3

15 мая 2022, 03:21

Нулевой не такой уж и большой: при практически идеально круглом периметре стены в диаметре он имел что-то вроде получаса медленного, размеренного пешего хода. Световой день там, соответственно, во всех уголках был одинаковым. На Первом, кстати, тоже. А вот где-то яруса с Седьмого разница восточной и западной стороны становилась очевидна.

Не стоит забывать о том, что город в спешке отстраивали вокруг горы. Немаленькой такой горы. Что в итоге? Восточная часть города очень быстро уходила в темноту с приближением вечера, а западная – с трудом дожидалась рассвета по утрам.

Практического решения этого вопроса не пришлось ждать слишком долго: в их реалиях куда проще оказалось поделить Вест-Сайд, Ист-Сайд и верхние восемь Ярусов на три разных часовых пояса, которые бы наиболее удачно отображали видимое расположение Солнца на небе. Естественным выплеском такого деления стало то, что любой гражданин восточной стороны какого-нибудь Пятнадцатого Яруса, задержавшись на работе, всë ещë имел отличные шансы успеть попасть в магазин, работающий только до семи часов вечера, проехав четыре станции на кольцевом метро в соседний район. Вы можете сказать, что это чревато извечной путаницей, конечно, но отнюдь нет: система, выработанная столетиями, ещë никогда не вызывала у привыкшей к ней цивилизации проблем.

По Десятому несëтся состав наземного метро. Для залипающего в панорамное окно вагона парня весь пейзаж города склеился в единую смазанную картину, но даже так, казалось, он успел уловить взглядом тот момент, где живые светлые улицы мигом обратились в тëмное сонное царство. Ему выходить через две станции. Пора бы приготовиться.

Здесь даже как-то и дышится немного легче, и он не до конца осознаëт, от того ли это, что посленочной воздух ещë не нагружен духотой рабочей суеты, или же дело всë-таки в том, что он встал подождать своего товарища подле уличного столба с кислородным генератором. Скрип кожи по металлу. Мерзкий шëпот, что зовëт его по имени.

– Джо... Джо, – откуда-то снизу.

Сам Джо оборачивается, чтобы через секунду разглядеть стоящего на земле на коленях своего лучшего друга, отчаянно обнимающего кислородный столб, вцепившись в него мëртвой хваткой:

– Доброе утро, Тим.

– Джо... Ты знаешь, что я тебя презираю?

– Прекрати разговаривать с моими штанами, – на языке вертелась похабная шутка, но начать свой день с пробитого пресса хотелось в последнюю очередь. Джо подал приятелю руку, но звук набирающейся для плевка в ладонь смеси слюны и слизи заставил его передумать.

Стоны боли и агонии. Вселенские страдания. Едва проснувшийся почти что мертвец поднялся на прямые ноги, с трудом опираясь на столб.

Вперёд – ногами, пешком по улицам и ступеням, пока они не добрались до станции. Состав метро приехал молниеносно быстро, и дальше – по рельсам до пересадки на западно-восточную диаметральную ветку. Тим злобно поморщился, когда на повороте через стекло ему в лицо ударило ярким светом восходящего солнца. Он попытался даже спрятаться в чужом пальто.

В подвале их уже ждали.

– О, ну наконец-то, – из-под гитарного усилителя, в пыли и с тряпками, вылез парень, облокотившись на корпус техники. – Нира, торжественный бит!– Услышала тебя, Сет! – девчонка на ударных кивает ему со взмахом барабанной палочки и задаёт небольшой ритм, стараясь подстраиваться под шаги только что вошедших друзей.

Джо вниманием польстился. Тим с толикой агрессии захлопнул за ними дверь.

– Ну ладно-ладно, бросьте. – Джо швыряет пальто в сторону ритм-гитариста за усилителем, искренне надеясь, что тот его поймает и примет эту минутную игру в дворецкого. Не принял. Не поймал. Может быть, оно даже лучше справится с очищением поверхностей от пыли, чем тряпка Сета.

– Но-но! – Джо старается выстроить из своего лица что-то хоть немного угрожающее, но снова терпит неудачу на середине предложения, скатываясь в смех,– оно стоит дороже твоего комбика.

Раз.

Два.Раз-два-три.

Удар за ударом, и аккорды в ритме: по подвалу, хоть и нескладно поначалу, полилась музыка последних написанных Арсом песен. Тим, не распевшись, едва попадает в ноты. Джо, конечно, сам по себе бы не стал пропускать струны, но каждая кривая партия вокала вновь и вновь заставляла его сбиваться. Ритм и ударные? С ними всё в порядке, но недовольство парочкой с фронтальной линии нарастало с каждой ошибкой.

В моменты тишины – колокольчики уведомлений на телефоне Джо, что, оказывается, намертво рассорились с метрономом и понятием ритма как таковым. На новом куплете Тим переходит на баритон, склонившись к микрофону, чтобы вместо заученных стихов хладнокровно выдать:

– Заткни его уже нахрен.

Арс напрягся. Фронтмен идёт не по тексту.

Скомканное начало репетиции очень быстро перетекло в перерыв.

– Надеюсь, там что-то грандиозно важное, – Тим, за раз выжавший в себя баночку "Юни спарклинг", с толикой скепсиса склонился над залипающим в телефон, сидящим на каком-то хламе Джо, упираясь ему в плечо ладонью. На экране последнего один за одним с пулемётной скоростью выскакивали диалоговые пузыри, иногда чуть ли не по одному слову в сообщении. Раздражает. В потоке письменного монолога фронтмену едва ли удавалось уловить суть рассказа, но, как только глаз зацепился за надпись "R0yal5py" – ник собеседника – вверху экрана, Тим тут же с усмешкой выдыхает, хлопая приятеля по плечу:

– Ксит? Как будто тебе не всё равно, – в ответ подавленное молчание, и вокалист немного клонит голову вбок, не в силах сдерживать искреннее удивление, – постой, тебе действительно не всё равно?

– Что там у него опять? – Нира отвлекается от сортировки барабанных палочек, поначалу готовясь и сама подойти.

– Снова трещит с этой, с нулёвочкой.

– Стоило дерьмовой партии.

Джо ушёл в чат с головой.