1

- Благодарю вас, - сказал Эндрю Мартин и сел на предложенный стул. Онне выглядел как человек, доведенный до последней черты, но  дело  обстоялоименно так.     На его лице не читалось  никаких  особенных  эмоций,  лишь  спокойноебезразличие, разве что в глазах угадывалась печаль. У  него  были  гладкиечерные волосы, довольно густые, на коже лица  волос  не  было  совсем.  Онвыглядел недавно и тщательно выбритым. Одежда была  явно  старомодной,  ноаккуратной, в ней преобладал бархатистый красновато-пурпурный оттенок.     Хирург сидел за столом лицом к нему,  и  именная  табличка  на  столесодержала полностью идентифицирующую его серию букв  и  цифр,  на  которуюЭндрю не обратил внимания. Вполне достаточно называть его "доктор".     - Когда может быть выполнена операция, доктор? - спросил он.     Хирург ответил мягко, с той явно отчуждающей ноткой уважения, которуювсегда применяли роботы, обращаясь к людям:     - Я не совсем уверен, сэр, что  понял,  как  и  на  ком  должна  бытьвыполнена подобная операция.     Тут  на  лице  хирурга  могло  бы  появиться  выражение  почтительнойнепреклонности, если бы роботы его типа, сделанные из нержавеющей стали  соттенком бронзы, могли менять выражение лица.     Эндрю  Мартин  разглядывал  правую,  режущую  руку  робота,   котораясовершенно неподвижно  лежала  на  столе.  Пальцы  были  длинные  и  стольартистически  изогнутые,  что  легко  было  представить,  как  они  держатскальпель, который на время становился с ними единым целым.     В его работе не будет неуверенности,  колебаний,  дрожи  пальцев,  небудет  ошибок.  Это,  разумеется,  приходит  со  специализацией,   которуючеловечество  желало  столь  упорно,  что  лишь  немногие  роботы   теперьснабжались независимым мозгом.  Хирург,  разумеется,  должен  иметь  такоймозг. И все же этот робот, несмотря на мозг, настолько ограничен  в  своихспособностях, что не узнал Эндрю - вероятно, он и не слышал о нем.     - Тебе никогда не хотелось стать человеком? - спросил Эндрю.     Хирург на мгновение помедлил с ответом, словно вопрос затерялся в егопозитронных схемах.     - Но я робот, сэр.     - Не лучше ли было бы быть человеком?     - Лучше, сэр, было бы стать более опытным хирургом. Я не  могу  статьтаким,  будучи  человеком,  зато  могу  стать  более   усовершенствованнымроботом. Мне было бы приятно стать более усовершенствованным роботом.     - А тебя не оскорбляет, что я  могу  тебе  приказывать?  Что  я  могузаставить тебя встать, сесть, пойти направо или налево просто  велев  тебетак сделать?     - Мне нравится выполнять  ваши  пожелания,  сэр.  Если  ваши  приказыпомешают моему функционированию по отношению  к  вам  или  любому  другомучеловеку,  я  не  стану  их  выполнять.  Первый  закон,  касающийся   моихобязанностей по отношению к человеческой безопасности, станет  преобладатьнад вторым  законом,  связанным  с  подчинением.  В  любом  другом  случаеподчинение доставляет мне удовольствие... Но  на  ком  я  должен  провестиоперацию?     - На мне, - сказал Эндрю.     - Но это невозможно. Операция явно нанесет вам вред.     - Это не имеет значения, - спокойно произнес Эндрю.     - Я не должен никому наносить вреда, - сказал хирург.     - Не должен по отношению к человеку, - сказал  Эндрю.  -  Но  я  тожеробот.