Глава 15 - Между бросками

Ксюша не появлялась на тренировках больше недели.Без объяснений, без сообщений. Просто пропала из тех мест, где обычно была рядом: возле борта с фотоаппаратом в холле клуба, на трибуне.

Андрей заметил это на третий день.На четвёртый — начал перечитывать переписку.На пятый — стер черновик сообщения, которое всё равно бы не отправил.

Но потом началась серия — три игры подряд с "Титаном".График убийственный: одна игра в день, без права на осечку. Команда крепкая, зубастая, и каждая смена на льду — как война. Тренеры держали всех в жёстком тонусе, без сантиментов. Даже вечернего разбора не было — всё сразу, по ходу.Уставшие, злые, заряженные — парни были на грани, но работали.

Андрей — тоже. Возможно, даже чуть больше других.

Вечером второго матча ледовая арена была почти заполнена."Медведи" играли дома, и публика гнала их вперёд.

На ВИП-ложе Казанцев сидел, как всегда, сдержанно. С ним — пара коллег, кто-то из федерации.Рядом — Ксюша. В длинном пальто, с распущенными волосами. Серьёзная, тихая.Она вернулась. И вернулась именно в этот вечер.

— Давненько ты тут не была, — спокойно заметил отец, не отрывая взгляда от площадки.

— Занята была, — коротко.

— Учёба?

— В том числе.

Он кивнул. Не стал давить. Но заметил, как она смотрела на лёд.Нет — не на игру.На одного игрока.Тот был в красном шлеме, с номером 24.Он бегал по льду, как будто держал темп всей команды — не только ногами, но сердцем. Выкладывался, будто от этого зависело всё.

Казанцев отвёл взгляд. Но внутри что-то ёкнуло.Он был не слеп.

"Медведи" победили  — с трудом, со счётом 3:2. Кисляк отдал две голевые передачи. Но после игры не улыбался.Он искал глазами Ксюшу.

И заметил её — на выходе из ложи, когда она спускалась к общей зоне.Шёл к ней. Медленно, но целенаправленно. Хотел... просто что-то сказать. Или хотя бы услышать. Хоть одно "привет".

Но вдруг, как будто из ниоткуда, возле неё появился Саша Костров.Без формы, уже переодетый, но с той же лёгкой улыбкой. Они заговорили. Ксюша рассмеялась — коротко, но искренне.И этот смех Андрей услышал чётче, чем победный свисток.

Он замер в нескольких шагах. Не подошёл. Не перебил. Просто стоял.А потом — развернулся.Потому что сейчас, в этот момент, он понял: неважно, что он чувствует. Важно — что чувствует она.

В этот же вечер, когда они ехали домой, Казанцев сам заговорил.Не так, как раньше — сухо и отстранённо, а как будто... с намёком на что-то личное.

— Хороший матч, — сказал он. — Кисляк отыграл сильно.

— Угу, — коротко ответила Ксюша, смотря в окно.

— Вы с ним... просто общаетесь?

Она помолчала, потом так же спокойно:

— Мы просто знакомы, пап.

Он кивнул. Но взгляд не отрывал.

— Я видел, как ты на него смотришь.

Ксюша напряглась. Не сдержала легкую дрожь в голосе:

— Это как?

— Как человек, которому не всё равно.

Пауза.

— И это нормально, — добавил он вдруг.

Она повернулась к нему, удивлённая.

— Я думал, ты сорвёшься, — честно сказал он. — Закричишь. Запретишь.

— Если бы ты была младше — может, и запретил бы. А сейчас...Я просто хочу, чтобы ты знала: хоккей — это моя жизнь. Но ты — тоже.И если вдруг решишь, что кто-то достоин быть рядом с тобой — я буду рядом. Даже если мне это не нравится.

Он не назвал имени. Не уточнил, кого имел в виду.Но Ксюша всё поняла.И почему-то — почувствовала огромное облегчение. Хотя внутри всё было перепутано.