31

Через несколько дней Левалли устроил у себя большой праздник. Он пригласил человек сто из Сицилии и Южной Италии. Горели свечи и лампионы; ночь была звездной и теплой, и громадное, гладкое, как зеркало, море казалось специально созданным для того, чтобы в него смотрелась огромная красная луна, повисшая на горизонте, словно шар, посланный с другой планеты. Лилиан была восхищена.— Вам нравится? — спросил ее Левалли.— Это все, о чем я мечтала.— Все?— Почти все. Четыре года я грезила о таком празднике, замурованная в горах, за снежными стенами. Все здесь — полная противоположность снегу, горам...— Я очень рад, — сказал Левалли. — Я теперь так редко устраиваю праздники.— Почему? Боитесь, что они станут привычными?— Не потому. Праздники... как бы это получше выразиться... наводят на меня грусть. Устраивая их, всегда хочешь что-нибудь забыть... но забыть не удается.— Я ничего не хочу забыть.— Неужели? — вежливо спросил Левалли.— Теперь уже нет, — ответила Лилиан.Левалли улыбнулся.— Говорят, что в древности на этом месте стояла римская вилла, где часто устраивались пышные пиры; при свете факелов и сверкании огнедышащей Этны на них веселились прекрасные римлянки. Не думаете ли вы, что древние римляне были ближе к разрешению загадки?— Какой загадки?— Зачем мы живем.— А разве мы живем?— Возможно, и нет, раз сами спрашиваем. Простите, что я завел об этом разговор, но мы, итальянцы, меланхолики, хотя выглядим совсем иначе, — и все же мы меланхолики.— Таковы люди, — сказала Лилиан. — Даже дураки — и те не всегда веселы.Услышав, что приближается машина Клерфэ, она улыбнулась.— Говорят, — продолжал Левалли, — что последняя владелица этой виллы с наступлением утра приказывала умерщвлять своих любовников. Эта римлянка была романтической особой и не могла примириться с разочарованием, которое наступало после ночи, полной иллюзий.— До чего сложно! — воскликнула Лилиан. — Неужели она не могла просто отсылать их до рассвета? Или же уходить самой?Левалли взял ее под руку.— Не всегда это бывает самым простым. Ведь от себя самого не скроешься.— Это всегда просто, если твердо помнишь, что привязанность к собственности ограничивает и сковывает.Они пошли туда, где играла музыка.— Вы не хотите владеть никакой собственностью? — спросил Левалли.— Я хочу владеть всем, а это значит не владеть ничем.Он поцеловал ей руку.— Вот в чем загадка, — сказал он. — А теперь я провожу вас к тем кипарисам. Мы устроили около них танцевальную площадку со стеклянным полом, освещенным снизу. Я видел эти площадки в летних ресторанах на Ривьере и решил сделать такую же. А вот и ваши кавалеры — здесь собралась сегодня половина Неаполя, Палермо и Рима.— * Волшебная ночь (итал.).