Глава 1. Причинность

ЧЧто происходит в мире, когда в каком-нибудь городке под покровом ночи или, может, в день знойной жары рождается очередной гений?

Вряд ли на небе в это мгновенье пролетает комета или происходит солнечное затмение, наступает полнолуние или прочий символизм. Не поет хор, не гаснут фонари в городе, не происходит ничего такого, о чем могли бы написать в газетах. Должно быть, никто не замечает ровным счетом ничего. И только спустя годы кто-то обязательно скажет: «А ведь все было предрешено уже тогда».

Что ж, звучит весьма возвышенно. На деле же – одна большая головная боль.

Юнона часто думала, что имя – первый эксперимент над человеком, а еще всегда поражалась противоречивости собственного имени и воли матери, которая решила совместить в одном флаконе невероятную мягкость и жесткость.

Назвать дочь в честь богини материнства и семьи, назвать и надеяться, что та пойдет по предначертанному пути? Юнона верила, ее мать не такая, и придерживалась версии случайности. Как, в общем-то, и по отношению ко всему, что происходило в мире.

Если верить причинности всего на свете, очень быстро можно столкнуться с нарушением, казалось бы, достоверно найденной закономерности. Удача или неудача не существует до тех пор, пока вы не решите, что они есть. А как только решите, они и в правду появятся, но только в вашей голове.

– Полагают, что Шекспиром мог быть некий актер У. Шакспер.

Миссис Доуи читала лекцию по литературоведению по обыкновению неторопливо, мелодично, отчего задние пары студентов в аудитории уже перестали подавать признаки слушания. А может, и жизни.

– Это вздор, – прошептала под нос Юнона, глядя в свою тетрадь с кучей нарисованных черточек. Сидящий по левую руку парень, его звали Роб, толкнул ее локтем, а потом до непристойно громко заявил на весь класс:

– Миссис, здесь всезнайка Райдер снова не согласна, – он говорил громко, с язвительной насмешкой, словно возможность уколоть одногруппницу каждый раз казалась ему подарком судьбы.

Слова повисли в воздухе. Юнона сжала челюсти, подавляя желание размахнуться и с такой силой толкнуть мальчишку, чтобы тот свалился с места. Она не подняла взгляда, но была точно уверена, преподаватель, теперь остановивший поток речи, смотрит на нее, как и все еще не уснувшие студенты. Ручка скользнула по бумаге, оставляя несколько новых черточек – жирнее прежних.

Юнона ненавидела, когда внимание приковывалось к ее персоне, особенно так часто в последнее время. Липкое, ненужное, навязанное. В Стай, средней школе, все было иначе. Там она была как все

– Юнона? – голос миссис Доуи выдернул ее из мыслей.

– Да? – наивно переспросила Юнона, вынужденно поднимая взгляд и встречаясь с усталыми, но все-таки добродушными глазами женщины. Миссис Доуи стояла, замотавшись в шаль. Руки скрещены – знак неодобрения, пусть и мягкого.

– Поделишься с нами?

Юнона вздохнула глубже, чем следовало, собираясь с мыслями. Она могла бы отшутиться, могла промолчать, сказать, что угодно, кроме правды, но в итоге повторила вполголоса ровно то, что шепнула сама себе пару минут назад:

– Это вздор.

По аудитории прокатилось тихое шевеление. Несколько человек, сидящих позади перебросились тихими фразами, в них Юнона расслышала осуждающее цоканье. Миссис Доуи же выглядела слишком утомленной, чтобы выразить недовольство, но сморщившееся лицо все-таки выдало ее неодобрение. Тогда Юнона продолжила:

– Шакспер не дотягивал до Шекспира ни происхождением, ни словарем, ни манерами, – продолжила Юнона ровно, – ни стилем жизни. Он никогда не покидал Англию, никто не откликнулся на его смерть.

Она сделала паузу, позволив словам осесть, как пыль на ипподроме после скачек.

– Это – разные люди.

Миссис Доуи несколько секунд молчала, прикидывая, стоит ли вступать в спор.

– Что ж, – произнесла она наконец задумчиво. Очевидно, возражения не входили в число ее планов на эту лекцию, она не любила дискуссий, – весьма убедительно, мисс Райдер. Думаю, мы можем продолжить.

Лекция возобновилась, будто ничего не произошло. Но для Юноны воздух стал ощущаться по-другому – он потяжелел и теперь сдавливал горло и легкие.

Иногда бывает, что хочется выйти «подышать свежим воздухом», когда в месте, где находишься, его не хватает. Так вот в подобные моменты Юнона особенно остро ощущала, что воздух не тот. Еще досаднее становилось от мысли, что, как бы долго ты не прогуливался, вернуться, непременно, придется.

Юнона снова посмотрела в тетрадь. Черточки выстроились в неровный ряд – рука соскользнула, и последняя уничтожила всю закономерность.

Причинность – вещьковарная и порой достаточно одного неверного движения, чтобы разрушить все, каккарточный домик.