глава 5. мазохистка что-ли?

На следующий день в школу не иду. И на послеследующий тоже. Выхожу на учебу лишь в пятницу. День проходит относительно спокойно, хоть я и настораживаюсь от каждого движения Глеба. Но сегодня он, видимо, решил поспать на всех уроках, что не могло меня не радовать. Едва звенит звонок с последнего урока – химии, я хватаю рюкзак и спешно покидаю кабинет, а после и саму школу.До дома дохожу, да даже добегаю, за минут семь — неприятное предчувствие сжирает изнутри. И я оказываюсь права. Около дома стоит машина полиции, а рядом образовалась толпа зевак, которым интересно понаблюдать за происходящим. Мои глаза расширяются от шока, когда я вижу своих родителей, разговаривающих с полицейскими. Сразу же начинаю пропихиваться через людей, чтобы подойти ближе, но это удается мне не сразу. Моему взору открывается весьма неприятная картина: отец в наручниках, а мать стоит рядом. Из носа у неё течет кровь, а глаз покраснел и немного опух. Опять подрались. Вновь пытаюсь подойти ближе и мама, наконец-то, замечает меня.— Мам, что произошло? — взволнованно спрашиваю я, проходясь по ней взглядом.— Потом всё расскажу. Домой иди, — отмахивается она. Я киваю и уже собираюсь развернуться, но полицейские обращают внимание на меня. — Ирина Олеговна, это ваша дочь? — спрашивает один из копов у матери, на что я хмыкаю. Ну не левая же девчонка. Мама даёт положительный ответ и он, аккуратно взяв меня за локоть, отводит в сторону.— Я капитан Власов, тебя как зовут? — с фальшивой улыбкой произносит он, смотря на меня. Хмыкаю. Мне десять лет что-ли? Скоро совершеннолетней стану, можно уже и официально разговаривать.— Мелисса Хосслер. — Хорошо, Мелисса. Мы приехали, так как поступил вызов о ссоре и возможной драке. Расскажите о своей семье, пожалуйста.Кидаю короткий взгляд на отца и понимаю, что если я что-то да расскажу, то мне не жить.— Самая обычная семья. Мы друг друга любим, и такого раньше никогда не было. Может недоразумение какое? — максимально уверенно говорю я, но по взгляду капитана понятно, что он не верит. — Так, вот мой номер, — полицейский протягивает мне визитку, предварительно достав её из кармана. — Если что-то да вспомнишь, позвони. Киваю и разворачиваюсь, медленно направляясь в сторону дома. Я дура что-ли? Не настолько мозги поехали, чтобы себе же жизнь портить.

За домашкой сижу чуть ли не до девяти вечеру — я не выспалась и теперь не могла адекватно думать, так ещё и стресс после сегодняшней ситуации усложнил всё. Ни мама, ни отец к этому времени ещё не вернулись, поэтому я поела и ушла спать.

Очередное ни чем не выделяющееся утро. Встаю и собираюсь в школу. Пытаюсь скрыть красные глаза за макияжем — мало того, что я не могла нормально спать, так ещё и плакала. Выходя в парадную, врезаюсь в парня. Почему-то я на все сто процентов уверена, что это Глеб. И я оказываюсь права, ведь слышу ругательства по типу «сука, ты слепая?» в свою сторону. Хмыкаю и отворачиваюсь от кудрявого, закрывая квартиру. Суну ключи в карман куртки и, не вынимая оттуда руки, начинаю спускаться по лестнице, ведь лифт предательски сломался ещё вчера. — Эу, а ты ничего не спутала? — меня хватают за рукав и слегка притягивают на себя, заставляя остаться на месте. — Викторов, что ты хочешь? — спрашиваю недовольным тоном. Времени в обрез, а он хочет выяснять отношения.— Услышать твои извинения. Ты так в меня въебалась, что мне кажется, будет синяк.— Когда кажется, креститься надо. Сорян, ок? Всё, я пошла. — Видимо, с первого раза ты не поняла, а наглости в тебе лишь прибавилось. Чтож, после школы далеко не убегай, — Глеб подмигивает и, задевая меня плечом, проходит вперёд и быстро спускается по лестнице. Вот умею же я нарваться на проблемы.

В школе тоже ничего интересного — все уроки я сижу одна, периодически подсаживается Аделя. Почему-то она даже перестала меня раздражать. Может, мы начинаем становиться кем-то вроде подруг.

Слова Глеба я всё-таки помню, поэтому до дома иду, оглядываясь каждую минуту. Убедившись, что за мной никто не идёт, захожу в подъезд. Но, не тут то было. На моё плечо ложится тяжёлая ладонь и я вздрагиваю. Медленно разворачиваюсь — не стоит стоять к врагу спиной. Но если нож летит не в спину, значит в сердце, а это ещё хуже. Получаю от Глеба удар в солнечное сплетение и начинаю кашлять, согнувшись практически пополам. Кудрявый отпихивает меня в стену и я ударяюсь головой. От очередного удара уже просто скатываюсь на пол, не в силах даже пошевелиться. Глеб смеётся, пиная меня ногой, а я тихо скулю от боли. — Ну сейчас то хоть поняла, что со мной пререкаться не стоит? — спрашивает он, хватая меня за волосы и поднимая мою голову, тем самым заставляя посмотреть на себя.— Я поняла только что ты придурок, который только и может, что пиздить девушку. — Откуда в тебе столько смелости, блять, тебе нравится когда тебя бьют, или что? Мазохистка, что-ли?— У тебя кукуха поехала? Очередной удар ногой в живот заставляет меня замолчать и лишь прикрыться руками. — Завались, дура, — Викторов вновь отпихивает меня в стену, харкая совсем рядом и показывая, что я ничтожество.

Сквозь слёзы вижу, как силуэт Глеба постепенно отдаляется. А я всё ещё чувствую у себя на животе фантомный удар его ботинка. Унизил, растоптал. Указал своё место в очередной раз. Заставил бояться себя, надеясь показаться крутым. И я сделаю всё, чтобы доказать, что это не так.