Глава 13

Цепи были такими... ледяными и тяжелыми. Невозможно не только поднять руку или ногу - но и даже пошевелиться, утереть кровь, которая продолжает хлестать из носа, заливая рот. Прислонившись к каменной стене и сидя на каменном полу, Восьмой чувствовал себя расчлененным. "Сегодня ночью вас предадут смерти на костре." В его разбитой голове гуляло эхо. Он привык к медленной казни, казни длинной в целое подобие жизни... а тут - из-за какого-то пустяка сегодня ночью он... -Быть сожженным заживо тоже входило в твои планы? -Воскликнул Рено, скорчившись в кандалах на другом концу тюрьмы в обрывках платья. -Кому вообще сдалась твое красноречие, когда нужно было думать, что говоришь? -Заорал Тайлер из последних сил. -"Накануне... гроза..." Конечно, у них вчера был штиль. "С того берега на лодке", -передразнил он товарища. -Шут бы побрал твою лодку. Рено ничего не ответил и посмотрел на Восьмого таким взглядом, что у того все подпрыгнуло внутри, обнажилось и запылало. Во всем происходящем... была только его вина. "Я идиот. Чудовищная ошибка, Мёрфи, считать меня кем-то вроде вожака. Вот я и возомнил о себе слишком много. " -Из-за тебя, -сказал Рено, с ненавистью и болью глядя в одну точку в останках платья с передником. -Я подохну как какой-то, чтоб его, клоун. -А ведь ты был прав, -сказал Восьмой внезапно, и впервые в жизни Реннокио подумал, что слух обманул его, настолько изменился голос Тая. -Ты был прав, когда называл меня предателем... еще там, где о том, что происходит сейчас, мы не могли и думать. О каких остальных идет речь, -сухо выдавил он, едва шевеля солеными губами, -если я не смог и уже не смогу помочь нам всем. Выпрямившись, Рено смотрел на него сосредоточенно-недоумевающим взглядом. Между ними лежал солнечный луч, струившийся сквозь щель в толстенной каменной стене - такой крепости-тюрьмы могли бы быть достойны разве что государственные преступники. Миллиарды пылинок стояли в воздухе, образуя вертикальную сверкающую завесу, которая разделяла мальчиков, и когда с налетевшим порывом ветра внутрь камеры впорхнул вишневый цветок, то его лепестки вспыхнули, словно это была прекрасная огненная бабочка. Сладострастный аромат доносился с улиц даже сюда. Коронка из лепестков упала у самых закованных в кандалы ног Тайлера, и тот уставился на него своими непохожими друг на друга глазами, один из которых непрестанно светился в тени, словно луна. "С Днем Вишнёвого цветка!" -долетело до его слуха снаружи как бы с издёвкой. Одно из его любимых воспоминаний, которые оставались полуснами, уже не могущими причинить боль. Свет и запах детского праздника и красивых деревьев. -Почему... Почему люди делают подобные вещи? -Проронил он, дотрагиваясь до хрупких лепестков дрожащими бескровными пальцами руки, кандалы для кисти которой были слишком велики; почему цепь и обмотали вокруг самого мальчика несколько раз, заковав на замок. Внутри него что-то сжалось и захватило дух. Он впервые подумал о том, что будет с ним после того, как... Как его не станет. Неужели это может произойти так просто... Что будет потом? Неужели с ним произойдёт то, что произошло с Маквелом? Ведь и он не должен был погибнуть. Им вместе надлежало исполнить то, на что с его, Тайлера, смертью, окончательно может пропасть надежда.Но Тринадцатый ушёл, спасая жизнь одному из их команды - он понимал, что она равно важна его собственной. А у того, кто был его лучшим другом, хватило духа лишь на то, чтобы полить грязью товарища в их последние часы вместе. Будет ли кто-нибудь по ним скучать? Остальные? Вряд ли. Возможно, они никогда не верили номеру Восемь до конца. Возможно, без него они забудут обо всем, что связывало их с оставленными в Таймлапсисе, и те в свою очередь отвернутся от воспоминаний о них. И одни продолжат становиться безразличным ко всему биологическим мусором, а другие будут жить на свободе и дальше, так, как хотел Маквел для всех. Тайлер безжалостно впился зубами в разбитую губу. Помимо того, что беглецам ещё предстояло наконец научиться доверять и ценить друг друга, чтобы вынести ответственность за тех, кого оставили на произвол белых комбинезонов в лице настоящей опасности вдали от до боли смешных интриг... ещё кто-то должен был действительно тосковать по ним самим. Кто-то должен был оставаться первичной их частью, и для кого-то его... смерти просто нельзя было случиться безызвестно. Для кого-то из Блэкпойнта. Но потерянному поколению оказалось суждено завершится, не зная не преданности, ни семьи. ''Как бы я хотел доказать Маквелу, что есть что-то большее беспризорной стаи'', -пронеслось в голове. Нет, теперь он этого не сделает, какие бы инстинктивные надежды не роились в его жалком воспаленном мозгу. ''Я бы просто разорвал себя на части'', сказал Мёрфи. Теперь Тайлер его понимал. И хотя его сердце словно резали миллионом ножей, при Рено он не смог бы проронить не слезы, и не только потому, что был его старше. Он внезапно понял, что единственный его долг теперь - стать ему последней опорой. Как Маквел был когда-то для них всех. Только так он сможет смотреть в лицо совести - последнему и главному своему экзекутору. Страшной ошибкой было приняться внушать Семьсот Первому свои жестокие мысли. Рено имел право на то, чтобы считать себя героем. -Ты сделал все, что было в твоих силах, -прошептал Тайлер, закрыв глаза. -Я... я никогда себя не прощу себя за то, что назвал тебя трусом в тот день... когда мы даже не могли представить, что произойдёт. Сейчас я просто повесил исполнение своей идиотской затеи на тебя. Рено молчал. -Можешь меня ненавидеть, -выдавил Восьмой, сжимая зубы все крепче. -И будешь прав, как все, кто говорил, что я самодовольный кретин. Но я хочу сказать... что на самом деле я был горд иметь друга, как... ты. -Лишь бы остальным не стукнуло делать глупостей, -сказал Рено и медленно поднял голову, глядя на узкую щель над обоими приговоренными, где что-то начало поминутно загораживать свет. -Все это ещё может оказаться лишь постановкой, и тогда если они вернуться за нами... то мы все попадем в ловушку Таймлапсиса. Тайлер посмотрел на него взглядом, полным горечи, и промолчал.

В это время наружи нарастал шум. Топча брошенные в панике венки и букеты, люди кричали, толпясь вокруг тюрьмы и замахиваясь на стражников корзинками для цветов: -Мы не хотим ждать! Вдруг они сбегут или применят свои силы? -Сжечь левобережных сейчас! Розовый ходил по рядам и пытался делать нравоучения. По пятам за ним двигалась квинтэссенция Томы. Девочка не увидела, куда розовый сунул ключ от тюрьмы, и ждала, пока он достанет его или ненароком укажет на место в складках балахона, где тот мог болтаться. Пока она могла пытаться действовать своими силами, лучше было не подвергать остальных опасности. -Последуем традициям, -уверял человек в балахоне, протискиваясь из толпы, опасность которой начинал осознавать сам. -В День Вишнёвого Цветка ритуал должен быть соблюдён со всей точностью - ровно в полночь! -Это слишком могущественные колдуны, -прогнусавил кто-то, сощурившийся и съежившийся, как стручок. -Нужно сначала выколоть младшему глаз, а потом сжечь - как можно скорее. Иначе всему Блэкбриджу конец! -Нет, глаз трогать нельзя! -Завопил другой человек, захлебываясь собственных голосом. -Мало ли что из него может вылезти?! Сжечь обоих разом побыстрей! -Верно! -Рявкнули, вторя ему, из толпы. -Костер уже готов. В это момент что-то маленькое нырнуло розовому под ноги, и девочка с золотистыми волосами быстро взобралась к нему на шею с криком, от звука которого в сознание Томы словно ударила молния: -Папа! -Пусть в честь праздника она первая зажжёт хворост, -закричал стручок. -Твоя дочь! Ну же! Тома смотрела на то, как девочка запускает ручонки в складки нежно-розового балахона, прижавшись к склоненной к ней щеке высокого человека. В один момент ей показалось, что между этими двумя что-то блеснуло на солнце, какой то предмет, который малышка зажала в руке. Она была такой... пухлой, и с такой смуглой кожей, которую не пятнал ни один синяк, а на щеках прыгали ямочки. Её глаза радостно сверкали, когда она глянула на Тому с игриво-самодостаточным видом, словно видела каждую черточку лица Семьсот Пятой, заставив ту на мгновение перестать ощущать себя. -Сжечь их сейчас! Тома проследила, как ребёнок соскочил с плеча розового и в припрыжку замелькал в толпе, ловко лавируя между хаотично теснившимися людьми. Девочка пробежала сквозь Тому, словно это не она была бестелесна, а этот счастливый ребёнок, фантом из бесконечно далекого прошлого. "Я... я тоже была тобой", -подумала Семьсот Пятая, лишаясь связи со внешним миром и видя только её развивающееся платьице и явно холеное тельце, не говоря уже об отсутствии следов жестокой эксплуатации. И внезапно рядом с этим восторженным созданием появилась маленькая тень - такая же бледная, как Тома, когда обретала человеческую форму. Та была потрясена увидеть рядом с пышущим здоровьем ребенком уменьшенную себя, похожую на ходячий большеголовый трупик с красными цифрами ''002'' на пижаме и ломкими кудряшками. "Что!?" Тома мгновенно появилась из воздуха, вытаращив глаза на сестрёнку Джеверза, которая припустила по улице, убегая от хохочущего маленького монстра. -Салли! -Закричала она, и, сорвавшись с места, побежала по гремящей мостовой в развивающейся униформе. -Я бегу! Тома исчезла - и появилась у Салли на пути, хватив её в свои объятья как раз тогда, когда большая рука юного отродья коснулась пижамы Девятой. Неуклюжая преследовательница вскрикнула от неожиданности, содрогнувшись всем тельцем. -Не подходи! -Процедила Тома, еще более бледная, чем обычно, и поднялась в полный рост, держа Салли на руках. Она видела, что испугала пухлую девочку до полусмерти, но упивалась моментом, сдвинув брови и тяжело дыша. В этот момент она была готова уничтожать ради той, которую проносила на руках через смерть тогда, на алтаре бесчеловечности. Она хотела драться.... С кем угодно. -Тома! -Закричала Салли, попытавшись вырваться из её рук, которые делали больно. -Зачем ты меня схватила? Что ты делаешь!? -Спасаю тебя! -Огрызнулась та, не сводя глаз с врага, который схватил столбняк со слезами на глазах. -Так что не вырывайся! Будешь знать, как сбегать от Джеверза. В этот момент Салли... засмеялась. От неожиданности Семьсот Пятая села на мостовую. -Это просто игра, Тома, -заливаясь смехом, воскликнула Салли, спрыгивая вниз. -Мы же играем! Разве ты никогда так не делала? -И... играете? -Выдавила Тома, тупо уставившись на вторую девочку, которая вдруг весело запрыгала вместе с Салли по кругу, забыв о слезах и крича: -Замаяла, замаяла! Как это было возможно? И только сейчас она заметила, что на головах обеих были розовые венки. И это... это правда был девятый номер? "Нет", подумала Тома опустошенно, словно вторя за каким-то эхом. "У неё... у неё нет номера." Она поднялась с земли - и увидела, как девочка в розовом платье, что-то лепеча, протянула Салли большой железный ключ. На мгновение у Томы перехватило дыхание. -Оставь себе, -сказала первая девочка, покраснев. -Мне его папа дал, и в нем есть дырочка! -Видишь, -закричала Салли, снова запрыгав на одной ноге. -Это Матильда - моя подруга. Матильда, это Тома - моя с... -Салли! -В отчаянии заговорила Тома, первый раз видя девочку такой оживленной, и все равно хватая её за руки. -Ты даже не представляешь, что значит этот ключ! Тайлер и Рено в опасности... их хотят убить! -Нет! -Воскликнула Салли, топнув ногой, и, вырвав руки, спрятала ключ за спиной. -Ты снова все придумала! Ты мне надоела! Дай уже нам спокойно поиграть! -Салли! -Повторила Тома, повысив голос. -Их держат взаперти, и скоро будет уже поздно! Им нужен этот ключ! -Прекрати! -Крикнула сестренка Джеверза внезапно резко, и её болезненное личико стало рассерженным. -Почему вы всегда такие скучные? Отстань от нас уже, слышишь? Ты мне надоела! Уходи! -Последнее слово она выкрикнула, искривив рот, словно собиралась заплакать, и, взяв Матильду за руку, хотела убежать, но Тома, пересилив себя, вырвала ключ из её слабых пальцев. -Это подарок! -Взвизгнула Салли, бросаясь к ней - в этот момент гомон толпы все-таки перерос в рев. Раздался глухой удар - и Тома увидела, как кто-то помог стражнику снять дверь с петель. Даже розовый уже сдался и не нашёл ничего лучше, как кричать вместе со всеми. Спустя несколько секунд Тайлера и Рено, обездвиженных железными цепями, помокли по земле по направлению к площади. -Восьмой! -Закричала Салли, отступив на шаг назад. -Рено! Тайлер обернулся - и, вытаращив глаза, начал посылать Томе, которая стояла тени, не шевелясь, последние ругательства, пока его в который раз не ударили по лицу, и на мостовую не брызнула кровь. Мимо троих девочек в подворотне затопали люди, стекаясь на улицу, ведущую к площади, радостно крича и толкая Тому, к которой Салли вновь инстинктивно прижалась; только теперь она не могла сделать уже ничего. -Казнь начинается! -Крикнул ей кто-то на ухо восторженно и даже подтолкнул. -Не опаздывай, займут лучшие места! Тошнота подхлынула к горлу Томы, словно человеческий голос прозвучал подобно удару громв. У девочки подкосились ноги, и, пошатнувшись, она схватила Салли за руку.

-Что будет, если Тома вернется, а нас не будет? -Проговорил Мёрфи, в упор глядя на Альфреда, который кусал губы, поглядывая на город. -Мы снова разделимся, -сказал Альфред. -Ты можешь остаться. -И то правда, -сказал Каламинго отстраненно, словно мотая себе что-то на ус. -Как мы... как можно отыскать её в таком огромном месте, -провыл Джеверз, глядя на ворота за мостом, схватившись за волосы. -Словно иголку в стоге сена! -Эй, -сказал Каламинго, приподняв одну бровь. Он смотрел поверх крыш на столб серого дыма, который поднимался мимо труб. -А это еще что такое? -Пожар?.. -Прошептала Уиллдени. -Или ведьму сжигают, -предположил Минго в свою очередь, так что не понятно было, шутит он или даже говорит серьезно, и почти сразу же все услышали душераздирающий крик Томы, бегущей по мосту из последних сил. Следом за ней неслась Салли.

Под подхлестывающий аккомпанемент бубнов и волынок - Тайлер даже успел разглядеть людей с музыкальными инструментами, которые стояли поодаль, - Восьмого первым уронили на колени, чтобы снять цепь, и его запрокинутая голова с противным хрустом шейных позвонков безвольно упала вниз. Из приоткрытого рта полилась струйка крови, взбивая сухую пыль вокруг образовавшейся лунки. Кто-то взял его за волосы, заставив снова вздернуть подбородок и смотреть на раскаленный жар солнца, в котором плавали очертания конусовидной поленницы на эшафоте. Из нее торчал высокий столб, который уже показался мальчику обугленным. ''Нет ничего хуже костра в жару'', - пронеслось в его голове незамысловато. Но думал он о другом. Точнее, о других. С Рено тоже снимали кандалы, но он увидел это место только тогда, когда его подняли с земли за шиворот, начав тащить к ступенькам следом за Восьмым сквозь толпу, которая источала ругань, град камней и плевков. -Н-нет, -вырвалось у него внезапно. Он побледнел, словно только сейчас эта часть происходящего стала для него ясна, и, споткнувшись лицом вниз, получая удар под дых, крикнул: -Тайлер! Я не хочу умирать! Все происходило гораздо быстрее, чем они оба могли предположить. В следующую секунду руки Тая были уже заломлены за столб, и вокруг него вилась волосатая веревка, стремительно врезаясь в тело и не давая вздохнуть. -Я... тоже, -успел проронить он, клацая зубами и глядя на Рено, который дрожал всем телом, создавая помехи палачу, полным отчаяния взглядом. -Стойте! -Заорал вдруг розовый, и обе жертвы вздрогнули. Тайлер вдруг осознал, что все это время звучал, нарастая, всеобщий хохот. Толпа, которая норовила прильнуть к эшафоту, просто сходила с ума. -Проклятый карлик! -Визжал кто-то. -Выше его! -Насадить его на самый верх! Трясясь от хохота, палач подкатил к костру высокий пенек, и держа его одной рукой, другой поднял Тайлера под мышками и поставил на эту подножку, которая теперь торчала из хвороста. Мальчик оказался так высоко, что видел затылок человека, перевязывающего веревку. Выше, чем Рено, который стремительно дышал, запрокинув голову в каплях крови и пота. Под самым палящим солнцем, которое словно предвосхищало страшное действо, надлежащее разыграться на площади. Контуры крыш вокруг плавали в прокаленных потоках воздуха, которым казалось уже невозможно дышать. Крики становились все громче и громче, и номер Семьсот Один ощутил, как у него начинает звенеть в голове. Он не чувствовал этого давно... он знал, что все эти звуки, которые сливались в один гул, от которого дрожали барабанные перепонки, могут прикончить его быстрее, чем любой способ на свете. Дочь розового, которой судили право зажечь костер, так и не отыскали, поэтому факел был вручён маленькому мальчику, в восторженных глазах которого, прикованных к пламени, заплясали жуткие красные искры. В один момент крики прекратились, и бубен начал отстукивать удар за ударом, пока человек, несший на плече малыша в венке с факелом, шел к эшафоту. У Реннокио в голове образовался содрогающийся вакуум. -Т-тайлер, -выдавил он, глядя на Восьмого, закатив глаза. -Тома... и остальные... ушли? -Ушли, не... волнуйся... -процедил тот, чувствуя, как у него в горле катается огромный ком. В полной тишине - бубен тоже замолчал, факел опускался к просмоленному костру. -Рено, -выдавил он, глядя вниз с наворачивающимися слезами, потому что никто уже не видел его лица. Он укусил губу и вперился взглядом в приближающееся пламя -Рено... Прости меня, умоляю... прости меня. Если бы они успели поговорить, или протянуть друг другу руки. Слишком жестоко было лишать их возможности взглянуть друг другу в глаза. Особенно когда он помнил, как они с остальными стояли плечом к плечу в пылающей центральной лаборатории Таймлапсиса... Санатория. -Прости меня за все, -сказал Рено и зажмурил глаза, глотая рыдания. Но Тайлер не мог оторвать взгляда от факела. И от крохотного мальчика, который жадно смотрел на огонь снизу. Он отчетливо услышал хруст сушняка, который лизнуло яркое пламя, стремительно заползая к ногам Рено, которого он предал, как и остальных. От поваливших клубов чёрного дыма пахнуло гарью, которая когтем саданула по легким. Тайлер вдруг вспомнил темно-синий зрячий глаз рыжего, словно искра, Двенадцатого перед собой. ''В одном я точно не отличаюсь от тебя, Мёрфи. Сам по себе я не сделаю ничего.'' Как только жар от солнца над головой стал казаться невыносимым, недра костра в полном безветрии вспыхнули как одна спичка. В следующую секунду пламя взметнулось до самого конца столба - и народ на площади разразился криками. Сквозь Тайлера хлынула высоченная пелена убийственного пекла. Но он не успел понять, что происходит. Внутри него в то же мгновение разразилась ответная волна, пронизавшая льдом каждый нерв. Мальчик инстинктивно напрягся всем тщедушным телом, стиснутым бечёвкой - откуда только взялись силы, и все увидели, что его глаз засветился ярче пламени. Если бы он был чуть ниже, все поняли, что следы крови на лице исчезли. Каждую рану огонь зализал без следа. В это время солнце заслонила чья-то стремительная тень, и в самый эпицентр костра с шумом ворвался ветер, разметав рыжие языки на стоящих вокруг. -Дух! -Заорал розовый, метнувшись прочь сломя голову. -Он вызвал духа!!! Я же говорил... Но его уже затоптали бегущие прочь с площади люди, не смея обернуться на гигантский фантом ангела, который, спикировав с неба, встал в огне между двумя осуждёнными. Два огромных крыла рассекли корону пламени на огненные вихри, в которых утонули скаты крыш окрестных домов. В следующее мгновение он уже взмыл над ними и приземлился на башне, отпустив Тайлера и бесчувственного Рено в обрывках веревок. -Не может быть, -прошептал Восьмой, глядя перед собой свозь сверкающий дым на лицо, на котором оставалась неизменной та самая благородно-печальная улыбка. Ангел, тяжело дыша, кивнул - и его губы все же дрогнули. -Маквел! -Завопил Тайлер что было сил, вскакивая на ноги и бросаясь тому на шею. Оба упали на черепицу под шатер гигантских крыльев, распростертых на ветру, наполненном сгорающими на лету цветами.