Часть 6. Вдали от поезда

глава 31: Первый день на Земле

Последний вагон «Сквозь снег» исчез за белоснежным горизонтом, превратившись сначала в черную точку, а затем и вовсе растворившись в морозной дымке. Рокот уходящего поезда, постоянный фон ее жизни на протяжении семи лет, затих. И наступила тишина.

Оглушающая. Абсолютная. Всепоглощающая.

Мелани стояла неподвижно, пытаясь привыкнуть к ней. В этой тишине она впервые услышала звук собственного дыхания в скафандре, стук своего сердца, свист ветра, похожего на шепот призраков. Здесь, снаружи, мир был не просто холодным. Он был пустым.

Она огляделась. Вокруг, до самого горизонта, простиралась бескрайняя белая пустыня, сверкающая под безжалостным солнцем. Горы, которые из окна поезда казались величественными, здесь, вблизи, давили своей массой, безмолвные и равнодушные. Она сделала шаг. И впервые за семь лет почувствовала под ногами не вибрирующую палубу вагона, а твердую, неподвижную землю, скованную вечной мерзлотой. Ощущение было настолько странным, что она пошатнулась.

«Так, Кэвилл, собралась, — пробормотала она сама себе, ее голос в динамиках шлема прозвучал чужеродно. — У тебя есть работа».

Она сверилась с навигатором на запястье. До станции «Бреслауэр» было три километра. Три тысячи метров по пересеченной местности при температуре минус восемьдесят. Легкая прогулка.

Путь оказался пыткой. Снег под ногами был не мягким и пушистым, а твердым, как бетон, и острым, как битое стекло. Каждый шаг требовал усилий. Ветер бил в лицо, пытаясь сбить с ног. Через час она тяжело дышала, а мышцы горели от напряжения. Мир превратился в монотонную борьбу: шаг, вдох, еще шаг. Она шла, ориентируясь только на маленькую зеленую точку на своем навигаторе, и повторяла про себя, как мантру: «Просто иди. Просто делай свою работу».

Наконец, она увидела ее. Станция «Бреслауэр» была похожа на скелет доисторического животного, наполовину погребенный в снегу. Несколько приземистых зданий, соединенных крытыми переходами, и высокая метеорологическая вышка, торчащая из сугроба, как сломанная кость. Никаких огней. Никаких признаков жизни.

Она добралась до главного входа. Дверь была завалена сугробом высотой в два метра. Пришлось работать лопатой, которую она принесла с собой. Через полчаса изнурительной работы, когда она была на грани истощения, ей удалось расчистить проход. Она приложила свой старый ключ-карту к замку. Секундная пауза, и с тихим щелчком замок открылся.

Внутри было темно и еще холоднее, чем снаружи. Свет ее налобного фонаря выхватывал из темноты коридор, покрытый толстым слоем инея. Тишина здесь была другой — давящей, клаустрофобной. Она сняла шлем, и воздух обжег ей легкие.

«Компьютер, — сказала она в пустоту. — Запрос статуса. Включить основное питание».

Тишина.

«Компьютер! — повторила она громче. — Диагностика. Отвечай!»

Никакого ответа. Основной геотермальный генератор был мертв.

«Черт, — выдохнула она, и ее дыхание превратилось в облачко пара. — Только не это».

Она знала, куда идти. В самый дальний корпус, где находился аварийный дизель-генератор. Она шла по темным, замерзшим коридорам, ее шаги гулко отдавались в тишине. Это место было капсулой времени. На столах лежали забытые кем-то кружки, на стенах висели фотографии улыбающихся людей из другого, теплого мира. Призраки. Вся станция была населена призраками.

Генераторная была огромным, гулким помещением. Дизельный гигант стоял в центре, покрытый ледяной коркой.

«Ну, привет, старина, — пробормотала Мелани, похлопав его по холодному боку. — Давай посмотрим, что с тобой не так».

Следующие два часа она работала как одержимая. Она была инженером. Это была ее стихия. Она проверила топливопроводы — замерзли. Пришлось отогревать их с помощью портативной горелки. Проверила зажигание — контакты окислились. Пришлось зачищать их ножом до блеска. Она работала, не чувствуя холода, не замечая усталости. Была только она и машина.

Наконец, все было готово. Она нажала на кнопку стартера. Раздался оглушительный скрежет, потом стон, потом кашель. Генератор задергался, нехотя оживая. Мелани нажала еще раз. Двигатель чихнул, выпустив облако черного дыма, и с оглушительным ревом завелся.

По станции пробежала дрожь. Одна за другой, мигая, зажглись аварийные лампы, заливая холодные коридоры тусклым, желтым светом. Загудели вентиляторы, включились обогреватели. Станция ожила.

Мелани стояла посреди ревущей генераторной, вся в саже и машинном масле. Она победила. Это была ее первая победа здесь, на Земле. Она усмехнулась, чувствуя, как по щеке катится слеза, тут же замерзая от холода.

И в этот момент, в свете тусклых ламп, под рев ожившего двигателя, она в полной мере осознала это. Она одна. Она — единственный живой человек в радиусе тысяч километров. Единственное бьющееся сердце посреди этой безмолвной, ледяной планеты. Она была последним Робинзоном Крузо. И ее остров был размером со весь мир. Чувство одиночества было настолько всепоглощающим, что едва не сбило ее с ног. Но вместе с ним пришло и другое чувство. Чувство ответственности. За всех, кто остался там, в поезде.

Ее работа только началась.

глава 32: Призраки в Чикаго

Первая ночь на станции была самой длинной в ее жизни. Аварийный обогреватель в маленькой каюте гудел, но тепла давал мало. Мелани сидела, закутавшись в термоодеяло, и смотрела на свое отражение в темном стекле иллюминатора. Снаружи выла вьюга. Здесь, в одиночестве, призраки прошлого становились громче. И самый громкий из них жил в Чикаго, в последний день старого мира.

(Флешбэк. Семь лет назад. Пусковой комплекс «Уилфорд Индастриз»)

Воздух на станции был густым от смеси страха, духов и дорогого шампанского. За бронированными стеклами терминала уже падал первый, последний снег. А внутри царил сюрреалистический карнавал обреченных. Уилфорд устроил прощальную вечеринку. Он стоял в центре зала, в идеально сшитом смокинге, и упивался своей ролью Ноя, собирающего тварей на свой ковчег.

Мелани нашла его у бара. Он был пьян, его щеки раскраснелись, а глаза блестели нездоровым огнем. Он только что вручил золотой билет на поезд какой-то юной модели, которая кокетливо смеялась его шуткам.

«Джозеф, нам нужно поговорить», — сказала Мелани, ее голос был напряженным.

«Мелани, дорогая! Расслабься! — он обнял ее за плечи, от него пахло виски. — Мы победили! Мы построили ковчег, пока весь мир готовился замерзнуть. Выпей за нас!»

«Я не хочу пить. Я хочу, чтобы ты посмотрел на этот список, — она протянула ему планшет. — Это список доктора Аронсона. Генетики, вирусологи, агрономы. Лучшие умы. Они до сих пор за воротами. Их не пускают. А твои люди сажают на борт вот это...» Она кивнула на щебечущую модель и ее подруг.

Уилфорд лениво взглянул на список и отмахнулся. «Технари. Скучные ребята. У меня уже есть ты, Бен, целая команда инженеров. Хватит с меня зануд. Это мой ковчег, Мелани, и я решаю, кто достоин спасения. А я предпочитаю компанию, с которой не скучно коротать вечность».

«Это не вечеринка, Джозеф! Это будущее человечества! Мы не выживем без генетического разнообразия, без специалистов, которые смогут...»

«Мы выживем, потому что у нас есть я, — прервал он ее, его голос стал жестким. — И мой Вечный Двигатель. Все остальное — детали. А теперь иди, найди своих родителей, обрадуй их. Я выделил им прекрасное купе во втором классе. Рядом с твоим. Будете играть в бридж по выходным».

Он сказал это с насмешкой, и Мелани почувствовала укол тревоги. Она пошла искать своих родителей. Они должны были быть в зоне ожидания для семей персонала. Но их там не было. Вместо них она нашла отца Алекс, который растерянно оглядывался по сторонам.

«Майкл, где мама? Где твои?» — спросила она.

«Нас не пустили, Мел, — сказал он, его голос был полон недоумения. — Охранник сказал, что наши пропуска аннулированы. Сказал, приказ мистера Уилфорда».

Мир под ногами Мелани качнулся. Она бросилась обратно к Уилфорду. Он стоял у входа на перрон, наблюдая за посадкой.

«Где мои родители? — ее голос дрожал от ярости. — Где родители Майкла? Почему их нет в списках?»

Уилфорд посмотрел на нее с холодным раздражением. «Я пересмотрел квоты. Они старые, Мелани. Почти семьдесят. Зачем они нам в новом мире? Обуза. Потребляют ресурсы, не принося пользы. Я заменил их на более... ценные активы». Он кивком указал на группу своих инвесторов в дорогих костюмах, которые как раз проходили на посадку.

В этот момент Мелани все поняла. Это был не ковчег. Это был его личный круизный лайнер для конца света. Он спасал не человечество. Он спасал свой двор, свою свиту, своих подхалимов. Он был безумным императором, готовым пожертвовать будущим ради комфортной компании. Он обречет их всех на вымирание от генетического вырождения и скуки.

Ее взгляд метнулся в сторону. Она увидела Алекс. Ее семилетняя дочь стояла у киоска с мороженым, который Уилфорд приказал открыть на перроне. Она была так счастлива, так беззаботна.

«Алекс, милая! — крикнул Уилфорд. — Возьми свое мороженое и беги в игровой вагон! Мама скоро придет!»

Он отослал ее. Он отослал ее в поезд. А их самих собирался оставить здесь, умирать вместе с ее родителями.

И тогда, в эту секунду, решение было принято. Холодное, ясное, чудовищное.

Она развернулась и побежала на мостик. Беннет уже сидел за пультом.

«Бен, приказ от Уилфорда, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — План изменился. Мы отправляемся. Немедленно».

«Что? — Бен удивленно посмотрел на нее. — Но посадка не закончена! Сам Уилфорд еще на перроне!»

«Он останется с арьергардом и догонит нас на «Алисе». Это новый план. Чтобы не создавать панику. Приказ — заблокировать двери и полный вперед. Выполняй, Бен! Это приказ!»

Бен колебался лишь мгновение. Он верил ей. Он всегда ей верил. Он нажал на кнопку.

По перрону разнесся вой сирены. Тяжелые двери вагонов с шипением закрылись. Мелани смотрела на монитор. Она видела, как Уилфорд в ярости бьет кулаками по стеклу. Видела, как ее родители и родители ее мужа с ужасом смотрят на уходящий поезд. Она думала, что видела, как Алекс, испачканная мороженым, подбегает к стеклу и ищет ее глазами... Но, может, это ей только показалось.

«Сквозь снег» тронулся. Медленно, неумолимо, он набирал ход, оставляя за собой на перроне своего создателя, своих близких и весь старый мир.

Мелани вздрогнула и открыла глаза. Она все еще была в холодной каюте на станции «Бреслауэр». Обогреватель все так же гудел. Но призраки не ушли. Они сидели рядом, глядя на нее с немым укором. Она совершила чудовищный поступок. Она украла будущее. Но она сделала это, чтобы у будущего был хоть какой-то шанс. И теперь, в абсолютном одиночестве, она должна была доказать самой себе, что эта жертва не была напрасной.

глава 33: Рутина выживания

После первой ночи, полной призраков, Мелани поняла, что у нее есть враг пострашнее холода и голода. Тишина. И мысли, которые она порождала. Чтобы выжить, ей нужна была рутина. Железный, незыблемый распорядок, не оставляющий времени на самокопание.

Она расписала свой день по минутам на старой грифельной доске в общей кают-компании.

07:00 — Подъем. Проверка генератора. 07:30 — Завтрак. (1/2 протеинового батончика). 08:00 - 12:00 — Работа с основным оборудованием. Попытка запустить главный генератор. 12:00 — Обед. (1/2 протеинового батончика). 12:30 - 16:00 — Инвентаризация. Поиск полезных ресурсов. 16:00 - 18:00 — Работа с серверами. Подготовка к скачиванию данных. 18:00 — Ужин. (1/2 протеинового батончика). 18:30 - 21:00 — Анализ данных. Записи в журнале. 21:00 — Отбой.

Этот график стал ее священным писанием.

Первая проблема обнаружилась во время инвентаризации. Запасы продовольствия, на которые она так рассчитывала, оказались нетронуты, но их было гораздо меньше. «Черт бы побрал этих снабженцев, — пробормотала она, пересчитывая коробки с питательными батончиками. — Сэкономили, идиоты». Рацион пришлось урезать вдвое. Постоянное, ноющее чувство голода стало ее вечным спутником.

Дни слились в монотонную череду маленьких побед и больших поражений. Она починила систему вентиляции. Но главный геотермальный генератор, который мог бы обеспечить станцию неограниченной энергией, молчал. Что-то было не так с глубинной турбиной, и без специального оборудования она ничего не могла сделать.

Чтобы не сойти с ума, она начала разговаривать. С воображаемыми собеседниками.

«Ну что, Лейтон, — говорила она, пытаясь открутить заржавевший болт. — Думал, управлять поездом тяжело? Попробуй заставить эту железяку работать. Вот где настоящая политика. Никаких компромиссов».

Иногда ей являлась Алекс. Не ее настоящая дочь, а та, что жила в ее голове — смесь четырнадцатилетней последовательницы Уилфорда и семилетней девочки, которую она помнила.

«Ты снова все делаешь неправильно, — говорил призрак Алекс, пока Мелани пыталась настроить терминал. — Нужно было сначала проверить кабель питания».

«Я знаю, что я делаю, — отвечала Мелани вслух, сама себе. — Просто дай мне сосредоточиться».

Эти диалоги были ее спасательным кругом. Они не давали тишине поглотить ее.

На пятый день она сделала открытие. Проверяя один из дальних лабораторных блоков, она услышала писк. Тихий, едва различимый. Следуя за звуком, она нашла большую клетку. А в ней — они. Белые лабораторные крысы. Ее команда использовала их для изучения адаптации к низким температурам. Каким-то чудом они выжили. Прогрызли мешки с кормом, нашли источник воды из таявшего на трубах инея и расплодились.

Мелани смотрела на них, и ее охватила странная смесь отвращения и облегчения. Она была инженером, но теперь ей придется стать охотником. Она смастерила простую ловушку. В тот вечер у нее был первый за долгое время ужин, состоявший не из протеинового батончика. Жареная крыса на вкус была ужасна, но это был белок. Настоящий.

Она оставила нескольких крыс в клетке. «Будете моими соседками, — сказала она им. — Хоть кто-то живой». Писк маленьких созданий стал частью звукового фона ее одиночества.

Неделю она билась над главной проблемой — системой связи. Чтобы скачать архивы с климатическими данными, ей нужен был мощный передатчик для связи с серверами, расположенными в защищенном бункере под станцией. Но главная параболическая антенна на крыше молчала.

День за днем она ползла по схемам, проверяя каждый кабель, каждый транзистор. И наконец нашла причину. Она вскрыла главный блок управления антенной и замерла. Сердце системы, кристаллический осциллятор, отвечавший за модуляцию сигнала, был расколот. Тонкая трещина, скорее всего, от температурного сжатия за семь лет. Починить его было невозможно. Запасного не было.

Она села на ледяной пол. Все. Конец.

Она проделала весь этот путь. Выжила. Починила все, что могла. Но одна крошечная, незаменимая деталь делала всю ее миссию бессмысленной. Она не сможет скачать данные. Она не сможет ничего доказать. Ее жертва, жертва Алекс, жертва ее родителей — все было напрасно.

Отчаяние, которое она так долго сдерживала с помощью рутины, прорвало плотину. Она обхватила голову руками и закричала. Громко, яростно, в пустоту замерзшей станции. Ее крик был единственным звуком, нарушавшим монотонный гул генератора. Она кричала на Уилфорда, на себя, на равнодушную, ледяную планету. Кричала до тех пор, пока у нее не кончились силы.

А потом она просто сидела в тишине, глядя на бесполезный, расколотый кристалл. Впервые за все это время она почувствовала, что готова сдаться.

глава 34: Разговор с дочерью (Галлюцинация)

Отчаяние было холодным и липким. Мелани сидела на полу в аппаратной, прижимая к себе бесполезный, расколотый кристалл. Голод и усталость делали свое дело. Стены комнаты начали медленно плыть, а гул генератора превратился в низкий, убаюкивающий гул. Она закрыла глаза. Всего на минуту.

Когда она их открыла, она была не одна.

Рядом с ней, скрестив ножки, сидела девочка. Семилетняя девочка в ярком красном платьице, с двумя смешными косичками и пятнышком от шоколадного мороженого на щеке. Она смотрела на Мелани большими, серьезными глазами.

«Алекс...» — выдохнула Мелани. Ее мозг понимал, что это невозможно, что это галлюцинация, порожденная истощением. Но сердце... сердце хотело верить.

«Ты все сломала, мамочка», — сказала маленькая Алекс. Ее голос был чистым и звонким, как колокольчик, но в нем не было детской наивности. Только тихий, всезнающий укор.

«Я... я пыталась, милая, — прошептала Мелани, протягивая руку, чтобы коснуться ее, но рука прошла сквозь призрачный образ. — Я пыталась все исправить».

«Ты всегда все пытаешься исправить, — кивнула девочка. — И всегда все ломаешь еще больше. Как тот поезд».

«Я сделала это ради тебя! — в голосе Мелани прорвалось отчаяние. — Ради нашего будущего! Уилфорд бы все уничтожил своим эгоизмом! Я должна была его остановить!»

Маленькая Алекс грустно улыбнулась. Улыбка была не ее. Она была взрослой, полной горечи.

«Нет, — сказала она тихо. — Ты сделала это не ради меня. Ты сделала это ради себя. Потому что ты не могла смириться с его несправедливостью. Потому что ты думала, что знаешь лучше. Ты всегда думаешь, что знаешь лучше всех».

«Это неправда!»

«Правда, — голос девочки стал тверже. — Ты видела, как он раздает билеты своим дружкам, и разозлилась. Ты увидела, что он бросил бабушку и дедушку, и пришла в ярость. Ты не думала о будущем человечества. Ты думала о том, что он, Джозеф Уилфорд, не имеет права быть таким несправедливым. И ты решила забрать у него его игрушку».

Мелани затрясла головой. Слезы текли по ее щекам. «Я хотела спасти науку! Людей, которые могли бы помочь!»

«А может, ты просто хотела власти? — спросила Алекс, глядя ей прямо в душу. — Власти, чтобы построить мир так, как ты считаешь правильным. Ты ведь ничем не лучше его, мама. Он построил свой ковчег. А ты украла его, чтобы построить свой. Вы оба просто хотели быть богами».

Слова били наотмашь. Каждое из них было правдой. Той самой правдой, которую она семь лет хоронила под слоями самооправданий и благородных мотивов. Да, Уилфорд был монстром. Но и она... она тоже перешла черту. Она тоже решила за всех. Она присвоила себе право вершить судьбы.

«Ты бросила меня, — прошептал призрак. — Ты видела меня на перроне. Я бежала к тебе, а ты уезжала. Ты выбрала свой поезд. Свою справедливость. Свою власть. Ты выбрала все, что угодно, но не меня».

«Прости, — зарыдала Мелани, ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. — Прости меня, Алекс. Прости, моя милая девочка. Я была не права. Я была так горда... так самонадеянна... я думала, что знаю, как надо... прости...»

Она плакала долго, выплакивая всю боль, всю вину, все отчаяние, накопившееся за семь долгих, одиноких лет. Она больше не была великим инженером, спасителем человечества. Она была просто женщиной, совершившей ужасную ошибку. Матерью, потерявшей своего ребенка из-за собственной гордыни.

Она не знала, сколько просидела так, на холодном полу, разговаривая с призраком своей дочери. Но когда она снова подняла голову, девочки уже не было. Комната была пуста. Гул генератора снова стал просто гулом генератора.

Но что-то изменилось. Тяжелый груз, который она носила на своих плечах семь лет, исчез. Она признала свою вину. Она посмотрела в лицо своим демонам и назвала их по имени. И это признание, это очищение, не принесло ей радости. Но оно принесло ей ясность.

Она встала. Ее ноги дрожали, но она стояла твердо. Она посмотрела на расколотый кристалл в своей руке. Да, она совершила ошибку в прошлом. Да, она была виновата. Но это не отменяло того, что она должна была делать сейчас. Ее личная вина не имела значения перед лицом общей цели.

Она больше не пыталась спасти мир, чтобы оправдать себя. Она пыталась спасти его, потому что это была ее работа. Работа инженера. Работа человека.

Она подошла к рабочему столу, вытерла слезы и снова посмотрела на схемы. Разум, освобожденный от бремени вины, заработал четко и холодно. Она больше не думала о том, почему она здесь. Она думала только о том, как ей закончить начатое. И в ее голове начала рождаться новая, безумная, но на этот раз — чисто инженерная гипотеза.

глава 35: Работа инженера

Катарсис не принес ей тепла. Но он принес фокус. Мелани встала с холодного пола, и в ее движениях больше не было отчаяния. Только цель. Она подошла к рабочему столу и разложила перед собой схемы антенны и то, что от нее осталось.

«Проблема: нужен кристаллический осциллятор для модуляции сигнала на нужной частоте, — мысленно формулировала она задачу, как на инженерном совещании. — Ресурсы: отсутствуют. Решение: найти или создать замену».

Она методично обошла всю станцию. Она вскрывала каждый прибор, каждый датчик, ища что-то, что могло бы генерировать стабильную частоту. Наручные часы? Их кварцевый резонатор был слишком слаб. Компьютерные процессоры? Их тактовые генераторы работали на совершенно других частотах.

Она вернулась в аппаратную ни с чем. Она села за стол и уставилась на схему. «Что тебе нужно, глупая железяка? Тебе нужен резонатор. Что-то, что может вибрировать с постоянной, предсказуемой частотой под воздействием электрического тока. Кристалл... пьезоэлемент...»

И тут ее осенило.

Она вскочила и бросилась к своему планшету, тому самому, который принесла с собой со «Сквозь снег». Она не думала о нем как об источнике запчастей, он был слишком ценен. Но сейчас... сейчас все было иначе.

Дрожащими руками она вскрыла корпус. Там, на материнской плате, было то, что она искала. Несколько крошечных пьезоэлектрических динамиков, отвечавших за звук. Они были примитивны. Они были не предназначены для этого. Но теоретически...

«Теоретически, если подать на тебя обратный ток, ты будешь вибрировать, — прошептала она, выпаивая один из динамиков с помощью портативного паяльника. — И если я смогу поймать эту вибрацию и усилить ее...»

Это была безумная идея. Все равно что пытаться завести автомобиль с помощью батарейки от часов. Шанс на успех был один из тысячи. Но это был единственный шанс.

Следующие несколько часов она работала как в трансе. Она была не просто человеком. Она была продолжением своих инструментов. Она собрала импровизированный усилитель из деталей старого радиоприемника. Она использовала серебряную проволоку из научного оборудования, чтобы создать новую обмотку. Она превратила груду бесполезного хлама в нечто, что теоретически могло работать.

Когда все было готово, она посмотрела на свое творение. Это было уродливое, нелепое нагромождение проводов и спаянных плат, увенчанное крошечным динамиком. Ее последняя надежда.

Но чтобы это сработало, нужно было подключить это напрямую к передатчику на крыше. Снаружи. А за окном уже начиналась буря. Навигатор показывал приближение шторма с ветром до ста пятидесяти километров в час. Ждать было нельзя — буря могла повредить и саму вышку.

«Ладно, Кэвилл, — сказала она в пустоту. — Пора на прогулку».

Она облачилась в свой оранжевый скафандр. В одной руке она держала свое изобретение, в другой — инструменты. Она вышла из шлюза в ревущий белый ад.

Ветер немедленно сбил ее с ног. Видимость была почти нулевой. Она ползла по снегу на четвереньках, ориентируясь по магнитному компасу и памяти. Она добралась до основания вышки и начала подъем.

Это был подъем в преисподнюю. Ледяные порывы ветра рвали ее скафандр, грозя оторвать от металлической лестницы. Осколки льда били по стеклу шлема. Она лезла вверх, сантиметр за сантиметром, прижимая к себе свое хрупкое творение. Каждый мускул ее тела кричал от боли. Легкие горели от напряжения.

Наконец, она добралась до площадки с передатчиком. Дрожащими, окоченевшими пальцами она вскрыла его корпус. Она работала почти вслепую, полагаясь на мышечную память. Она подключила свое устройство. Заизолировала контакты. Закрыла корпус.

Теперь — момент истины. Она спустилась вниз, шатаясь от усталости, и почти ввалилась обратно в шлюз. Сняв шлем, она, не раздеваясь, бросилась к главному терминалу. Она ввела команду на включение антенны.

На экране забегали строчки кода. А затем появилась надпись: «СИГНАЛ НЕ СТАБИЛЕН. ПОПЫТКА СИНХРОНИЗАЦИИ...»

«Давай же, — шептала она, глядя на экран. — Давай, ты, уродливое нагромождение мусора. Работай».

Несколько секунд, показавшихся ей вечностью. А затем... «СИНХРОНИЗАЦИЯ УСПЕШНА. КАНАЛ СВЯЗИ С СЕРВЕРНЫМ БУНКЕРОМ УСТАНОВЛЕН».

Она закричала. Это был не крик отчаяния, как в прошлый раз. Это был крик абсолютного, чистого триумфа.

Она тут же ввела команду на скачивание архивов. И на экране появилась синяя полоса загрузки. Медленно, мучительно медленно, она начала ползти вправо. Гигабайты данных. Семь лет истории. Семь лет надежды.

Мелани опустилась на стул, не в силах больше стоять. Она смотрела на эту синюю полоску, и на ее лице была улыбка. Она победила. Она победила холод. Победила голод. Она победила отчаяние. Она победила своих демонов.

Ее личная Одиссея была почти завершена. Она сидела в одиночестве, навершине замерзшего мира, и скачивала будущее для всего человечества. И в этотмомент она была самым могущественным человеком во вселенной.

глава 36: Тишина в эфире

Полоса загрузки достигла ста процентов. На экране терминала вспыхнула зеленая надпись: «ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ ЗАВЕРШЕНА. 40.7 ТЕРАБАЙТ ЗАГРУЖЕНО».

Мелани издала долгий, дрожащий выдох, выпуская из себя напряжение последних недель. Она сделала это. Бесценный архив, климатическая история Земли за семь лет, теперь хранился на маленьком, прочном жестком диске, лежавшем на столе. Она взяла его в руку. Он был тяжелым, как будто весил не несколько сотен граммов, а судьбу всего человечества.

Она посмотрела на часы. Было почти три часа дня. Точное время, когда, согласно расписанию, поезд должен был появиться на перевале на обратном пути. Время для сеанса связи.

Она подошла к радиостанции. Ее сердце колотилось от предвкушения. Она не просто хотела сообщить о своем успехе. Она хотела услышать их голоса. Голос Бена. Может быть, даже голос Алекс. После месяца абсолютной тишины любой человеческий голос покажется ей райской музыкой.

Она надела наушники, настроила частоту «Сквозь снег».

«Сквозь снег», это Бреслауэр, — сказала она, и ее голос, привыкший к разговорам с самой собой, прозвучал непривычно громко. — Мелани на связи. Бен, ты меня слышишь? Прием».

В наушниках — лишь ровное, безжизненное шипение статики.

«Наверное, помехи из-за гор», — пробормотала она. Она подкрутила регулятор, пытаясь поймать сигнал.

«Сквозь снег», это станция Бреслауэр. Повторяю, Мелани на связи. Миссия выполнена. Данные у меня. Жду эвакуации. Бен? Хави? Кто-нибудь, ответьте! Прием».

Снова только шипение. Ледяное, равнодушное шипение мертвой планеты.

Тревога, холодная и неприятная, зашевелилась у нее в животе. Она переключилась на частоту «Большой Алисы». Этот сигнал должен быть мощнее.

«Большая Алиса», это Бреслауэр. Мелани Кэвилл на связи. Ответьте. Прием».

Тишина. Та же самая пустая, безнадежная тишина.

«Алекс? — позвала она, ее голос дрогнул. — Уилфорд? Кто-нибудь! Ответьте мне!»

Ничего.

«Не паникуй, Кэвилл, — сказала она сама себе вслух. — Просто проверь оборудование».

Она встала и подошла к своему уродливому, самодельному передатчику. Она проверила каждый контакт, каждый провод. Все было в порядке. Она вернулась к главному терминалу и запустила диагностику радиостанции. Через минуту на экране появилась зеленая надпись: «СИСТЕМА РАБОТАЕТ В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ. ОШИБОК НЕ ОБНАРУЖЕНО».

Оборудование работало. Ее оборудование работало. Значит...

Она снова надела наушники и в отчаянии начала вращать ручку настройки, прогоняя весь диапазон. Она слышала треск солнечного ветра, далекое эхо магнитных бурь. Она слышала пульс умирающей вселенной. Но она не слышала ни единого человеческого голоса.

Эфир был мертв.

Она сняла наушники и положила их на стол. Тишина в комнате стала давящей, удушающей. Она подошла к большому, замерзшему окну и вгляделась в даль. Туда, где на заснеженном перевале должны были появиться огни ее поезда.

Но горизонт был пуст. Ни дымка, ни огонька, ни далекого гула. Ничего.

Она стояла и смотрела в эту бесконечную белую пустоту. Жесткий диск с бесценными данными лежал у нее в кармане, но он больше не казался ей тяжелым. Он казался бесполезным.

Она сделала это. Она выполнила свою миссию. Она выжила, победила, нашла надежду.

Но поезд... поезд за ней не пришел.

На ее лице, изможденном и обветренном, медленно застывало выражение недоумения. Недоумение сменялось тревогой. А тревога — холодным, всепоглощающим ужасом. Она не знала, что за этот месяц на борту поезда развернулась катастрофа. Не знала, что ее триумф, возможно, уже никому не нужен. Она знала только одно.

Она одна. И она осталась здесь навсегда.

Глава 37: Дисциплина инженера

Ужас длился ровно двенадцать часов. Двенадцать часов Мелани сидела у окна, не двигаясь, и смотрела на пустой горизонт, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая снег в кроваво-красные тона. Ее разум отказывался принимать реальность. Она прокручивала в голове десятки сценариев: они опоздали; у них сломалась связь; они решили пойти другим, более безопасным маршрутом и предупредят ее позже. Но в глубине души она знала, что это самообман.

Когда последняя надежда угасла вместе с солнцем, ее охватила апатия. Холодная, безразличная. Хотелось просто лечь на пол и заснуть. Навсегда. Позволить холоду забрать ее, как он забрал весь остальной мир.

Она уже закрывала глаза, когда в тишине станции раздался тихий писк.

Она открыла глаза. Пищали крысы в клетке. Они хотели есть.

И этот простой, примитивный звук, звук жизни, требующей своего, стал для нее пощечиной. Он вырвал ее из оцепенения.

«Нет, — сказала она себе, ее голос был хриплым. — Ты не имеешь права сдаваться. Не сейчас. Не после всего».

Ее мозг, натренированный годами на решение невыполнимых задач, переключился из режима паники в режим выживания. Она встала и подошла к грифельной доске, на которой до сих пор висел ее старый график. Она стерла его и начала писать новый.

ПЛАН ВЫЖИВАНИЯ. ФАЗА 2.

1. РЕСУРСЫ. Полная переоценка. Энергия, вода, еда. 2. СВЯЗЬ. Постоянный мониторинг всех частот. Постройка более мощной антенны. 3. ДАННЫЕ. Создание резервной копии. Защита носителя. 4. РАЗВЕДКА. Изучение окрестностей. Поиск альтернативных укрытий/ресурсов.

Это была не просто записка. Это был приказ самой себе. Приказ жить.

Первым делом — еда. Она поняла, что охота на крыс — неэффективный метод. Она начала строить для них ферму. Она нашла старые стеллажи, контейнеры, починила систему подачи воды. Она создала для них лабиринт, чтобы они не скучали и размножались. Это было странно и жутковато — разводить свой единственный источник пищи. Но это было логично. Инженерно.

«Простите, ребята, — говорила она крысам, насыпая им корм. — Таков новый дивный мир. Либо вы, либо я».

Вторым — энергия. Аварийный дизель-генератор потреблял слишком много топлива. Его запасов хватило бы от силы на два месяца. Ей нужен был главный, геотермальный генератор. Она снова спустилась в ледяной подвал. Теперь у нее не было дедлайна. У нее была вечность. Она начала методично, винтик за винтиком, разбирать сломанную турбину. Она не знала, сможет ли ее починить, но она должна была попытаться. Это стало ее главной, долгосрочной задачей.

Третьим и самым важным была борьба с одиночеством. Она знала, что ее разум — ее главный враг. И она начала с ним воевать.

Она нашла в архивах станции старые видеозаписи. Тренировочные курсы, дни рождения сотрудников, новогодние вечеринки. Она включала их по вечерам. Голоса и смех давно умерших людей заполняли пустоту, создавая иллюзию присутствия.

Она продолжала вести диалоги с призраками, но теперь они изменились. Это были не обвинения, а консультации.

«Как думаешь, Бен, — говорила она, копаясь в проводах. — Если я перенаправлю поток через этот конденсатор, выдержит? Или все взорвется к чертям?»

«Не будь идиотом, Уилфорд, — комментировала она, читая старые технические журналы. — Этот сплав никогда не выдержит такого давления. Самоуверенный павлин».

Она даже дала имена самым крупным крысам. Был Лейтон (потому что он всегда суетился и пытался все контролировать) и Пайк (потому что он постоянно пытался украсть еду у Лейтона).

Но главным ее спасением стала работа. Работа над данными.

Она создала на главном компьютере три резервные копии. Она распечатала самые важные карты и графики, развесив их на стенах. Каюта превратилась в храм науки. Каждый день она проводила по несколько часов, анализируя скачанную информацию. И то, что она находила, захватывало ее.

Она нашла не одно «теплое пятно», а целую сеть. Тонкую, едва заметную нить жизни, опоясывающую планету вдоль экваториальных тектонических разломов. Она строила трехмерные модели, писала прогнозы. Она работала не как человек, ждущий спасения, а как ученый, готовящий отчет для следующей цивилизации, которая, возможно, найдет эту станцию через тысячу лет.

Эта работа давала ей смысл. Она больше не была Мелани Кэвилл, брошенной на произвол судьбы. Она была Хранителем. Хранителем последней надежды человечества.

Однажды, во время очередной вылазки наружу для проверки солнечных панелей, она увидела это. На свежем снегу, в нескольких метрах от станции, виднелся след. Не человеческий. Большой, с четырьмя пальцами и когтями. Она замерла, ее сердце ухнуло в пятки. Она была не одна. Снаружи был кто-то еще. Или что-то.

Она медленно попятилась назад к шлюзу, не сводя глаз со следа. Это мог быть медведь, мутировавший и выживший. Или что-то похуже.

Вернувшись на станцию, она заперла все шлюзы. Но вместо паники она почувствовала странный, извращенный азарт. Новая переменная. Новая проблема, которую нужно решить.

Она незнала, вернется ли за ней когда-нибудь поезд. Она не знала, выживет ли она доследующей весны. Но она знала одно. Пока она дышит, она будет бороться. Онабудет работать. Она будет выживать. Потому что она — инженер. А работа инженера— чинить то, что сломано. Будь то генератор, или целый, замерзший мир. И ееработа была еще далека от завершения.