Большие хлопоты

Мы с мушцем Тиграном миновали село Алюр и двинулись к селу Пстик. Вдруг мой Тигран заприметил гончарную мастерскую и говорит:— Давай зайдем купим в дорогу бхбхик. И начал расхваливать ванских гончаров: дескать, их посуда самая лучшая в мире. Бхбхик — маленький кувшин:когда пьешь из него, вода булькает — бхк! бхк! Пристал Тигран — купим да купим бхбхик. Я ему говорю: не станут они продавать, для этого на базар надо идти.— Не твое дело, я кого хочешь уломаю, — заартачился мой товарищ.Словом, не знаю, как и получилось, а согласился я, подумал, что глиняный кувшин для воды действительно очень бы кстати нам в пути пришелся.Лучше бы мы не заходили в эту мастерскую. Гончарная напоминала нору крота с круглой крышей, внутри вдоль стен расставлена была всевозможная глиняная покуда — миски, карасы и кувшины. Были кувшины совершенно новенькие, только что обожженные, было множество с круглыми ушками-ручками. Все изготовлено из красноватой глины. И были ковши, дивно разукрашенные.Сам гончар, коротконогий, тугой на ухо мужчина, почему-то вообразил, что нам нужна большая посудина для соления и приволок нам один из самых больших своих карасов.Тигран подмигнул — видишь, мол, дела идут хорошо, тут не только маленький кувшин, но и громадный карас продадут тебе.— В этой посуде соления бесподобные получаются, а уж каурма тем более. Вмещает одного теленка и два овечьих курдюка.— Нам бхбхик нужен, дядюшка, — сказал мушец Тигран.— Что, пожалуйста? — И старик, приложив руку к уху, подошел поближе.— Говорю, бхбхик нужен нам. — Бхик? Вот вам бхик, самый большой хороший карас.Тут Тигран как закричит:— Да не бхик нам нужен, а бхбхик!— Говорите по-человечески, не то ничего не разберу. Что вам нужно?— Нам нужен кувшин.— Кувшин для воды?— Да, чтоб воду пить! — прокричал я ему в самое ухо.— Ну так бы и сказали, люди божьи. Что ж вы с больших карасов начинаете? Вы, наверное, каурму и соления уже съели, а теперь холодной водичкой запить хотите. Понял, — усмехнулся гончар и поволок карас на место, потом вернулся с маленьким кувшинчиком в руках. — Такой годится?— Очень даже, — сказал я. — То, что нужно. Тиграну тоже кувшин понравился, удобный такой, как раз чтоб в дорогу с собой брать.— Но только с одним условием возьмем, — сказал я.— Что за условие? — удивился гончар, прищурил глаза и сердито подставил нам другое ухо. — Говорите громче.— Я дуну в кувшин; который не лопнет, тот и возьму.— Воля твоя, — сказал старик, — я за свой товар отвечаю. Работа васпураканца сама за себя говорит. Дуй.— Ежели лопнет, не куплю, — предупредил я еще раз. — Убыток за твой счет.— Согласен, — сказал мастеровой и смело протянул мне кувшин.— А можно ли узнать твое имя? — сказал я. — Зовут меня Чуро Назар. А можно узнать, из каких вы краев?— С мушской стороны.— Так я и думал.— Значит уговорились, дядюшка Назар? — прокричал я ему в ухо.— Уговорились, — согласился старик.Я повертел в руках кувшин. Бесподобной красоты был этот кувшин. Я поднес ко рту горлышко и дунул что было сил. Кувшин разлетелся. В руках осталась одна ручка.Чуро Назар очень удивился и, чтобы сгладить неприятность, быстро принес второй кувшин, очевидно, лучше обожженный.Я снова дунул, и снова кувшин разлетелся.— А не мастеровой ли ты сам?— Да, — сказал я, — именно так.Чуро Назар принес третий кувшин. И от третьего одни черепки остались. То же самое и с четвертым произошло.Видя, что кувшины его тают на глазах, Назар сердито показал нам на дверь. А мушец Тигран уперся: нет, мол, мы должны купить кувшинчик в дорогу.— Уходите скорее! — крикнул ванский гончар, испугавшись, что односельчане узнают про случившееся и он потеряет всех покупателей. — Вы что же, пришли перебить все мои кувшины?— А разве мы виноваты, что они у тебя плохого качества? — И Тигран взял в руки пятый кувшин и подал мне.— Положи обратно мой кувшин! Васпураканский армянин первый в мире изготовил глиняную миску и таких вот дикарей, как вы, научил пить воду из миски, а не из шапки.— Это кто же из шапки пьет воду?— А все мушцы, сам своими глазами видел.— Да когда мушцы делали посуду из глины, вы еще рыбу тарех варить не умели, — разгорячился Тигран. — Воины Ксенофонта впервые сладкое вино пили из мушских карасов. До сих пор, когда хотят купить хорошую посуду из глины, идут в Мушскую долину. Название такое слыхал — село Авзут?— Не слыхал и слышать не хочу. Мой мир — Васпуракан и наше село Пстик.— Что ж ты обижаешься? Мы же уговорились — который не лопнет, тот и возьмем. Разве мы не так что сделали? — сказал я. — Мы путники, а путникам в пути нужна надежная крепкая посуда.— Нет у меня для вас никакой посуды, убирайтесь, пока живы! — снова разозлился Чуро Назар и, подняв кувшин, собирался запустить им в нас.Оказывается, в село уже дошла весть — дескать, пришли два незнакомца пахлевана* из Муша. Пришли и бьют кувшины ихнего гончара._____________________* Пахлеван — борец. _____________________

— Тигран, — сказал я, — пожалуй, пора уносить ноги, а не то из-за этого дурацкого бхбхика застрянем тут.Мы вышли из гончарной и быстрым шагом пошли прочь. А гончар, стоя в дверях, посылал нам вслед проклятия.— На дикарей этих поглядите! Вместо того чтобы на мозги налегать, они на легкие свои налегают. Жалко, что ваши варварские уста коснулись нашей благословенной урартской глины.Мушец Тигран не выдержал, повернулся и сделал движение к гончару. Чуро Назар, увидев это, в страхе кинулся в мастерскую и закрылся изнутри. Но еще долгое время доносились до нас его вопли и проклятия.И вдруг я вижу — нас преследуют.— Осел забрел в просо, — сказал я и, увлекая за собой мушца Тиграна, побежал от преследователей.