Глава 39

-Самир?

-Что?

-Один вопрос. Только один. Почему ты так поступил?..

Он молчал, я слышала, как тяжело он дышит в трубку, но он молчал. Я уже больше не могла сдерживать себя, я чувствовала, как огромные капли соленых слез скатываются вниз по щекам, и что мой голос дрожал, но я так хотела услышать ответ.

-Самир, скажи, пожалуйста.

-Не звони сюда больше. Я тебя не любил. Я играл тобой, - он кинул трубку, а я сползла вниз по стенке, ощущая, как я умираю.

Я еле нашла в себе силы, чтобы снова подняться и дойти до кровати, а потом рухнула, укутавшись под одеяло, чувствуя, как из меня уходит жизнь. Я лежала и смотрела в потолок, а потом подошла моя мама, встряхнула меня, испугалась моих выпученных глаз, принесла настойку пустырника и заставила выпить. А я просто следовала ее указаниям.

-Мам, все кончилось.. Он меня не любил. Мам? Мам.. - постепенно я проваливалась в глубокий сон, а на следующее утро я уже проснулась почти женой Заура.

Я встала с кровати в шесть утра, подошла к зеркалу, увидела, как в отражение на меня смотрит испуганная девочка с худенькими ручками, затем я постаралась улыбнуться, но у меня ничего не вышло. В комнату зашла моя мама, принесла мое пышное свадебное платье и сказала:

-Ты теперь невеста.. Моя дочка станет женой, - в ее глазах блестнули слезы. 

Я отвернулась, чтобы снова не расплакаться, а затем пришла Мария с косметикой, и мы, закрывшись в моей комнате, стали готовиться к свадьбе. Я рассказала подруге все про Самира, и она поплакала вместе со мной, а потом крепко обняла и шепнула: "Когда-нибудь, когда ты будешь очень счастливой, ты встретишь его и поймешь, что твоя жизнь сейчас лучше". Я спросила ее:

-Мария, я буду счастливой?

-Ты будешь самой счастливой. Ляля, ты как никто другой этого очень заслуживаешь.

Дальнейшее произошло в какой-то спешке, я одела свадебное платье, причесалась, накрасилась, взглянула на себя в зеркало - я выглядела вполне достойно, только немного опухшей от слез. Сейчас, просматривая фотографии со свадьбы, я каждый раз удивляюсь тому, какой маленькой девочкой я выгляжу на них, испуганной, наивной девочкой, сжимающей в руках букет и руку Заура. А он.. Даже тогда он был прекрасен - в выгляженном костюме, с идеальной прической, дерзкий и уверенный в себе. А в его глазах читалась безграничная любовь ко мне - такая сильная, что он мне многое потом простил.

У нас не было мусульманской свадьбы, хотя Заур предлагал родителям, но те отказались - мы просто поехали в местный ЗАГС, где расписались, а затем, как и полагалось, двинулись на место торжества. Возле нашего дома, прямо во дворе, знакомые Заура выстроили шатер, в котором выставили столы, уставив их яствами. Мы приехали, когда уже все наше селение гуляло, отплясывали лезгинку, и Заур, как только мы вышли из машины, тут же ушел в пляс. Ощущения были непонятные. Я, будто, находилась в своем самом страшном кошмаре, еще не совсем понимая, что после этого гуляния, последует первая брачная ночь, которая раскроет перед мои уже мужем, какой обманщицей я была.

Все друзья Заура, хотя и не понимали о том, как он мог продолжать настаивать на свадьбе со мной, если учесть то, с каким яростным криком я выставляла их вон из нашей квартиры, но в тоже время они поддерживали его - они танцевали больше всех и ярче всех, приглашая всех подряд, и даже совсем дряхлых старушек. За все наше застолье, Заур ни разу не повернулся ко мне и не спросил ничего, чем вызвал у меня отторжение и даже какое-то тошнотное чувство, на самом же деле, он просто так сильно волновался и боялся моей реакции, что старался не делать лишних движений, хотя разница у нас в возрасте была колосальная - 10 лет.

Я же сидела с каменным выражением лица, все еще надеясь, что вот-вот подъедет какая-нибудь машина, иномарка или обычная приора, или даже пусть это будут жигули или запорожец, а из него выйдет Самир, засунув руки в карманы брюк с насмешливым выражением лица и скажет: "Забудь все это, я буду с тобой. Я люблю тебя".

Я молила про себя Аллаха, чтобы Он сжалился надо мной, чтобы хотя бы один раз в жизни исполнилось мое желание, но я продолжала сидеть во главе стола на своей собственной свадьбе, на которой так отчаянно хотелось кричать и плакать.