Глава 5: Пёс у двери

Он стоял всё там же. Как будто врос в тень.Лицо — каменное. Руки за спиной. Взгляд — острый, холодный, неотрывный.

И когда она, наконец, решилась выйти из павильона, Лейла заметила его.Впервые по-настоящему.

Высокий. Мрачный. Слишком молчаливый, чтобы быть просто стражем.В его позе было что-то опасное — как у волка, что не бросается первым, но убьёт без колебаний.

Она остановилась. Подняла подбородок.

— Прислали пса сторожить гарем?— Или ты сам пришёл понюхать, кто тут громче всех лает?

Слова — как клинки. Острые, выверенные.

Он посмотрел на неё — впервые.И, чёрт возьми, не отреагировал. Ни испуга, ни раздражения. Только холодный, ленивый взгляд сверху вниз.

— Псы хотя бы знают, кому служат.— В отличие от тех, кто лает в сторону короны, забыв, кто дал им имя.

Удар был точный. Ниже пояса.

Лейла прикусила губу.Сердце стучало не от страха — от ярости.

— Смотри, чтобы тебя не укусили, капитан.Иногда цепи рвутся. Даже золотые.

И прежде чем он успел ответить — если вообще собирался — она резко развернулась и ушла.Шёлк платья шипел по мрамору, как яд.

Он остался.

Всё такой же неподвижный. Только в уголке губ дрогнуло.Совсем чуть-чуть.

Лейла исчезла за поворотом, шелест её платья ещё слышался в пустом коридоре.Айдан не пошевелился. Лишь медленно выдохнул, будто сдерживая нечто большее, чем раздражение.

— Смелая, — прошептал кто-то сбоку.

Это был Рамис, один из его людей, старший из стражей. Он стоял чуть поодаль, в тени колонны, куда переместился, чтобы не мешать разговору.

— Ты не местный, капитан, — продолжил он тихо, без улыбки.— А я тут служу с тех пор, как её ещё в тряпье приводили во дворец. Говорят, Сафар сам её вытащил. Из ямы, из борделя или тюрьмы — никто точно не знает. Тогда он был ещё не султаном. Молодой. А она — только кожа и страх.

Айдан не ответил.

— Она его любила, как щенок. А теперь...Рамис замолчал, покосился в сторону, где скрылась Лейла.— Теперь у неё в глазах — пепел.

Тишина повисла, будто даже мрамор стал слушать.

Айдан наконец произнёс:

— Я видел в её глазах огонь.— А пепел... значит, что-то уже сгорело.

Он оттолкнулся от стены, как от мысли, и пошёл прочь.Шаги тяжёлые, уверенные. Лицо — снова каменное.

Но где-то внутри уже шевельнулась мысль«Не просто наложница. Не просто дикая.Она — выжившая.Такие не ломаются. Они кусают.»