Эпилог 1 (Вэй У Сянь и Цзян Чэн)

Вэй У Сянь с детства привык довольствоваться малым. Жизнь впроголодь, скитание по улицам заставили маленького мальчика всегда и во всём искать хорошее.Он привык к нищете и радовался любым мелочам: что прожил ещё один день, что удалось перекусить, и что старая женщина подарила ему тёплую накидку, а маленькая девчонка угостила конфетами.

Оказавшись в семье Цзян Фэн Мяня, он и представить себе не мог, что обретёт то, о чём и мечтать боялся: старшую красавицу-сестру и младшего брата.Именно за это он всегда благодарил и будет благодарить судьбу.

Все пережитые в раннем детстве страдания и лишения словно вычеркнули, замазали чёрной краской, для Вэй Ина наступила счастливая пора любви. Цзян Чэн стал ему и братом, и другом, и любовником.

Бесспорно, он виноват во многих бедах, настигших Цзян Чэна, самая большая из которых — смерть Цзян Янь Ли.Этого он не отрицал и себя не оправдывал.

А раз виноват — прими наказание, пусть даже оно и ценой в собственную жизнь.

Именно поэтому он не мог обвинять Вань Иня в предательстве.

Наверное, от него ждали мести.Но как можно ненавидеть или желать смерти тому, кого любишь?

Смерть многое меняет. Обида и месть теперь кажутся несусветными глупостями и детскими капризами, слишком ничтожными, чтобы тратить на них свою жизнь.

Единственное, за что он был на Цзян Чэна в обиде, так это удар кнутом. Но желание доказать, что он не захватил чьё-то тело, что никого не убил, было сильнее боли.

Но в отместку он смотрел на своего шиди с полным безразличием и пустотой. Старался как мог, ну и оказался у Лань Ван Цзи.Уже в ордене Гу Су Лань он пожалел о своих словах, но исправлять что-либо было поздно.У Цзян Чэна и так много забот: управление орденом, воспитание племянника.Кстати о племяннике, мальчишка настолько сильно походил характером на своего дядю, а внешностью напоминал мать, чтоВэй У Сяню показалось, будто он снова пятнадцатилетний мальчишка, обнимающийся и целующийся с Цзян Чэном по тёмным уголкам.Вэй Ин всегда считал своих шиди и шицзе самыми красивыми, пусть они и не были так совершенны, как например два нефрита из Гу Су, но для него они были самыми—самыми.

Вань Инь… Это имя было чем-то сокровенным, потому что только так он называл Цзян Чэна, когда перебирал его шелковистые волосы, целовал тёплую шею и ласкал сильное тело.

Былые чувства никуда не исчезли, и после встречи с главой Юнь Мэн Цзян нахлынули с новой силой.Оставалось только ждать удобного момента, чтобы поговорить с любимым…

И момент этот вскоре представился.Он и не думал подслушивать беседу Цзян Чэна и Цзинь Лина, даже собирался уходить, но собака…И вот он уже прямо перед Цзян Чэном, испугавшись, он бросился обратно, но Цзы Дянь обвил его ногу, прекращая все попытки бегства.Цзян Чэн отыскал пустую комнату в старой лавке и, впихнув в неё свою жертву, зашёл сам и запер дверь.

— Ничего не хочешь мне сказать?

А что говорить человеку, который желает только твоей смерти, причём, мучительной.

— Мне нечего тебе сказать, — голос не дрогнул.

— Великие умы часто забывчивы. Ты, наверняка, запамятовал и слова, что говорил, и все свои обещания. Не так ли?

Захотелось ударить Цзян Чэна хорошенько:

— Я всё прекрасно помню!

В этом теле он был ниже своего шиди и значительно слабее, лишь это его удерживало от драки.А Цзян Чэн продолжал вспоминать нападение на Пристань Лотоса, смерть родителей и убийство шицзе.

— Вань Инь…

Глава Юнь Мэн Цзян замер, Вэй Ин подошёл к нему и положив руки на плечи заглянул в лицо:

— Я причинил тебе столько боли, что даже готов оправдать этим любой твой поступок. Готов винить себя в том, каким ты стал. Но, пожалуйста, найди в себе силы простить меня! Мне больно от твоей ненависти и жестокости.

Цзян Чэн попытался вырваться из рук Вэй У Сяня, но тот вцепившись сильнее продолжал:

— Если ты так хочешь моей смерти, можешь убить меня, а хочешь, я докажу всем, что я и есть Старейшина И Лин. Обещаю, они придумают мне самую мучительную смерть из всех, что возможны.

Тяжёлая ладонь обожгла левую половину лица, и Вэй У Сянь, покачнувшись, с непониманием уставился на Цзян Чэна.

— Не смей! Ты чудовище! Самое жестокое из всех, что существуют. Неужели ты не видишь, что я люблю тебя!

И теперь уже Цзян Чэн, рыдая, сжимает Вэй У Сяня в своих объятиях, а тот пытается вырваться, но вскоре смиряется с неизбежным и обнимает в ответ.

— Вань Инь, я тебя люблю…

— Я тоже, Вэй Ин…

Вэй У Сянь поднял голову и аккуратно поцеловал дрожащие, солёные от слёз, губы возлюбленного:

— Знаешь, а ты подрос, А-Чэн!

Цзян Чэн ткнул его в бок и рассмеялся чистым смехом, в котором звучали и радость и облегчение, а Вэй У Сянь подхватил его, привставая на носочки, чтобы поцеловать Вань Иня в лоб.

Надежда или умирает последней, или дарит счастье…