приподняты, словно его умиляет её наивность. ― От тебя веет мускусом, Мартин. И я не считаю, что это ненормально.-Я не напряжена,-быстро бормочет девушка.-Да что ты? То есть это не ты сейчас похожа на грозовую тучу, а я?Она не отвечает. Нет смысла говорить что-то Себастьяну Моргенштерну, когда он прав. И уж тем более тогда, когда он и сам знает, насколько прав. Гиблое дело.Вместо этого Лилия морщит нос.Себастьян залпом опрокидывает в себя остатки алкоголя и криво улыбается. Тянется за бутылкой, стоящей справа от него на стойке, наливает себе ровно до половины и хочет уже поднести к губам бокал, но, скосив взгляд на несчастную и замученную девушку, толкает к ней алкоголь. Лидия автоматически ловит его левой рукой и вопросительно уставляется на него.-Пей,-говорит он.

Мгновение Мартин рассматривает серьёзное лицо прекратившего, наконец, паясничать Себастьяна, словно выискивая в темных глазах дурные намерения, но затем, не найдя ничего, сдается. Виски пахнет резко и концентрировано, в чем, впрочем, нет ничего удивительного — Себастьян предпочитает неразбавленный алкоголь многолетней выдержки и наиболее крепкие сигареты.

― Не вздумай пить, как я, ― тоном знатока произносит Себастьян. ― Первый раз нужно не торопиться. ― Он делает паузу и хитро улыбается. ― Забавно, правда? Здесь тоже нужно действовать медленно, чтобы распробовать.Лидия мысленно закатывает глаза и решает проигнорировать пошлую шуточку.Первый глоток опаляет горло, и она не удерживается от кашля. На вкус поило — гадость редкая, и совершенно неясно, как это может кому-то нравиться.-Ещё глоток, ― с каким-то довольным видом командует Себастьян. И снова начинает казаться, что он втягивает её в какую-то игру, какую-то опасную, запретную, дьявольскую игру, о которой она ничего не знает.Словно он подталкивает её к краю, подводит к обрыву, под которым черной дырой зияет пустота, только для того, чтобы узнать, прыгнет его малышка или нет.И проблема в том, что она действительно прыгнет.Или покатится кубарем, сдирая до костей кожу. Или сорвется и упадет камнем, переломав при столкновении с дном все суставы. Или слетит на остатках опаленных крыльев.Но на земле она стоять не будет.И это страшно. Завораживающе, пугающе, красиво той мрачной эстетикой, но страшно. Потому что внизу смерть. Или ад. Или и то, и другое. Никогда не узнаешь, пока не окажешься там.Удивительно, но это напоминает о гипнотизирующих своих жертв питонах. Змеи ведь тоже используют силу притяжения, от которой подгибаются колени. А всматриваться в бездну все равно что всматриваться в глаза удаву ― в результате все равно окажешься съеденным. Неизвестность манит. Но проблема человечества и заключается в любопытстве, поскольку многим тайнам лучше оставаться тайнами.-Себастьян?-зов срывается с языка прежде, чем она успевает его проглотить. Юноша вопросительно выгибает левую бровь и ждет её слов, готовый, кажется, к любой странности. Мартин переводит глаза на бокал, потому что так легче. Легче не видеть его лица в этот момент.-Как думаешь, каково быть на месте Изабель ?-Зачем тебе?Себастьян не выглядит удивленным или таким, каким положено быть человеку, получившему диковинный вопрос. Он... спокоен. Неожиданно спокоен, словно это самые нормальные пять минут в его жизни. Разве что слегка заинтересован. Изабель всегда была на своей волне, но в то же время особенной. -Знаешь, мне...-Трудно говорить, когда стараешься подобрать максимально точное слово, а оно ускользает из-под пальцев, как юркая рыба, но Лидия старается. Иногда очень важно быть правильно понятой.-Мне кажется, что я никогда не смогу быть с ней на ровне. Себастьян вскидывает брови, и девушка ждет, что он высмеет её предположение. Вот прямо сейчас, когда губы трогает чуть заметная улыбка, но...Нет.-Знаешь, солнышко,-начинает он со вздохом.-Ты не думала, что и ты сама прекрасна? Возможно, то что ты не похожа на неё-это хорошо? -Ты судишь с позиции своего внутреннего демона?-У каждого есть свои демоны, солнышко.Этот тон — тон истинного провокатора. В нём смешана насмешка, горечь, какая-то тоска и что-то, что свойственно самому Себастьяну. Что-то, что заставляет тебя до зуда хотеть разобраться, что же все-таки это был за нюанс. Что же ускользнуло от тебя, над чем стоит призадуматься.Со второго раза виски уже не кажется таким противным.-Могу я дать тебе совет?-спрашивает Себастьян, вытаскивая из кармана черных брюк белую пачку «Лаки Страйк» с красным кружком посередине. Его взгляд холодно-расчетлив, но на губах играет нарочито-вежливая улыбка, словно бы подразумевающая: «Я все равно скажу то, что хотел сказать».-Говори.Он молчит, пока уверенным и плавным движением вытаскивает сигарету и стискивает зубами фильтр песочного цвета. Затем так же небрежно-изящно щелкает серебристой зажигалкой и затягивается, сверкнув красным огоньком на конце папиросы. Холодные глаза ни на секунду не отрываются от лица собеседницы, даже когда Себастьян поднимает голову и выдыхает дым в потолок.Усмехается и опускает ресницы.-Корми своих демонов, ― просто выдает он. -Когда демонам нечего есть, они принимаются есть тебя.-Во мне нет демона,-противится сбитая с толку Лидия, глядя на друга с подозрением.- Я же...Себастьян коротко и отрывисто смеется. -Неужели ты действительно веришь, что в тебе нет ни капли тьмы?-Он снисходительно качает головой.-Лидия, Лидия... Если бы нашлось хоть одно такое создание, война была бы совершенно другой. В нас всех есть частица ада. Иначе бы нас так не тянуло к запретному. Иначе бы не было столько удовольствия при нарушении правил и подчинении потаённым желаниям. Рыжая замечает, как меняется его взгляд с просто холодного на режуще-ледяной, и внутренне подбирается. Себастьян больше не усмехается, и невозможно определить, что у него на уме. Он может выплюнуть сейчас одну из своих ядовитых шуточек, а может вырвать ей хребет.И Джейса не будет ещё несколько часов.И Александра с сестрой. Лидию начинает бить нервная дрожь.Но нет.Себастьян всего лишь поднимается со стула и обходит стойку, оставляя за собой шлейф синеватого дыма. Мартин думает, что запах, въедающийся в её кожу и волосы, пропитывающий одежду и кухню, вовсе не так уж противен, если ты успеваешь к нему привыкнуть. Если честно, она уже почти на грани того, чтобы попросить сигарету.Отвлекает звук открытия дверцы холодильника с легким перезвоном стоящих внутри бутылок, а затем резкого, чуть свистящего хлопка, с которым дверца закрывается.Когда Себастьян оборачивается и усмехается краем рта, это словно бы дает сигнал говорить.-Ты всегда потакаешь своим «хочу»,-выдает она. В её голосе ощущается осуждение и неприязнь, но где-то в самой глубине прячется искреннее любопытство. Она не знает, каково это-жить в своё удовольствие. -А ты всегда подавляешь своё «я»,-ничуть не смутившись, парирует он, опираясь руками на столешницу стойки. -Видишь ли, солнышко. Вы считаете меня чудовищем, эдаким богом порока за честность перед собой. Я знаю, что я ублюдок. Но для меня все вы гораздо хуже, поскольку я-то хоть признаю правду. Вы лицемерны. Вы боитесь на секунду остаться в комнате со множеством зеркал, поскольку с какого-нибудь ракурса обязательно станут видны ваши маски.-Он чуть подается вперед, бросая в бокал девушки несколько кубиков льда.-Соответствовать чужим ожиданиям всегда легче, чем руководствоваться собственным мнением. Умерять амбиции при выдающихся способностях во благо неудачника-друга всегда проще, чем позволить ему признать факт своей слабости. Убить свою сущность несложно, моя девочка. Сложно потом жить мертвым.

gif(1)

gif(2)