VIII

  Для Иринки наступило теперь счастливое время: снова возобновились её любимые прогулки в дальний лес с Лёвой, катанье с ним на лодке, уженье рыбы, собирание и сушка цветов для его гербария и, наконец, в жаркие дни, когда не хотелось никуда уходить далеко, совместное чтение Андерсена в «Саду Снегурочки», под сенью белых берёзок.

   Девочка страстно увлекалась этими сказками и готова была часами слушать, когда Лёва ей читал.

   Субботин зачастую даже раскаивался теперь, что купил эту книгу, до того она возбуждала и без того уж чересчур развитое воображение ребенка.

   Девочка представляла себя то маленькой русалкой, то воздушным эльфом, то ледяной королевой, но более всех ей все-таки нравилась русалочка, так беззаветно полюбившая принца и готовая ценой собственной жизни спасти его от смерти…

   Лёва вынужден был несколько раз перечитать ей эту сказку, и потом Иринка долгое время видела её во сне, причем принцем был всегда Лёва, а она — маленькой бедной русалочкой.

   При свидании девочка каждый раз подробно рассказывала эти сны Субботину и очень сердилась, когда рассудительный Лёва серьезно убеждал её, что все это глупости и что она так плохо спит только потому, что её чересчур поздно укладывают.

   — Здоровые люди никогда снов не видят! — уверял он. — Тебе следует вечером пораньше пить молоко и пораньше спать ложиться, и тогда всё будет хорошо.

   «Угораздило меня подарить ей эти дурацкие сказки! Ругал теперь сам себя юноша. — Девчонка и во сне и наяву только и бредит ими!» И он перестал читать Андерсена, предпочитая рассказывать ей почаще что-нибудь из естественной истории.

   Субботин частенько поражался странной мечтательности и чересчур пылкому воображению ребёнка.

  — Ну, Иринка понесла свою ахинею! — не раз смеялся Лёва, когда девочка, увлекаемая своею фантазией, уносилась невесть в какие неведомые страны и, конечно, напрасно старалась и его увлечь за собою.

— Ну как же ты не понимаешь?! — возмущалась Иринка. — Да ты только послушай, послушай, Лёва!

   — Чего тут не понимать, матушка, отлично все понимаю! Говорю тебе, ахинею несёшь! Принц на коне, а конь на осле, а осел на солнце, а солнце на луне!.. Черт знает, что ты тут мелешь! — вышучивал её нарочно Лёва. — Пойдем лучше, глупыш, червей копать, я сегодня после обеда собираюсь рыбу ловить, говорят, в нашей речке окуней развелось много!

   Девочка обижалась, но все-таки шла копать червей и затем отправлялась вместе с ним на речку.

    У Иринки также была своя маленькая удочка, и она закидывала её около удочки Лёвы.

   Субботин со страстью любителя внимательно следил за поплавком, а Иринка смотрела в воду, и не больше интересовали маленькие чёрные колюшки, мириадами игравшие на поверхности речки. «Как это им не холодно целый день в воде, и куда это они все спешат так? — с удивлением думала девочка. — Бегут, бегут!..»

  — Лёва, куда это они так бегут? — неожиданно прерывая молчание, спрашивала Иринка.

  — Ах, не мешай, пожалуйста, только рыбу спугнула! — нетерпеливо отвечал Лёва и снова закидывал свою удочку.

   Иринка замолкала и принималась опять глядеть на колюшек, а июньское солнце ярко освещало речку, и вода в ней казалась совсем золотою и местами так блестела, что было больно даже смотреть на неё.

   «Должно быть, у маленьких гномов в горах все так блестит!» — думала девочка, вспоминая сказку о подземном царстве карликов, где дома и улицы были из чистого золота, а деревья из драгоценных камней.

   Девочке очень хотелось бы поговорить об этих интересных гномах с Лёвой, но Лёва сказок не любил, он ничего хорошего не любил. Лёва совсем не понимает её, такой уж он, Лёва.

   Девочка тихонько вздыхала, на этот раз очень недовольная своим другом.

   Впрочем, размолвки бывали между ними довольно редки и обыкновенно быстро оканчивались по первому ласковому слову юноши.

   Однажды, придя к ней со своими книгами ещё до завтрака, Лёва с удивлением заметил, что девочка всё утро возится с каким-то небольшим ручным зеркалом.

   Уж не на себя ли ты так любуешься, Чёрный Жук?! — начал дразнить её Лёва.

   Иринка ничего не ответила. Она была слишком занята.

   Девочка стояла посреди лужайки, окруженная высокой травой, и, опрокинув зеркало себе на грудь, молча, очень серьёзно направляла его на небо.

  — Смотри, смотри, Лёва! — воскликнула она вдруг с восторженным оживлением, медленно подходя к тому месту, где он читал на траве. — Смотри! — И девочка указывала на отражение в зеркале.

  — Видишь, видишь, это мир падает, и облака меня обнимают, и я на небе!

  — Ну, мир-то, пожалуй, ещё не падает! — спокойно усмехнулся прозаический Лёва. — А вот ты, наверное, кувырнешься, сударыня, если будешь на ходу смотреть в зеркало! Брось, пожалуйста, эту глупую затею, Иринка, и отнеси поскорее зеркало к маме!

  Девочка обиделась:

— Какой, право, этот Лёва, ничего-то не понимает!

   Она совсем неожиданно сделала чудное открытие: всё небо как будто сразу опрокинулось вниз, и ей казалось, что она по облакам ходит, а Лёва и не посмотрел даже и называет все это глупой затеей. Какой, право, Лёва!

   Иринка, однако, послушно отнесла зеркало на место, но затем, вернувшись обратно, нарочно повернулась спиною к молодому человеку и уселась довольно далеко от него.

   — Сударыня, вы сердитесь? — Лева, заметив, что девочка обиделась, отломил длинную ветку тмина и начал тихонько щекотать ею сзади смуглую шейку Иринки. — Пожалуйте сюда, сударыня!

   Но Иринка отодвинулась ещё дальше.

— Говорят тебе, иди сюда, Чёрный Жук, и принеси мне твоей куриной слепоты в петлицу!

   Углы губ её слегка вздрагивали, ей очень хотелось улыбнуться, однако она всё ещё выдерживала характер и продолжала неподвижно сидеть спиною к юноше.

  — Ах ты так, ну хорошо же, хорошо же, если так! — в свою очередь делая вид, что серьёзно сердится, объявил Субботин. — В таком случае я сейчас же отправляюсь к Назимовым и буду просить у Милочки какого-нибудь цветочка из её сада, может быть, она будет подобрее ко мне!

  Лёва медленно собрал свои книги и начал разыскивать в траве фуражку…

   Но Иринка моментально загородила ему путь.

  — Лёвочка, Лёвочка! — взмолилась Иринка испуганно. — Не буду, не буду больше, Лёва, только не уходи, не уходи! — И две смуглые руки крепко обняли Лёву за шею.

   Лёва швырнул обратно свою фуражку и с явной охотой уселся на старое место.

  — Ну, если не будешь, то так и быть уж, на этот раз остаюсь! — объявил он серьёзно. — Поди-ка да собери поскорее большой букет в мою комнату, а я пока немного почитаю ещё, хотелось бы до обеда закончить эту книгу. Ты ведь не станешь мешать мне, Чёрный Жучок?