Глава 17

НиколасЭто было невероятно трудно. Забирая пьяную Ники из её машины, я обдумывал план. Сколько бы вариантов я не придумывал, страх потерять мою девочку пересилил все. В итоге мне пришлось идти на риск. Все или ничего. До последнего боялся, что она возненавидит меня, что я сделаю что-то неправильно, или перегну палку. Но я не мог её отпустить. Мою Ники. Эта девушка нужна мне, больше, чем кто-либо. Хочу преклонить мир к её очаровательным ногам. Слышать смех Моники и обнимать её каждый миг.Она проснулась и закричала. Когда я увидел мою девочку, такую сонную и злую, сердце сжалось и пустилось в пляс. Я был готов выполнить любое требование, только бы она осталась со мной. Чёрт, я знаю, что это было нечестно, но по-другому поступить я не мог. Моя девочка, родная, любимая. Шанс, что она будет со мной грел душу. Моника сказала заветное "да" и взорвалась в оргазме. Я притянул такую желанную добычу к себе, отстегнул наручники и стал целовать. - Моя хорошая, любимая, родная. - за каждым поцелуем говорил я. - Останься со мной, прошу.- Я останусь. - тихий ответ Ники и я становлюсь невероятно счастлив.Мы лежали в кровати, в обнимку, молча. Моя девочка восстанавливала дыхание, а я просто наслаждался моментом. Когла Моника стала дышать размеренно, снова вжал прекрасное тело в себя, целуя в шею:– Завтракать будешь? – шепчу на ушко.– Буду. – такой тихий и робкий ответ. Я все же переборщил?– Милая, все хорошо? – Да.– Ты точно в порядке? Может я перегнул палку? Где-то болит? Давай поцелую? – не на шутку испугался, ведь хотел достучаться до моей бестии, заставить себя выслушать и услышать, но никак не запугать и сделать по-настоящему больно. Ники подняла на меня взгляд, приподнимаясь на локтях, нежно улыбнулась:– Я в порядке. Ничего не болит. Но ты все равно поцелуй, я только "за", а потом покорми меня, кушать хочется дико! – озорные искры в голубых глазах успокоили. Все действительно хорошо. – Иди сюда, моя сладкая попочка, зацелую! – слова с делом не расходятся, поэтому я пристраиваюсь сзади, любуясь умопомрачительным видом. Хороша! Моя. Нежно целую красные следы от моей ладони, слегка масирую такую аппетитную часть Моники.Заканчиваю с нежностями, встаю и беру девушку на руки:– Теперь можно и позавтракать!***МоникаНиколас принес меня на свою стильную кухню и усадил на мягкий стул. Прямо так, голую. Затем снял со спинки другого стула свою черную рубашку и надел на меня. Я послушно просунула руки в рукава, позволяя застегнуть на себе несколько пуговиц, а сама думала обо всем произошедшем за прошлый вечер и сегодняшнее утро. Все было сложно. Ник попросил меня остаться с ним, собирается перевезти мои вещи к себе в дом. Но в качестве кого? Он говорил про то что хотел, чтобы я была рядом в качестве его девушки. Но хотел и хочет разные вещи. Конечно, поступки мужчины говорят за него. Я сижу в его рубашке, на его кухне, пока Ник сам готовит завтрак. Хозяин дома молчит, видимо, давая мне время собраться с мыслями. Всё-таки удивительно чуткий мужчина мне достался. Еще немного мысленно покрутила ситуацию так и эдак и наконец-то определилась с дальнейшими действиями:– Я очень ревнивая. – мой серьезный голос ворвался в мерное постукивание ножа.– Я тоже. Правда, мы с тобой – идеальная пара? – Николас обернулся и подмигнул мне, снова возвращаясь к приготовлению завтрака.– Я очень долго сплю в выходные и готовлю завтрак к обеду, а в будни вообще не готовлю, потому что предпочитаю подольше поспать. – Тогда в будни завтрак с меня, а в выходные готовишь ты. Будем валяться в постели до обеда в уикенд. – Я могу притащить работу домой, и даже в выходные погрузиться в решения рабочих вопросов.– Я тоже, маленькая. Зачем озвучиваешь очевидные вещи?– У меня проблемы с доверием, – достаю еще один аргумент в нашей словесной войне.– Ники, у меня такие же проблемы. Хотя я не считаю это проблемой. Не доверять всем – очень полезно. Я верю тебе, ведь ты пообещала никогда мне не лгать. В ответ обещаю, что никогда не предам и не обману тебя.– Я тебе верю, – а как тут не поверить? Тот, кому изменили на супружеской кровати, точно знает цену доверия. – Я не люблю убирать. Живя холостяцкой жизнью в собственной квартире, предпочитаю просто не мусорить, – может это убедит в том, что жить вместе – плохая идея? – Я тоже. Мы ведь работаем не для того, чтобы в выходные еще и убирать дома? Во вторник и пятницу приходит уборщица, наш дом будет убирать специально нанятый человек. А посуду моет посудомоечная машина, я буду складывать в нее посуду, а ты расскладывать чистую по местам, согласна?– Согласна. Погоди, наш дом?! – когда поняла что именно сказал Николас, смысл меня поразил.– Конечно, наш. Ведь мы теперь живём вместе, – Ник очаровательно улыбнулся, приближаясь ко мне, склонился и впился в губы умопомрачительным поцелуем. – Тебе омлет с сыром или без? – Без, – иначе, как полной капитуляцией, это назвать нельзя.После вкусного завтрака, состояшего из омлета с колбасками, овощного салата, тостов с джемом, апельсинового сока и чая, меня снова подхватили на руки. Николас отправился, со мной в качестве багажа, наверх. – Любимая, ты наелась? – Да, – мне ведь не послышалось, он снова признался мне в любви одним обращением?– Прекрасно, тогда нам нужно исправить одно упущение.– Какое? – о чем говорит этот крышесносный красавчик не представляю.– Мы официально вместе уже почти час, а я все еще не был внутри моей девочки, – он это промурчал, клянусь, промурчал мне прямо в губы, перед тем как впиться в них поцелуем!***Большую часть дня мы провели в постели, где Николас снова и снова приводил мне убедительные аргументы в пользу совместного проживания. Очень горячие аргументы. Кажется, он наверстывал все упущенные за два месяца дни. После обеда, который готовила уже я, параллельно отбиваясь от приставаний моего ненасытного мужчины, меня с почестями усадили на передние сидение авто, пристегнули ремнем безопасности и отвезли в дом Кэтрин, собирать вещи. Всю дорогу до пункта назначения, рука Николаса по-хозяйски лежала на моей ноге,  время от времени поглаживая чувствительную кожу. Я была счастлива и немного контужена от нежности, умопомрачительного секса и вкусной еды, поэтому ни чему не сопротивлялась и послушно собирала свои вещи по всему дому, кидая их в большой чемодан. Может, с этим расчетом меня и затрахали предварительно до звёздочек в глазах?Как бы то ни было, вещи я собрала, и даже свыклась с мыслью, что буду жить с мужчиной в его доме. Да, в его. С заявлением, что дом "наш" я в корне не согласна, нихрена особняк не наш. Но промолчала, так проще, чем спорить и потом еще убедительнее делать вид что согласна с Ником, когда на самом деле вообще не согласна. Счастливый Николас в одной руке нес мой чемодан, напрочь игнорируя наличие колесиков и ручки, а другой рукой крепко держал мою ладонь, направляясь прямиком к своей машине. Процедура повторилась в точности: меня усадили на пассажирское место и пристегнули ремнем безопасности. После этого Ник устроил мой чемодан в багажнике и помчал в сторону дома. Реально, помчал. – Мы куда-то спешим? – недоумение в моем голосе можно собирать лопатой.– Конечно спешим, маленькая: домой, в кроватку! Я не обнимал тебя два адских месяца, думаешь мне хватило пол дня чтобы восполнить недостаток тебя? Разумеется, мне не хватит! Я буду целовать мою девочку долго, с чувством, с тактом, с расстановкой! А то вдруг ты решишь, что я тебя не люблю, и снова сбежишь? – мужчина одарил меня озорной улыбкой, намекая на наличие юмора в своем ответе. Но не стоит забывать, что в каждой шутке есть доля шутки. Думала об этом всю короткую дорогу до особняка, взвешивая все "за" и "против" в своей голове.Стоило нам войти в комнату мужчины и поставить мой чемодан в гардеробной, примыкающей к спальне, я слегка сжала горячую сильную ладонь, привлекая внимание. Все это время меня продолжали держать за руку, видимо, чтобы все же не дала дёру.– Прости за мою глупость. Ты был прав тогда, нам нужно было поговорить. Прости, – большего сказать не смогла, не такой я человек, поэтому прижалась к мужчине, крепко обнимаю его за талию, на сколько могла обхватить, и целуя в область шеи.В ответ сильные руки прижали меня к горячему телу:– Моя сладкая, мы оба накосячили. Но все исправим, вместе. Я обещаю. – мои губы снова взяли в чувственный плен.