Роберт Бернс в переводе С. Маршака

          Макферсон перед казнью

Так весело, ОтчаянноШел к виселице он.В последний часВ последний плясПустился Макферсон.

Привет вам, тюрьмы короля,Где жизнь влачат рабы!Меня сегодня ждет петляИ гладкие столбы.

В полях войны среди мечейВстречал я смерть не раз,Но не дрожал я перед ней ---Не дрогну и сейчас!

Разбейте сталь моих оков,Верните мой доспех.Пусть выйдет десять смельчаков,Я одолею всех.

Я жизнь свою провел в бою,Умру не от меча.Изменник предал жизнь моюВеревке палача.

И перед смертью об одномДуша моя грустит,Что за меня в краю родномНикто не отомстит.

Прости, мой край! Весь мир, прощай!Меня поймали в сеть.Но жалок тот, кто смерти ждет,Не смея умереть!

Так весело,ОтчаяноШел к виселице он.В последний часВ последний плясПустился Макферсон.

                                   

                                  ***Давно ли цвел зеленый дол,Лес шелестел листвой,И каждый лист был свеж и чистОт влаги дождевой.

Где этот летний рай?Лесная глушь мертва.Но снова май придет в наш край ---И зашумит листва...

Но ни весной, ни в летний знойС себя я не стряхнуТяжелый след прошедших лет,Печаль и седину.

Под старость краток день,А ночь без сна длинна.И дважды в год к нам не придетСчастливая весна.

                         Любовь

Любовь, как роза, роза красная,Цветет в моем саду.Любовь моя --- как песенка,С которой в путь иду.

Сильнее красоты твоейМоя любовь одна.Она с тобой, пока моряНе высохнут до дна.

Не высохнут моря, мой друг,Не рушиться гранит,Не остановиться песок,А он, как жизнь, бежит...

Будь счастлива, моя любовь,Прощай и не грусти.Вернусь к тебе, хоть целый светПришлось бы мне пройти!

                                  ***В полях, под снегом и дождем,   Мой милый друг,   Мой бедный друг,Тебя укрыл бы я плащом   От зимних вьюг,   От зимних вьюг.

А если мука суждена   Тебе судьбой,   Тебе судьбой,Готов я скорбь твою до дна   Делить с тобой,   Делить с тобой.

Пускай сойду я в мрачный дол,   Где ночь кругом,   Где тьма кругом, ---Во тьме я солнце бы нашел   С тобой вдвоем,   С тобой вдвоем.

И если б дали мне в удел   Весь шар земной,   Весь шар земной,С каким бы счастьем я владел   Тобой одной,   Тобой одной.

                     Лорд Грегори                         Баллада

Полночный час угрюм и тих.Лишь гром гремит порой.Я у дверей стою твоих.Лорд Грегори, открой.

Я не могу вернуться вновьДомой, к семье своей,И если спит в тебе любовь,Меня ты пожалей.

Припомни лес на склоне гор,Где волю я далаЛюбви, с которой долгий спорВ душе своей вела.

Ты небом клялся мне не раз,Что будешь ты моим,Что договор, связавший нас,Навеки нерушим.

Но тот не помнит прежних дней,Чье сердце из кремня.Так пусть же у твоих дверейГроза убьет меня!

О небо, смерть мне подари.Я вечным сном уснуУ двери лорда Грегори,Простив его вину.

                        Две собаки

Где в память Койла-короля Зовется исстари земля, В безоблачный июньский день, Когда собакам лаять лень, Сошлись однажды в час досуга Два добрых пса, два верных друга.

Один был Цезарь. Этот пес В усадьбе лорда службу нес. И шерсть и уши выдавали, Что был шотландцем он едва ли, А привезен издалека, Из мест, где ловится треска. Он отличался ростом, лаем От всех собак, что мы встречаем.

Ошейник именной, с замком, Прохожим говорил о том, Что Цезарь был весьма почтенным И просвещенным джентльменом.

Он родовит был, словно лорд, Но - к черту спесь! - он не был горд И целоваться лез со всякой Лохматой грязною собакой, Каких немало у шатров Цыган - бродячих мастеров.

У кузниц, мельниц и лавчонок, Встречая шустрых собачонок, Вступал он с ними в разговор, Мочился с ними на забор.

А пес другой был сельский колли, Веселый дома, шумный в поле, Товарищ пахаря и друг И самый преданный из слуг.

Его хозяин - резвый малый, Чудак, рифмач, затейник шалый - Решил - кто знает, почему! - Присвоить колли своему Прозванье «Люат». Имя это Носил какой-то пес, воспетый В одной из песен иль баллад Так много лет тому назад.

Был этот Люат всем по нраву. В лихом прыжке через канаву Не уступал любому псу. Полоской белой на носу Самой природою отмечен,Он был доверчив и беспечен.

Черна спина его была, А грудь, как первый снег, бела. И пышный хвост, блестящий, черный, Кольцом закручен был задорно.

Как братья, жили эти псы. Они в свободные часы Мышей, кротов ловили в поле, Резвились, бегали на воле И, завершив свой долгий путь, Присаживались отдохнуть В тени ветвей над косогором, Чтобы развлечься разговором.

А разговор они вели О людях - о царях земли.

Цезарь:Мой честный Люат! Верно, тяжкий Удел достался вам, бедняжки. Я знаю только высший круг, Которому жильцы лачуг Должны платить за землю птицей, Углем, и шерстью, и пшеницей. Наш лорд живет не по часам, Встает, когда захочет сам. Открыв глаза, звонит лакею, И тот бежит, сгибая шею. Потом карету лорд зовет - И конь с каретой у ворот. Уходит лорд, монеты пряча В кошель, длинней, чем хвост собачий, И смотрит с каждой из монет Георга Третьего портрет.

До ночи повар наш хлопочет, Печет и жарит, варит, мочит, Сперва попотчует господ, Потом и слугам раздает Супы, жаркие и варенья, - Что ни обед, то разоренье! Не только первого слугу Здесь кормят соусом, рагу, Но и последний доезжачий, Тщедушный шут, живет богаче, Чем тот, кто в поле водит плуг. А что едят жильцы лачуг, - При всем моем воображенье Я не имею представленья!

Люат:Ах, Цезарь, я у тех живу, Кто дни проводит в грязном рву, Копается в земле и в глине На мостовой и на плотине,

Кто от зари до первых звезд Дробит булыжник, строит мост, Чтоб прокормить себя, хозяйку Да малышей лохматых стайку.

Пока работник жив-здоров, Есть у ребят и хлеб и кров, Но если в нищенский приют Подчас болезни забредут, Придет пора неурожаев Иль не найдет бедняк хозяев, - Нужда, недуги, холода Семью рассеют навсегда...

А все ж, пока не грянет буря, Они живут бровей не хмуря. И поглядишь, - в конце концов Немало статных молодцов И прехорошеньких подружек Выходит из таких лачужек.

Цезарь:Однако, Люат, вы живете В обиде, в нищете, в заботе. А ваши беды замечать Не хочет чопорная знать. Все эти лорды на холопов - На землеробов, землекопов - Глядят с презреньем, свысока, Как мы с тобой на барсука!

Не раз, не два я видел дома, Как управитель в день приема Встречает тех, кто в точный срок За землю уплатить не мог. Грозит отнять у них пожитки, А их самих раздеть до нитки. Ногами топает, кричит, А бедный терпит и молчит. Он с малых лет привык бояться Мошенника и тунеядца... Не знает счастья нищий люд. Его удел - нужда и труд!

Люат:Нет, несмотря на все напасти, И бедняку знакомо счастье. Знавал он голод и мороз - И не боится их угроз.

Он не пугается соседства Нужды, знакомой с малолетства. Богатый, бедный, старый, юный - Все ждут подарка от фортуны.А кто работал свыше сил, Тем без подарка отдых мил.

Нет лучшей радости на свете, Чем свой очаг, жена и дети, Малюток резвых болтовня В свободный вечер у огня. А кружка пенсовая с пивом Любого сделает счастливым. Забыв нужду на пять минут, Беседу бедняки ведут О судьбах церкви и державы И судят лондонские нравы.

А сколько радостей простых В осенний праздник всех святых! Так много в городах и селах Затей невинных и веселых. Людей в любой из деревень Роднит веселье в этот день. Любовь мигает, ум играет, А смех заботы разгоняет.

Как ни нуждается народ, А Новый год есть Новый год. Пылает уголь. Эль мятежный Клубится пеной белоснежной. Отцы усядутся кружком И чинно трубку с табаком Передают один другому. А юность носится по дому. Я от нее не отстаю И лаю, - так сказать, пою.

Но, впрочем, прав и ты отчасти. Нередко плут, добившись власти, Рвет, как побеги сорняков Из почвы, семьи бедняков, Стремясь прибавить грош к доходу, А более всего - в угоду Особе знатной, чтобы с ней Себя связать еще тесней. А знатный лорд идет в парламент И, проявляя темперамент, Клянется - искренне вполне - Служить народу и стране.

Цезарь:Служить стране?.. Ах ты, дворняжка! Ты мало знаешь свет, бедняжка. В палате досточтимый сэр Повторит, что велит премьер. Ответит «да» иль скажет «нет», Как пожелает кабинет.

Зато он будет вечерами Блистать и в опере, и в драме, На скачках, в клубе, в маскараде, А то возьмет и скуки ради На быстрокрылом корабле Махнет в Гаагу и в Кале, Чтобы развлечься за границей, Повеселиться, покружиться Да изучить, увидев свет, Хороший тон и этикет.

Растратит в Вене и Версале Фунты, что деды наживали, Заглянет по пути в Мадрид, И на гитаре побренчит, Да полюбуется картиной Боев испанцев со скотиной.

Неаполь быстро оглядев, Ловить он будет смуглых дев. А после на немецких водах В тиши устроится на отдых Пред тем, как вновь пуститься в путь, Чтоб свежий вид себе вернуть Да смыть нескромный след, который Оставлен смуглою синьорой...

Стране он служит?.. Что за вздор! Несет он родине позор, Разврат, раздор и униженье. Вот каково его служенье!

Люат:Я вижу, эти господа Растратят скоро без следа Свои поля, свои дубравы... Порой и нас мутит лукавый. - Эх, черт возьми! - внушает черт. - Пожить бы так, как этот лорд!.. Но, Цезарь, если б наша знать Была согласна променять И двор и свет с его отравой На мир и сельские забавы, - Могли прожить бы кое-как И лорд, и фермер, и батрак.

Не знаешь ты простого люда. Он прям и честен, хоть с причудой. Какого черта говорят, Что он и зол и плутоват! Ну, срубит в роще деревцо, Ну, скажет лишнее словцо Иль два по поводу зазнобы Одной сиятельной особы. Ну, принесет к обеду дичь, Коль удалось ее настичь, Подстрелит зайца на охоте Иль куропатку на болоте. Но честным людям никогда Не причиняет он вреда.

Теперь скажи: твой высший свет Вполне ли счастлив или нет?

Цезарь:Нет, братец, поживи в палатах - Иное скажешь о богатых! Не страшен холод им зимой, И не томит их летний зной, И непосильная работа Не изнуряет их до пота, И сырость шахт или канав Не гложет каждый их сустав. Но так уж человек устроен: Он и в покое неспокоен. Где нет печалей и забот, Он сам беду себе найдет. Крестьянский парень вспашет поле И отдохнет себе на воле. Девчонка рада, если в срок За прялкой выполнит урок. Но люди избранного круга Не терпят тихого досуга.

Томит их немочь, вялость, лень. Бесцветным кажется им день, А ночь - томительной и длинной, Хоть для тревоги нет причины.

Не веселит их светский бал, Ни маскарад, ни карнавал, Ни скачка бешеным галопом По людным улицам и тропам... Все напоказ, чтоб видел свет, А для души отрады нет!

Кто проиграл в турнире партий, Находит вкус в другом азарте - В ночной разнузданной гульбе. А днем им всем не по себе. А наши леди!.. Сбившись в кучку, Они, друг дружку взяв под ручку, Ведут душевный разговор... Принять их можно за сестер.

Но эти милые особы Полны такой взаимной злобы, Что, если б высказались вслух, Затмить могли чертей и шлюх.

За чайной чашечкой в гостиной Они глотают яд змеиный. Потом, усевшись за столы, Играют до рассветной мглы В картишки - в чертовы картинки. Плутуют нагло, как на рынке, На карту ставят весь доход Крестьянина за целый год, Чтобы спустить в одно мгновенье... Бывают, правда, исключенья - Без исключений правил нет, - Но так устроен высший свет...          

Давно уж солнце скрылось прочь, Пришла за сумерками ночь... Мычали на лугу коровы, И жук гудел струной басовой, И вышел месяц в небеса, Когда простились оба пса. Ушами длинными тряхнули, Хвостами дружески махнули, Пролаяв: - Славно, черт возьми, Что бог не создал нас людьми!

И, потрепав один другого, Решили повстречаться снова.

                      Эпиграммы* :

           К портрету духовного лица

Нет, у него не лживый взгляд.Его глаза не лгут.Они правдиво говорят,Что их владелец --- плут!

                

                  Книжный червь

Пусть книжный червь --- жилецрезного шкафа ---В поэзии узоры прогрызет,Но, уважая вкус владельца-графа,Пусть пощадит тисненый переплет!

               

          Поклоннику знаты

У него --- герцогиня знакомая,Пообедал он с графом на днях...Но осталось собой насекомое,Побывав в королевских кудрях.

Надпись на могиле школьного    педанта

В кромешный ад сегодня взят    Тот, кто учил детей.Он может там из чертенят    Воспитывать чертей.

              

            О черепе тупицы

Господь во всем, конечно, прав.Но кажеться непостижимым,Зачем он создал прочный шкафС таким убогим содержимым!

 

   Надпись на могиле честолюбца

Покойник был дурак и так любил чины,Что требует в аду короны сатаны.--- Нет, --- молвил сатана. --- Ты зол и даже слишком,Но надо обладать каким-небудь умишком!

   Эпитафия бездушному дельцу

Здесь Джон покоиться в тиши.Конечно, только тело...Но, говорят, оно душиИ прежде не имело!

   Проповеднику Лемингтонской церкви

Нет злее ветра этих дней,Нет церкви --- этой холодней.Не церковь, а какой-то ледник.А в ней холодный проповедник!Пусто он согрееться в аду,Пока я вновь сюда приду!

    Эпитафия твердолобому трусу

Клады земли тончайший слойНа это сердце робкое,Но башню целую постройНад черепной коробкою!

                 О плохих дорогах

Я ехал к вам то вплавь, то вброд.Меня хранили боги.Не любит месный ваш народЧинить свои дороги.

Строку из библии прочти,О город многогрешный:Коль ты не выправишь пути,Пойдешь ты в ад кромешный!

Стихи, написаные алмазом на окне гостиницы

Мы к вам пришли Не тешить взглядПрекрасным вашим домой,А для того,Чтоб смрадный адБыл местом,Нам знакомым.

Мы к вас стучалисьЦелый час.Привратник не ответил.И дай нам бол,Чтоб так же насПривратник ада встретил!

      Надпись на могиле скряги

Под камним сим погребеныТвои, скупец, останки.Ты можешь в царстве сатаныСлужить хранителем казныВ его подземном банке!

Надпись на официальной бумаге, которая предписывала поэту "Служить, а не думать"

К политике будь слеп и глух,Коль ходишь ты в заплатах.Запомни: зрение и слух ---Удел одних богатых!

      Девушке маленького роста

На то и меньше мой алмазГранитной темной глыбы,Чтобы дороже во сто разЕго ценить могли бы!

               Надгробная надпись

Прошел Джон Бушби честный путь.Он жил с моралью в дружбе...Попробуй, дьявол, обманутьТакого Джона Бушби!

Эпитафия преподавателю латыни

Тебе мы кланяемся низко.В последний раз сказав: "аминь!"Грешил ты редко по-английски.Пусть бог простит твою латынь!

               Потомку Стюартов

Нет, вы --- не Стюарт, ваша честь.Бесстрашны Стюартов сердца.Глупцы в семействе этом есть,Но не бывало подлеца!

Эпитафия старухе Гриззель Грим

Лежит карга под камнем сим.    И не могу понять я,Как старой ведьме Гриззель Грим   Раскрыла смерть обьятья!

          Капитану Ридделю при       возвращении газеты

Газетные строчкиПрочел я до точки,Но в них, к сожалению, малоИзвестий столичных,Вестей заграничных.И крупных разбоев не стало.

Газетная братьяИмеет пончтье,Что значит известка и глина,Но в том, что сложнее, ---Ручаться я смею, ---Она, как младенец, невинна.

И это пероНе слишком остро.Боюсь, что оно не ответитНа все бесконечное ваше добро...Ах, если б у солнца мне вырвать перо ---Такой, что греет и светит!

-----------------------------------------------------------

*Эпиграмма* - небольшое  сатирическое стихотворение, высмеивающее какое-либо лицо или общественное явление. (Надпись на надгробие)