10

Клерфэ увидел русского раньше Лилиан. Волков медленно пробирался мимо стойки, на которой гроздьями висели люди. Он сделал вид, что не замечает Клерфэ.— Санки ждут тебя, Лилиан, — сказал он.Она посмотрела на Волкова. Ее лицо побледнело под загаром. Все черты его вдруг заострились. Она вся подобралась, как кошка, приготовившаяся к прыжку.— Отошли сани, Борис, — сказала она очень спокойно. — Это Клерфэ. Ты познакомился с ним сегодня днем.Клерфэ поднялся чуть-чуть небрежнее, чем полагалось.— Неужели? — спросил Волков надменно. — О, действительно! Прошу прощения. — Он скользнул взглядом по Клерфэ. — Вы были в спортивной машине, которая испугала лошадей, не так ли?В его тоне Клерфэ почувствовал скрытую издевку. Он промолчал.— Ты, наверное, забыла, что завтра тебе идти на рентген, — сказал Волков, обращаясь к Лилиан.— Я этого не забыла, Борис.— Ты должна отдохнуть и выспаться.— Знаю. Но сегодня вечером в санатории это все для меня невозможно.Она говорила медленно, как говорят с ребенком, когда тот чего-то не понимает. Это было единственное средство сдержать раздражение. Клерфэ вдруг почувствовал к русскому что-то вроде жалости. Волков сам поставил себя в безвыходное положение.— Не хотите ли присесть? — предложил он Волкову.— Спасибо, — ответил русский холодно, словно перед ним был кельнер, который спросил его, не хочет ли он еще что-нибудь заказать.Он, так же, как прежде Клерфэ, почувствовал в этом приглашении скрытую издевку.— Я должен подождать здесь одного человека, — сказал он, обращаясь к Лилиан. — Если за это время ты надумаешь, то санки...— Нет, Борис! — Лилиан вцепилась обеими руками в свою сумочку. — Я хочу еще побыть здесь.

Волков успел надоесть Клерфэ.— Я привел сюда мисс Дюнкерк, — сказал Клерфэ спокойно, — и, по-моему, в состоянии отвести ее обратно.Волков выпрямился.— Боюсь, вы понимаете меня превратно, — сказал он сухо, — но говорить на эту тему бесполезно.Он поклонился Лилиан и пошел обратно к стойке.Клерфэ снова сел. Он был недоволен собой. «Зачем я впутался в эту историю? — подумал он. — Ведь мне уже не двадцать лет».— Почему бы вам не уйти с ним? — спросил он.— Хотите от меня избавиться?Клерфэ улыбнулся. Задай такой вопрос любая другая женщина, он бы показался ему ужасным. Но как ни странно, у Лилиан он так не прозвучал, и в глазах Клерфэ она ничего не потеряла.— Нет, — сказал Клерфэ.— Тогда останемся. — Она бросила взгляд по направлению к стойке. — Он тоже остался, — прошептала она с горечью. — Стережет меня. Думает, что я уступлю.Клерфэ взял бутылку и налил себе и ей по полрюмки.— Хорошо. Давайте подождем, кто кого пересидит. Лилиан повернулась к нему.— Вы не понимаете, — возразила она. — Это вовсе не ревность.— Да? Ну, тогда я вообще не знаю, что такое ревность.Она сердито посмотрела на него. «Что позволяет себе этот пришелец, этот здоровяк, который говорит о смерти своих друзей так, как люди говорят о спортивных новостях? Разве он в состоянии что-нибудь понять?»— Волков несчастен, он болен, и он заботится обо мне, — сказала она холодно. — Когда человек здоров, ему легко чувствовать свое превосходство.Клерфэ отодвинул бутылку. «Маленькая бестия, хочет сохранить объективность, — подумал он, — и в благодарность за то, что я привел ее сюда, с места в карьер кидается на меня!»— Возможно, — сказал он равнодушно. — Но разве быть здоровым — это преступление?Теперь в ее глазах появилось иное выражение.— Конечно, нет, — пробормотала она. — Я сама не знаю, что говорю. Лучше мне уйти.Она взяла со стола сумочку, но продолжала сидеть.— Вы даже не пригубили свою рюмку, — сказал Клерфэ. — Ведь вы сами сказали, что вам надо выпить.— Да... но...— Можете со мной не церемониться. Я не очень обидчив.— Да? А у нас здесь все такие обидчивые.— А я — нет. Ну, а теперь выпейте наконец свою рюмку.Она выпила.