33

XXXIII Закончив сонет, я стал размышлять о том, кому он предназначен и под чьим именем должен появиться. Тогда я понял, что услуга моя была скаредна и незначительна, ибо я писал для лица, связанного столь тесными узами родства с преславной дамой. Поэтому, прежде чем дать ему сонет, я написал две станцы канцоны: одну действительно для него, а другую для себя, хоть и кажется, если не вглядываться внимательнее, что обе сложены для одного лица; но тот, кто пристальнее проникнет в смысл, увидит, что там говорят разные лица: один не называет эту даму своей дамой, другой же называет, как это всем ясно. Я дал ему и сонет и канцону, сказав, что написал их для него. Канцона начинается: "Который раз -- увы!.." -- и содержит в себе две части: в первой, то есть в первой станце, выражает скорбь этот дорогой моему сердцу друг, ближайший родственник моей дамы; во второй я сам ее оплакиваю; она начинается: "Незримо порождают воздыханья..." Итак, ясно, что в этой канцоне горько скорбят два лица: один -- как брат, другой -- как слуга.

Который раз -- увы! -- припоминаю, Что не смогу увидеть Прекрасную. В сердечной глубине Лишь злую скорбь и горечь ощущаю. 5 Твержу наедине: "Ты эту жизнь должна возненавидеть, Душа, могла бы ты предвидеть Все треволненья и отсель уйти. К печальным дням не простирай объятья". 10 И Смерть готов призвать я, Обитель тихую и цель пути. "Приди ко мне!" -- душа моя взывает, И тем завидую, кто умирает. Незримо порождают воздыханья 15 Рыдающие звуки. Я Смерти власть, печальный, возлюбил. Лишь к ней одной летят мои желанья С тех пор, как поразил Мадонну гнев ее. Всю жизнь на муки20 Я осужден. И в горести разлуки Ее красу не видит смертный взор. Духовною она красою стала И в небе воссияла, И ангелов ее восславил хор. 25 Там вышних духов разум утонченный Дивится, совершенством восхищенный.