Глава 3

   Давыд взял часы, раскрыл и внимательно рассмотрел их. У него большие были способности к механике; он любил возиться с железом, медью, со всякими металлами; он обзавелся разными инструментами -- и поправить или даже заново сделать винт, ключ и т. п. ему ничего не стоило.   Давыд повертел часы в руках и, пробурчав сквозь зубы (он вообще был неразговорчив): -- Старые... плохие...- прибавил: -Откуда?   Я ему сказал, что подарил мне их мой крестный.   Давыд вскинул на меня свои серые глазки.   -- Настасей?   -- Да; Настасей Настасеич.   Давыд положил часы на стол и отошел прочь молча.   -- Они тебе не нравятся? - спросил я.   -- Нет; не то... а я, на твоем месте, от Настасея никакого подарка бы не принял.   -- Почему?   -- Потому, что человек он дрянь; а дряни-человеку одолжаться не следует. Еще спасибо ему говори. Чай, руку у него поцеловал?   -- Да, тетка заставила.  Давыд усмехнулся -- как-то особенно, в нос. Такая у него была повадка. Громко он никогда не смеялся: он считал смех признаком малодушия.   Слова Давыда, его безмолвная улыбка - меня глубоко огорчили. Стало быть, подумал я, он меня внутренне порицает! Стало быть, я тоже дрянь в его глазах! Сам он никогда до этого бы не унизился, не принял бы подачки от Настасея! Но что мне теперь остается сделать? Отдать часы назад? Невозможно! Я попытался было заговорить с Давыдом, спросить его совета. Он мне ответил, что никому советов не дает и чтоб я поступил, как знаю. Как знаю?! Помнится, я всю ночь потом не спал: раздумье меня мучило. Жаль было лишиться часов - я их положил возле постели на ночной столик; они так приятно и забавно постукивали... Но чувствовать, что Давыд меня презирает (да, нечего обманываться! он презирает меня!)... это мне казалось невыносимым! К утру во мне созрело решение... Я, правда, всплакнул - но и заснул зато, и как только проснулся - наскоро оделся и выбежал на улицу. Я решился отдать мои часы первому бедному, которого встречу!