Да пожалуйста

После того дня, как я немного выпил с США, прошла неделя. Отец так и не узнал об этом, и слава богу, а Америка стал... Более ближе ко мне? Я не знаю.Все эту неделю прислуга видела меня и его только вместе, мы стали разговаривать о всяких забавных вещах, словно мы делали это не всего-навсего несколько дней, а несколько лет.И вот сейчас мы лежим у меня на кровати, наши головы находятся в парах десятках сантиметров от друг друга, и мы просто смотрим в потолок.– твой любимый цвет? – внезапно спрашивает Америка, поворачивая голову ко мне.– белый – точно отвечаю я – он напоминает мне о чем-то чистом, совершенно искренним, напоминающий о свободе, о том, что даже сквозь тёмную бездну ты сможешь выйти в белый свет, полный легкости на душе – вроде как удовлетворен своим ответом, я задал встречный вопрос – а твой? –– у меня не постоянное мнение, сегодня жёлтый, завтра фиолетовый – он тихо усмехнулся – вот сейчас белый нравится –– и почему же? – я тихо посмеялся в ответ.– потому что ты описал его так, что в него невозможно не влюбится – он не на долго замолчал, но как только я хотел заговорить, он начал первый – совсем забыл сказать – Америка встал с кровати и поправил толстовку на себе – сегодня к нам приезжает мои тётя и дядя –– во сколько и на сколько? – я перелез на ту же сторону кровати где и стоял США.– где-то в шесть и на один день – он сел на край маленького шкафчика около кровати – ты увидишь их только за ужином, так что не беспокойся – мне стало немного страшно за крепость шкафчика, но я не стал говорить это в слух – а вообще мы можем притвориться что отравились и не пойти –– и как часто ты это делал? – он расплылся в улыбке, от чего я сам улыбнулся.– не так часто, что бы меня заподозрили – он подмигнул мне.– на вряд ли получится, мой отец сразу различает, притворяюсь ли я, или мне правда плохо – у отца словно третий глаз открывается, когда я говорю, что мне не здоровится. Иногда я в шутку зову его гадалкой, на что он отвечает "вот скоро научусь проклянать, тогда-то ты и станешь у меня бархатным" – так что без меня –– если ты пойдешь, то и я пойду – заключил Америка.          Две семьи ждут у дверей Португалию и Испанию. Отцы разговаривали между собой, и иногда Франция выставляла своё слово, на что мужчины внимательно слушали, а после начинали обсуждать новую тему связанную с лепетом Франции, и так уже круг десятый.Америка стоял рядом со мной, и был одет почти так же, как и я, стандартный чёрный костюм, разве что рубашка растегнута на две пуговицы ниже.Мой взгляд остановился на его грудном кармашке, а точнее на тканевой салфетке, которая перестала быть ровной, словно её специально смяли.Я легонько толкнул его в плече, а когда он вопросительного покосился на меня, я указал на эту проблему, но что он отмахнулся, так и говоря "это не мои проблемы, пусть сама разбирается".Я развернул его к себе, и не замечая его потерянного взгляда, начал поправлять ткань.Всего несколько движений, и все было готово. После я провёл руками вниз по пиджаку, дабы хоть немного выпрямить мятую ткань. Но когда я вернулся к платку и медленно провёл костяшками пальцев по ткани, я услышал стук. Очень громкий и быстрый стук. Это сердце?Я поднял взгляд на лицо Америки. В его глазах что-то горело, а зрачок прыгал по моему лицу, словно не находя за что ухватиться. Моя рука осталась на том же месте, и сердце все так же стучало молотком.Я только сейчас понял. Я облапал его. Весь его торс. Мать твою.Я тут же оторвал руки от него, словно ошпареный.Как только он открыл рот, что бы что-то ответить, дверь начала медленно открываться, и мы оба повернулись в её сторону.– Португалия, Испания, как же я рад вас видеть! – тут же сказал Англия, как тётя и дядя США сделали шаг к нам.         Весь ужин я не мог думать ни о чем другом, как о произошедшем.Если не считать тонкую ткать, то я буквально весь его торс прощупал. Грудь, пресс. От этих мыслей начинает кружится голова.Но что он хотел сказать? Наверняка что-то важное. А его глаза? Они пылали как чертов костёр, или как бенгальский огонь. И плевать что в его чёрных как смоль глазах ничего толком не видно, я точно заметил это.– мурика, дорогой, подай соль – голос Испании словно разбудил меня. Мурика?Я поднял взгляд, и как обычно передо мной сидел Америка. Он сердито посмотрел на Испанию.– я же просил меня так не называть – он пытался улыбнутся, но она была наполнена наигранностью, слово он пытался так сдержать себя.– но тебе так нравилось именно эта версия твоего имени – вступился Португалия. Он насадил себе на вилку кусочек вареной картошки.– главное слово нравилось, дядя – Америка все же передал соль, но я так боялся что он начнёт трести склянку с солью что бы попасть в глаза Испании, что был готов сам попросить эту чертову соль.– нравилось, не нравилось, какая разница? – кажется от слов Испании у США начала пусьсировать венка на лбу.– давай тогда я буду называть тебя вертихвосткой? Тебя же тоже раньше так называли? –– Америка! – громкий голос Великобритании не дал Испании ответить Америке – поднимись к себе в комнату –Америка ждёт одну секунду. Две. Три – да пожалуйста – говорит он, после чего встаёт со стула и выходит из столовой. Все оставшееся время мы ели молча.          Я несколько раз постучал в дверь Америки. Ужин уже давно закончился, а Америка так и не вышел из комнаты. Если прислушаться, то в комнате тихо, словно там сейчас властвует только тишина.Ответа так и не последователо, по этому я вхожу внутрь.В комнате было пусто, и я уже хотел бежать к Великобритании и говорить что Америка исчез, как замечаю на кровати комок одеяла, который медленно опускается вниз и вверх. Нашёлся.Я двигаю стул рядом со столом, и сажусь на него, при этом смотря на этот комочек.А может он уже спит? А я внезапно вломился в его комнату и смотрю как он мило завернулся в одеяло.– если ты пришёл сказать какой я плохой сын, то можешь вернутся к себе в ка – США встаёт и вылезает из под одеяла, а когда понимает что я не тот, о ком он думал, он опять закутывается в одеяло, но не падая обратно на кровать – чего тебе? –– пришёл спросить как ты – его лицо искажается в удивлении, словно ему такое в первые говорят.– я – он опускает взгляд на одеяло – в порядке – он пытается выглядить  непринужденно, но ему явно не попасть в актёры.Я встаю со стула и сажусь на край кровати, а на расстоянии вытянутой руки все так же сидит Америка – хочешь выговориться? –Его глаза становятся размером с пяти рублёвой монеты, но он молчит.– я – он явно что-то хочет сказать, но что-то его останавливает.– хей – я беру его за руку, которая не скрывалась под слоем одеяла, и сжимаю в своей – я никому не расскажу, не бойся – его руки холодные, особенно пальцы, они будто окоченели.– они ведут себя так, будто моё мнение это просто пыль какая-то, а потом сами удивляются что я отношусь к ним не как к родне, и так каждый раз – Америка сжимает мою руку, толи от злости, толи от обиды – а ещё это чёртово "мурика", я что, на кота похож? –– если хочешь, я могу помочь с последним – он вопросительно посмотрел на меня – я могу называть тебя так, и ты не будешь реагировать на это – я хотел сказать что он похож на милого котёнка в некоторые моменты, но выкинул эти мысли далеко и на долго.Он смотрел на меня, словно ищя подвох, но так его и не найдя, он все же остановился на моих глазах – ну давай попробуем – Его глаза напоминали мне шарик шоколадного мороженого, возможно немного горькое из за шоколадной крошки, но все такое же вкусное, сладкое, манящее к себе...Внезапно я понял, мы пялимся на друг друга. – кхм – я отвел взгляд, и почувствовал как кровь приходит к щекам – пожалуй, я пойду спать – и только сейчас я почувствовал что я все ещё держу его за руку. – хорошо – он пытался продолжать смотреть в мои глаза, но я встал с кровати и быстро вышел и комнаты.Когда дверь за мной закрылась, я прикоснулся к сердцу.Слишком быстро стучит.         _________________________________________Возможно я тороплю их отношения, по этому колеблюсь между "добавить главу для развитие персонажей" и "лишняя вода в сюжете не нужна", по этому хочу спросить у вас, стоит ли писать доп.главу ╮(─▽─)╭А ещё новогоднее настроение не помогает мне, по этому я чувствую себя гринчем каким-то:")Всем хорошего чая (¬ω¬)