28. Клетка Куколки

Проснулась на кровати, а точнее, привязанная к ней по рукам и ногам. Я начала дёргать руки, думая, что так освобожусь. Дыхание участилось, я начала орать, слёзы пошли из глаз. В какой-то момент голова стала тяжёлой, а глаза начали закрываться. Я потеряла сознание.

Во второй раз всё было так же: связанная по рукам и ногам. Я опять закричала, и в этот раз через пару минут замок щелкнул, дверь открылась, а затем в комнату зашёл он. Тим.

— Где я?! Что тебе надо?! — крикнула я.

— Успокойся, ты во Франции. То, что ты у меня, это очевидно. Что мне надо? Ты мне понравилась, поэтому я похитил тебя. Аэро ищет тебя, я знал, что так будет, поэтому пришлось переехать в другую страну.

— Аэро убьёт тебя, чёртов гондон! — рычу я.

Тим подошёл ко мне и положил свою руку мне на щеку. Я скривилась.

— Он не найдёт нас, милая, — шепчет он.

Я отстраняю голову, и его губы сжимаются.

— Ты привыкнешь.

Тим повернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну в этом кошмаре. Я снова попыталась вырваться, но верёвки были слишком крепкими, а силы покидали меня. Отчаяние захлестнуло с головой. Я беременна, и теперь я здесь, в чужой стране, похищенная человеком, который, казалось, сошёл с ума. Аэро… Он найдёт меня. Надеюсь.

Дни сливались в однообразную череду. Он перестал меня связывать но так же заперал в комнате. Тим приходил несколько раз в день, приносил еду, иногда пытался заговорить со мной, но я отвечала лишь молчанием или проклятиями. Он не проявлял агрессии, но его настойчивость и уверенность в том, что я «привыкну», пугали больше всего. Я чувствовала, как внутри меня растёт новая жизнь, и это давало мне силы бороться. Я должна выбраться отсюда ради своего ребёнка.

Однажды, когда Тим принёс завтрак, я заметила, что он оставил дверь приоткрытой. Моё сердце забилось быстрее. Это был мой шанс.

Дрожащими руками я открыла дверь. Коридор был пуст. Я осторожно вышла, стараясь не издавать ни звука. Дом был огромным, и я понятия не имела, куда идти. Я слышала голоса откуда-то снизу, поэтому решила подняться наверх. Может быть, там будет окно или какой-то выход.

Я поднялась по широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Там было несколько дверей. Я попробовала одну — заперто. Вторую — тоже. Третья оказалась открытой. Это была спальня, роскошная, но пустая. Я подошла к окну. Оно выходило на задний двор, где был небольшой сад и высокий забор. Слишком высоко, чтобы просто спрыгнуть.

Вдруг я услышала шаги в коридоре. Паника охватила меня. Я быстро спряталась за тяжёлыми шторами. Шаги приближались, затем остановились прямо у двери. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дверь открылась, и в комнату вошёл Тим. Он оглядел комнату, его взгляд скользнул по окну, затем по шторам. Я затаила дыхание.

— Я знаю, что ты здесь, котёнок, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Выходи.

Я не двинулась. Он подошёл к шторам и резко отдёрнул их. Наши взгляды встретились. В его глазах не было злости, только странное, почти безумное спокойствие.

— Глупая девочка, — вздохнул он. — Думала, сможешь сбежать?

Он схватил меня за руку, и я попыталась вырваться, но он был слишком силён.

— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь ударить его.

Он лишь усмехнулся.

— Не усложняй ситуацию.— рявкнул мужчина.

Тим ударил меня по лицу. Мир поплыл, и я почувствовала резкую боль, отдающуюся в виске. Голова закружилась, ноги подкосились, и я потеряла сознание.

Когда я очнулась, то лежала на той же кровати, но уже не была привязана. Рядом сидел Тим, его лицо было непроницаемым. В комнату вошел врач, которого, видимо, вызвал Тим. Он осмотрел меня, задал несколько вопросов, а затем повернулся к Тиму.

— Она беременна, — сказал врач, и эти слова прозвучали для меня как приговор.

Я до последнего не хотела, чтобы Тим знал об этом. Это была моя тайна, моя надежда на то, что Аэро найдет меня и спасет. Хотя Аэро так и не узнал что я беременна. Что у меня под сердцем его ребёнок.

Тим улыбнулся. Это была не та улыбка, которую я видела раньше. В ней было что-то хищное, торжествующее.

— Этого ребенка мы вырастим вместе, — сказал он, его голос был мягким, но в нем звучала стальная уверенность. — Я буду любить его как родного.

—Нет! — вырвалось у меня.

Я не могла позволить этому случиться. Не могла позволить этому человеку, моему похитителю, стать частью жизни моего ребенка.

— Ты не будешь его воспитывать! Он мой ребенок, и Аэро его отец!

Тим наклонился ко мне, его глаза сверкали.

— Аэро? Он не найдет нас, Лина. Ты моя. И этот ребенок тоже будет моим, — Он провел пальцем по моей щеке, и я отшатнулась. — Ты  передумаешь, — прошептал он, и в его словах не было ни капли сомнения.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается волна отчаяния. Я была беременна, похищена, и теперь мой похититель знал о моем ребенке. Это было хуже, чем я могла себе представить. Я знала, что должна бороться. Ради себя, ради своего ребенка. Я не позволю Тиму сломать нас. Я найду способ выбраться отсюда, и я вернусь к Аэро. Я должна.