Глава 13

Ронан– Сэр, у вас есть приглашение? – спрашивает меня человек в униформе у железных ворот. Он с сомнением оглядывает мой побитый пикап.– Нет, но меня ожидают. – Надеюсь.– Ваше имя? – спрашивает он еще менее вежливо – очевидно, считая меня полным дерьмом.– Ронан Герати.Я наблюдаю за тем, как охранник ищет меня в списке гостей, который держит в руках. Наконец, изучив с максимальной неторопливостью пару страниц, он поднимает лицо и говорит с неохотой:– Приятного вечера.Я снова завожу двигатель. Рэйчел, судя по всему, не шутила.Он отходит в сторону и нажимает кнопку на кирпичной стене. Я смотрю, как железные створки ворот медленно открываются – искушая, заманивая меня в неизвестное. Тихим шепотом ворота зовут меня в изобильный мир, который они охраняют, в мир, где нет ничего невозможного, где все просто и нет никаких проблем – кроме проблемы с преждевременно закончившимся шампанским. Пока я еду по длинной извилистой дороге к особняку, который уже вздымается передо мной, точно ярко освещенная гора, на холме, я думаю о том, что вот-вот добровольно нырну в неизведанные воды плавать с акулами.В какой же я заднице.Я передаю ключи от машины слуге и смотрю, как он с ужасом на лице отъезжает за рулем моего подержанного пикапа. Как и моей машине, мне здесь не место. Поправляя галстук, который внезапно ощущается как удавка, я поворачиваюсь к парадному входу одного из самых больших особняков, какие я только видел.Я колеблюсь секунду, раздумывая, не уехать ли. Но за эту секунду перед моими глазами проносится все – мое прошлое, настоящее, будущее. Вот мама читает «Маленького принца» мне на ночь. Вот она с папой медленно покачивается в танце на кухне, пока мы с Джеки подсматриваем за ними из-за дивана. Вот мои родители счастливо машут мне вслед, пока я убегаю в класс с головой, забитой комиксами и спортом. Вот бабушка с дедушкой говорят нам, что мама с папой теперь на небесах. Вот я – становлюсь взрослым в мгновение ока. Рыдаю, прощаясь с детством, в пропитанную слезами подушку. Заново учусь жить и смеяться. Нахожу утешение в фотографии и в конце концов в Олли. Вот я стою у музея, жду, когда выйдет мой босс, жду, когда моя жизнь снова возобновится. И это случается – в момент, когда мой взгляд падает на нее, колдунью с голубыми глазами, которая прячет свою лживую душу за отравляющей красотой. Ее смех заполняет пустоту моей спальни и пустоту в моем сердце. Ее поцелуи, ее рот, ее тело, вкус, стоны ставят меня на колени, обманом заставляя поверить в то, что она и правда моя. Вот она говорит, что одной моей любви ей недостаточно, что все это было сном, что мне, черт подери, пора просыпаться. Вот я смотрю, как она, скрываясь за дверью, забирает меня всего, все, что осталось. Вот долгие дни и еще более долгие ночи. Обида на Эдгара за то, что он добился успеха, и ненависть к себе за эту обиду. Встреча с Рэйчел. Ее податливое тело, движущееся подо мной. Ее искушающие слова. Вот я после ее ухода. Оглядываю свою паршивую квартиру и задаюсь вопросом... А почему бы и нет? И вот я здесь. Пришел сюда в погоне за несбыточными мечтами.Если уехать, я вернусь в ту же точку – снова стану никем, – но если остаться...Возможно.Я представляю себя в окружении роскоши и успеха. И – черт! – до чего соблазнительная выходит картина. Я провожу рукой по волосам и ступаю за порог этого раззолоченного мира, что сияет передо мной.Она стоит у подножья широкой лестницы. Рэйчел. Ее тело цвета слоновой кости, затянутое в кремовый шелк, сияет, словно одинокая звезда, среди моря черных платьев и смокингов.Мне надо бы подойти к ней, но я хочу еще немного ею полюбоваться. Она великолепна. Я наблюдаю за тем, как какой-то мужчина подходит к ней слишком близко и, положив ей на поясницу ладонь, что-то шепчет ей на ухо. Она поворачивается к нему и вежливо улыбается, но одними губами. Той самой холодной как лед, отстраненной улыбкой, которую я впервые увидел около галереи. И мне почему-то приятно, что я не вижу в этой женщине ни намека на Рэйчел, которая провела в моей постели одну необузданно-дикую ночь. Рэйчел, которая существует за этим ухоженным и дорогостоящим фасадом, спрятана от ее собеседника.Я делаю глоток пива, которое прихватил у проходящего мимо официанта. Уже собираюсь направиться к Рэйчел, как вдруг чувствую чье-то присутствие рядом с собой.– Ронан? Это ты?Я оглядываюсь и вижу слева знакомые черты. Каштановые волосы до подбородка. Хорошенькое лицо.– Элли, верно? – Та самая девушка, которую я на днях вез в городской особняк Лоренса. Лучшая подруга Блэр.– Угу. Что ты здесь делаешь? Ты что, работаешь... – Она спохватывается и краснеет. – Извини. Я иногда такая бестактная идиотка.– Не извиняйся. Если честно, я спрашиваю себя о том же.Она смеется, в карих глазах вспыхивают теплые искорки.– Та же фигня. Рехнуться можно, что за вечеринка, да?– Не то слово. – Пока она обводит помещение взглядом, я откашливаюсь и как можно равнодушнее спрашиваю: – Ты здесь вместе с Блэр?– Нет, я пришла с Алессандро. Его родители знают женщину, которая устроила вечеринку. Рэйчел, кажется, да?– Понятно. – Я засовываю руку в карман своего арендованного смокинга.Элли долго рассматривает меня. Между ее бровями появляется маленькая морщинка. Одну или две минуты она молчит.– Знаешь, я чувствую себя героиней исторического романа из тех, что так любит Блэр. Где девушка в прекрасном платье попадает на бал, и в нее после одного-единственного танца влюбляется герцог. Ну или вроде того.Глядя куда-то перед собой, я представляю Блэр – раскрасневшуюся, раскинувшуюся у меня на кровати с книжкой в руках. Вспоминаю, как она читала мне вслух, и невольно улыбаюсь при этом воспоминании.– Я всегда шутил, что против герцога не потяну.Стоит мне пробормотать эти слова, как я понимаю, какую ошибку я сейчас совершил. Я смотрю украдкой на девушку, которая только что вытянула из меня правду, и вижу, как на ее обманчиво невинном лице появляется понимание.– Это ведь ты, да? Тот парень, с которым Блэр встречалась все лето. От которого она была без ума.Вздрогнув, я отворачиваюсь.– Я так и знала. Она так странно посмотрела на меня, когда я упомянула твое имя. Тогда я решила, что мне показалось, но теперь мне все ясно.– Ну и что с того, если это и правда я? Между нами все кончено.– Я так не думаю, – говорит она тихо. – У тебя, как и у Блэр, все написано на лице.Я стискиваю кулаки. Даже не будучи здесь, она умудрилась нарушить мое душевное равновесие. От нее нет спасения. Раньше она была моим раем, но теперь я горю в воспоминаниях о ней, как в аду.– Она уже в прошлом. А теперь, если позволишь...Я начинаю уходить, но она ловит меня за руку и останавливает. Ее маленькая ладонь с неожиданной силой сжимает мое запястье.– Не отказывайся от нее, – умоляет она.– С меня хватит. Она сделала выбор и выбрала не меня.– Ты же любишь ее. До сих пор. По глазам видно.– Нет, Элли. Ты ошибаешься. Я любил вовсе не Блэр. – Я криво улыбаюсь. – Я любил ложь. – И на этом я ухожу, оставляя ее позади.– Она любит тебя. Просто слишком боится это признать!Остановившись на миг, я прикрываю глаза. Меня тянет вернуться назад и спросить, что она имела в виду. Я хочу, чтобы Элли дала мне надежду, осветила темноту, которая засасывает меня. Но вместо того, чтобы вернуться, я заставляю себя идти. Я отгораживаюсь и от Элли, и от того парня, которым я был. Каждый мой шаг пружинит злостью, обидой и ревностью.Я становлюсь позади Рэйчел, которая разговаривает с каким-то мужчиной. Подойдя к ней вплотную, я ощущаю, как мой член вдавливается в ее сладкую попку, а потом отвожу ее длинные волосы в сторону и целую изгиб ее шеи – и мне плевать, что на нас кто-то смотрит. Она содрогается под моим ртом.– Привет, Рэйчел. Скучала?Она поворачивается ко мне. Краснеет.– Ты пришел.Я выгибаю бровь.– Ты что-то не особенно удивлена.– Я знала, что ты придешь.– Правда?– Да.Костяшками пальцев я ласкаю ее покрасневшую щеку.– Я забыл, как мило ты выглядишь, когда краснеешь из-за меня.Кто-то откашливается, напоминая нам, что мы не одни. Она облизывает губы, словно может ощутить там мой вкус.– Веди себя хорошо, – произносит беззвучно.– Не хочу, – шепчу я, наклонившись, ей на ухо. – Я бы лучше еще раз тебя трахнул.– Ты невозможен.Когда она, пряча довольную улыбку, встряхивает головой, я усмехаюсь. Затем она берет меня за руку и разворачивает к новому гостю, пожилому мужчине в вычурном галстуке-бабочке и ярко-зеленых очках.– Карл, я хочу представить тебя Ронану. Он тот фотограф, о котором я тебе говорила. Ронан, это Карл Брансвик, мой близкий друг и владелец The Jackson.Черт подери. Мои глаза округляются. The Jackson? Это же самая престижная арт-галерея Нью-Йорка с филиалами в Лос-Анджелесе, Париже, Гонконге, Дубае, Токио и Милане. Дьявол, если к тебе проявил интерес сам Карл Брансвик, значит ты добился вершины успеха. Даже Эдгар со своими картинами за миллион долларов не смог попасть к нему в галерею.– Рад знакомству, сэр, – говорю я.Он пожимает мне руку.– О да, да, я вспомнил. Наш неограненный алмаз. – Сделав паузу, он оглядывает меня, рассматривает мою одежду, волосы, лицо, мои руки. – Рэйчел, он бесподобен. Где ты его нашла?Она колеблется перед ответом.– На выставке Эдгара Хуареса.На его лице появляется лукавая улыбка.– Неужели? Если память не изменяет мне – чего кстати, никогда еще не случалось, – то я, кажется, припоминаю, как несколько часов ждал тебя внутри галереи, однако ты так и не появилась.Я чувствую, что Рэйчел неловко, и потому вмешиваюсь и говорю:– Это я виноват. Пригласил ее на коктейль еще до того, как она успела войти.– На коктейль? Так это теперь называется у вас, молодежи? – хмыкает он. – Впрочем, неважно. Если Рэйчел считает тебя талантливым, значит оно наверняка так и есть. У нее одни из самых проницательных глаз в нашем бизнесе. – Далее он обращается к Рэйчел, но его взгляд по-прежнему остается прикован ко мне. – Рэйчел, сладкая, если его работы хотя бы вполовину так хороши, как его лицо, то у меня есть ощущение, что твой протеже далеко пойдет... очень далеко. С небольшой помощью старого доброго меня, разумеется.Остаток вечера проходит словно в тумане. Бесконечные тосты. Люди, которые обращаются ко мне не походя, а как к человеку. Женщины, которые становятся слишком близко, призывно задевая меня, нашептывая соблазняющие слова. Я больше не невидимка.Я слышала, вы фотограф. Мне бы хотелось увидеть ваши работы.Рэйчел представляет меня все новым и новым важным, влиятельным людям. Еще шампанское. Еще икра. Кубинские сигары. Винтажные вина.Кто он? Новая игрушка Рэйчел. Роскошный... Везет же некоторым. Я слышала, им заинтересовался Карл. Может, представить его Лауре? Она обожает всех этих художников и фотографов. Надо будет как-нибудь зазвать его к нам на ужин.Шепот и сплетни обо мне. Глаза, устремленные на меня.Боже, от него просто дух захватывает. Ты когда-нибудь видела такой рот? Мужчинам следует запретить быть настолько красивыми. Интересно, он спит с Рэйчел из-за денег или просто так? Хотя разумеется из-за денег. Зачем же еще? Наверное, хочет продвинуться. Мог бы обратиться ко мне. Элизабет! Он же годится тебе в сыновья. Можно подумать, он будет первым.Я впервые понимаю, каково это – быть по другую сторону, там, где не ты открываешь кому-то двери, но кто-то открывает двери тебе. И я солгу, если скажу, что мне здесь не нравится. Я солгу, если скажу, что мне не нравится ощущать себя человеком среди тех, для кого я всю свою жизнь был невидимкой. И все же что-то мешает мне полностью раствориться в этом очень отчетливом и необычном сне.Мы выходим подышать свежим воздухом на веранду. Смотрим на звезды.– Мне кажется, ты произвел хорошее впечатление.– Вот как?– Да. В особенности на Карла. Он хочет как можно скорее увидеть твои работы. Он очень заинтересован.Отхлебнув шампанского, я пожимаю плечами. Рэйчел забирает у меня хрустальный бокал, ставит его на балюстраду. Потом поворачивается лицом ко мне и берет меня за руки.– В чем дело? Я думала...– Ты думала, я хотел всего этого? – Я смотрю на простирающиеся перед нами сады. – Не знаю, Рэйчел. Все это охерительно – вечеринка, шампанское, интерес, – но я всегда думал, что добьюсь успеха самостоятельно. Я даже не представлял, что мне придется пробиваться наверх через постель.Я слышу, как она резко вдыхает.– Я не верю, что ты серьезно. Ронан, эти слова тебя недостойны.– Извини. Ты этого не заслуживаешь, но разве это не правда? Если бы мы не потрахались, я бы не стоял сейчас здесь и не разговаривал о том, чтобы показать свои работы Карлу Брансвику. Я по-прежнему был бы никем, на которого всем насрать.– Я бы назвала это счастливым стечением обстоятельств, – негромко добавляет она. – Но на самом деле тебя беспокоит вовсе не это – или не только это, – ведь так?Я молчу, глядя на холмы перед нами.– Просто я всегда был уверен, что пробиваться человек должен сам.Она ловит мое лицо, заставляя посмотреть на себя.– Ронан, послушай меня внимательно. Как бы Карл ни любил меня, он не станет рисковать своей репутацией или бизнесом только потому, что я с тобой сплю. Если он увидит в твоих работах потенциал, то даст тебе шанс. Если же нет – то не станет скрывать свое мнение. Если ты пробьешься наверх, то исключительно благодаря себе самому, а не мне.Я открываю рот, чтобы заметить, что без нее у меня не было бы и возможности шанса, но она перебивает меня.– Перестань, упрямый ты человек. Я всего лишь подтолкнула тебя в правильном направлении. Все остальное сделает твой талант. А теперь замолчи и поцелуй меня. – Она притягивает меня к себе. Наши губы почти что соприкасаются. – Поцелуй меня.Она не переубедила меня, но я все равно целую ее. Ищу в ее губах спасения от своих мыслей, хочу ее тело и то облегчение, которое она может мне предложить в этот момент. Когда мы отрываемся друг от друга, я хватаю ее за задницу, обтянутую мягкостью шелка, и втираю в ее промежность свой набухающий член.– Идем в спальню.– Я не могу оставить гостей, – выдыхает она, но ее подернутые страстью глаза говорят совершенно противоположное.– Да плевать мне на них. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Или ты предпочтешь, чтобы я взял тебя прямо перед всеми твоими гостями?Она стонет, ее дыхание ускоряется.– Ты этого не сделаешь.Радуясь, что мы стоим в уединенном месте, я стягиваю с ее плеч бретельки и, обнажив ее груди, зарываюсь между ними лицом.– Сделаю, и ты это знаешь.Я посасываю, покусываю ее сосок, омываю языком его кончик.– О боже.– Прибереги это на потом, крошка.Она смеется, и ее горловой, хрипловатый смех для моего слуха как секс.– Что же мне с тобой делать, Ронан?– Как что? Естественно, до полусмерти оттрахать меня. А теперь идем, пока мы не устроили им незабываемое представление.По пути в спальню она спрашивает:– Кем была та девушка, с которой ты разговаривал, как только пришел?А. Значит мы все-таки обратили внимание.– Никем важным.В спальне я говорю ей сесть в кресло возле кровати.– Зачем?– Увидишь.Опустившись на колени, я стягиваю вниз ее стринги и раздвигаю ее ноги.– Тебе нравится вечеринка, Ронан? – мягко спрашивает она. Ее глаза закрыты, голова откинута на спинку кресла. Пальцами погружаясь мне в волосы, она притягивает меня к себе.– Теперь да, – отвечаю я перед тем, как забыться в ее вкусе на языке.