Глава 27

Год.Сама мысль как удар под дых. И с каждым повторением боль от удара проникает все глубже. Прошлым летом в отпуске, когда они ездили на машине по Италии. Во время ужинов с друзьями. В Лондоне, куда ее отправили в командировку, а он поехал вместе с ней, и они занимались любовью. И до и после этот ублюдок был рядом. Выставлял его ни на что не способным лохом. Посредственностью, которую можно променять на первого встречного.Сидя на привинченном к стене диване, он смотрел, как в иллюминаторе каюты люкс плывет причал паромного терминала, а на горизонте высятся телебашни, Никке и Нокке, словно два восклицательных знака надо всем, что происходит дома.Его сумка так и стояла на полу нераспакованная. Он слышал, как в ванной Линда методично перебирает содержимое косметички.Год.Я люблю вашу жену, а она любит меня.

Дверь в ванную открылась, Линда переступила порог и в ожидании остановилась. Он заметил, что на ней светло-желтый халат из тонкого шелка и прическа, которой он раньше не видел.Он вернулся к иллюминатору.Ради него мы несколько раз пытались прекратить все это, но мы просто не можем друг без друга.

Краем глаза он увидел, что она подошла к кровати, на которой стояла ее раскрытая сумка.— Ты позвонил насчет полотенец? — Голос звучал сухо и раздраженно.Он покачал головой и снова посмотрел на нее:— Нет.Даже не подумал. Ну да, когда они вошли в каюту, они заметили, что полотенец мало, но по укоренившейся привычке он ждал, что она проявит инициативу сама. Сообщит кому следует и все устроит.Как всегда.И он впервые с неопровержимой ясностью понял, как сильно на него повлияли годы брака с Эвой. Как спокойно он чувствовал себя под ее опекой. И оттого, что теперь от этого придется отказаться, оставить в прошлом, его охватил внезапный парализующий страх. Каково ему будет в новых условиях?— А ты сделаешь это?Язвительные слова вернули его в действительность.— Что именно?— Ты позвонишь насчет полотенец или мне самой это сделать?— Я могу позвонить, если хочешь.Уперевшись руками в бедра, он поднялся, подошел к небольшому письменному столу и начал апатично листать рекламную брошюру пароходства.Безупречна во всех отношениях. Вы понимаете, что я имею в виду.

Скотина.Он отложил брошюру, забыв, что там искал, и снова повернулся к иллюминатору. На картинке, забранной бронированным стеклом, Никке и Нокке уже не было. Он закрыл глаза, пытаясь преодолеть желание выйти на свежий воздух палубы и посмотреть, видны ли они оттуда.Повернувшись, обнаружил, что она поставила сумку на пол, а сама сидит на кровати, поджав ноги и опершись спиной на фанерованное изголовье. Под тонким шелком проступали соски, она сняла с себя белье. В руках — каталог «дьюти-фри», но он видел, что она не читает, а просто удерживает взгляд на странице, как бы подчеркивая, что разочарована его невниманием и равнодушием.Он понял, чего от него хотят — и то, что это невозможно. Желание, которое всего несколько часов назад сводило его с ума, вытекло, как керосин из дырявой канистры, и осталось там, на полу у входа в терминал «Викинг-лайн», готовое полыхнуть огнем.Как он выдержит взаперти посреди моря целые сутки? Не говоря уж о пребывании в распрекрасном спа-отеле «Нодендаль», входившем в программу их «Романтического путешествия». Едва они вошли в каюту, она со смехом показала ему две пачки только что купленных презервативов. Яснее не бывает.Она настроена на то, чтобы принять все нужные решения, спланировать будущее, наконец определиться.А он вдруг выяснил, что ничего не знает. Не знает даже, из чего ему выбирать.Резким движением она отложила в сторону каталог и с вызовом скрестила руки на груди.— Тебе что, нехорошо?Тон не обеспокоенный, а обвиняющий.— Да, пожалуй.— Пожалуй?Отрывисто и по-прежнему едко.— А что случилось? Я думала, мы будем отдыхать, раз уж мы куда-то едем.Она раздраженно заправила за ухо светлую прядь, выбившуюся из прически, и снова скрестила руки на груди. Шелковые полы халата распахнулись от ее движений, обнажив ложбинку между грудей. Даже это не помогло — он почувствовал лишь внезапную и невыносимую тяжесть оттого, что не может рассказать о своих чувствах ей. Ей, которая разделяла все его мысли. Спасала от рутины. Была светом в окне. Давала силы. Именно так он воспринимал ее во время их тайных и бесконечных бесед, каждая из которых всегда текла по новому и неизведанному руслу. С ней ему всегда было хорошо и все становилось ценным. В любой момент они могли вместе рассмеяться, а ее — часто неожиданные—прикосновения говорили о том, что ей хочется к нему прикасаться.А Эве никогда этого не хотелось.

Сколько забытых желаний и стремлений она оживила, ворвавшись в его жизнь! Он впитывал в себя ее внимание, как сухая губка.Когда и где у них с Эвой началось это забвение? Прекращение стараний, небрежное отношение к тому, что у них было? Ведь Эва когда-то олицетворяла все то, что он сейчас нашел у Линды. Или нет? Чувствовал ли он вообще что-нибудь подобное по отношению к жене? И когда они проскочили поворотный пункт, после которого началось движение назад? Или скорее не назад, а в сторону равнодушия. И где он сейчас — у цели? Если так, то почему ему не все равно, когда он представляет ее с другим мужчиной? Или он просто сбежал? Разочарованный тем, что она, возможно, никогда его по-настоящему не любила, не боялась его потерять? Просто продолжала жить с ним из уважения и чувства долга. Невыносимая мысль. Он отчаянно пытался разозлиться и спрятаться за этой злостью, но не испытывал ничего, кроме паники, — реальность рушилась. Он посмотрел на Линду, ему внезапно захотелось, чтобы она его обняла, чтобы поняла, какую боль причиняет предательство, как ему страшно. Больше всего он сейчас нуждается в ее сочувствии.Глубоко вздохнув, он снова присел на привинченный к стене диван.— У Эвы есть другой.Ее напряженно скрещенные на груди руки упали на колени, словно их освободили из смирительной рубашки. Недовольная мина исчезла в мгновение ока.— Но Хенрик, это же замечательно! Это все решает!Сначала он ничего не услышал. Нет, слова он услышал — но он никак не мог понять, что они означают.Ее лицо выражало откровенную радость. Словно она открыла пакет, в котором лежало то, о чем она всегда мечтала, но не надеялась получить.— Теперь нам не надо скрываться! Если у нее уже есть другой, значит, все получают то, что хотят.— Но это, похоже, длится целый год.Слишком хорошо для того, чтобы быть правдой.Светясь от счастья, она решила все проблемы парой фраз:— Невероятно. А ты так мучился из-за Акселя, потому что по твоей вине разрушается семья. Ты понимаешь, что это значит? Не ты, а она причина развода! Она изменяла тебе до того, как мы встретились. — И ода к радости в завершение: —Ты наконец свободен!Она не сможет понять.А он не сможет объяснить.Есть другой, он украл его место. Эва предпочла его, потому что считает его привлекательнее, интереснее, умнее, достойнее.Лучше.Целый год тот, другой, ходил вокруг, зная, что у него все преимущества, и слушая рассказы о бедном Хенрике, который ни на что не способен, от которого больше нечего ждать. Которого нужно вычеркнуть. Трусливый мерзавец не решался выйти на свет и прятался за кулисами его жизни, полностью ее при этом контролируя. Подкрадывался то здесь, то там — пока сам он, как дурак, бегал и унижался на всеобщем обозрении.Внезапный гнев заставил его встать.— Ты не понимаешь, что я говорю! Речь не о чувстве вины! Черт, целый год она действовала у меня за спиной. Целый год! Трахалась с двадцатипятилетним уродом и скрывала это!Неожиданный взрыв эмоций заставил ее в удивлении замолчать, и пауза так затянулась, что он успел пожалеть о сказанных словах. Меньше всего ему сейчас нужен конфликт.Для конфликта требуется смелость.Сердитым жестом она запахнула халат на груди.— А ты? Ты чем занимался последние семь месяцев?Да. Что он мог ответить? Честно говоря, он уже не знал.— Хотя, конечно, это совсем другое дело. Я по крайней мере двадцатидевятилетняя уродка.Он снова опустился на диван.— Прекрати.— А что бы ты хотел от меня услышать?Он понятия не имел. Поэтому сидел молча, покуда глухой рокот двигателя в машинном отделении перемалывал его отчаяние.— Ты, наверное, хочешь, чтобы я тебя как-то утешила?Я люблю вашу жену, а она любит меня.

— Прости, но у меня нет ни малейшего желания. И откровенно говоря, не совсем понимаю, зачем это надо делать, если ты мне, конечно, не врал все это время.Она встала с кровати, вытащила из сумки свитер и надела его. Быстрые беспокойные движения — ей, как и ему, хотелось немедленно исчезнуть отсюда. Он заметил, как она вытерла рукой левую щеку, направляясь в ванную. Она так верила и надеялась. Он так рвался сюда и столько всего обещал. Его захлестнула волна нежности. Меньше всего ему хотелось причинять ей боль, кто как не она заслуживает немного счастья после всего, что ей пришлось пережить. Но, к собственному изумлению, он понял, что не готов исполнить ее мечты.У двери в ванную, не глядя на него, она остановилась:— Вечером я уеду обратно из Турку.Переступила порог, после чего закрыла и тщательно заперла дверь.