22

XXII Затем, по истечении многих дней, как угодно было преблагословенному Владыке -- Который не пощадил и Самого Себя и предал Себя смерти,-- тот, кто был родителем столь великого чуда, каким была благороднейшая Беатриче, покинул нашу жизнь и вознесся поистине к вечной славе. Известно, что подобный уход скорбен для всех оставшихся, которые были друзьями отошедшего. Нет более близкой дружбы, чем между добрым отцом и добрым сыном, доброй дочерью и добрым отцом, а дама эта достигла высшей степени доброты, и ее отец, как полагали многие и что соответствовало истине, был очень добр. Ясно, что упомянутая дама преисполнилась горчайшей скорби. И так как по обычаю этого города женщины с женщинами и мужчины с мужчинами объединяются для печального обряда, многие дамы пришли туда, где Беатриче плакала, возбуждая сострадание. Увидев, что от нее возвращаются несколько дам, я услышал, как говорили они друг другу о том, как скорбит она; и среди этих слов я услышал следующее: "Поистине она так плачет, что видящий ее должен был бы умереть от сострадания". Дамы прошли мимо меня, и я пребывал погруженный в грустные размышления. Слезы порой струились по моему лицу, и я стремился их скрыть, закрывая глаза руками. Если бы я не ожидал, что услышу еще что-либо о ней, находясь в месте, мимо которого проходило большинство дам, ее покидавших, я скрылся бы, как только слезы нахлынули на мои глаза. Так, медля в том же месте, я увидел, как другие дамы проходят мимо, и я услышал их слова: "Кто из нас может быть радостной, ведь мы слышали, как звучали слова этой дамы, исполненные дивной печали". И вот еще иные дамы появились, говоря: "Этот плачущий здесь как будто видел ее такой, какой мы видели ее". Затем иные сказали обо мне: "Посмотрите на него, он сам на себя не похож, столь изменился он!" Так проходили мимо дамы, и я слышал их слова о ней и обо мне, как было сказано. Позже, предавшись размышлениям, я решился сложить слова, ибо для стихов представилась мне достойная тема, и в стихи заключить все, что слышал я от этих дам. Я охотно обратился бы к ним с расспросами, если бы расспросы были уместны, поэтому я счел возможным в моих стихах представить все происшедшее так, как если бы я вопрошал, а они бы мне отвечали. И я сложил два сонета: в первом сонете я задаю вопрос, задать который у меня возникло желание; во втором привожу их ответ, как если бы они мне ответили. Первый сонет начинается: "Смиренномудрие...", а второй: "Тебя узнать не можем..."

Смиренномудрие и состраданье На ваших лицах. Вам гляжу вослед. Очей опущенных мерцает свет. 4 Молю, нарушьте грустное молчанье. Иль дамы нашей слышали рыданье? Скажите, не таите ваш ответ!С ней плакал Бог любви у тайных мет, 8 И вас пленило скорбное мечтанье. Вы траурную видели любовь. Останьтесь здесь, не проходите мимо, 11 Откройте все, что знаете о ней. Я вижу слезы горестных очей,И, зная, что печаль неутолима, 14 Затрепетало это сердце вновь.

Сонет делится на две части. В первой я взываю к дамам и спрашиваю их, идут ли они оттуда, где она находится. Мне кажется, что я не ошибаюсь, ибо возвращаются они как бы облагороженные. Во второй части я прошу, чтобы они поведали мне о ней. Вторая часть начинается: "Вы траурную видели любовь". Следует второй сонет, как мы уже сказали ранее:

Тебя узнать не можем. Нам одним О нашей даме говорил не ты ли? Твой голос тот же, но черты застыли 4 Лица -- и ты нам кажешься иным. Источник слез твоих непостижим. Твои рыданья наши возбудили. Иль видел ты -- печали посетили 8 Ее и той же мукой ты томим? Оставь нас плакать на стезе печали; И утешающий нас согрешит. 11 Ее словам скорбящим мы внимали. Такой огонь в ее очах горит, Что, если б на нее взглянуть дерзали, 14 Мы умерли б -- нас скорбь испепелит.

Сонет делится на четыре части соответственно высказываниям четырех дам, в уста которых я вложил ответы; и, так как эти высказывания из уже упомянутого достаточно ясны, я не буду точнее определять смысл каждой части, удовольствовавшись тем, что только их обозначу. Вторая часть начинается: "Источник слез..."; третья: "Оставь нас плакать..."; четвертая: "Такой огонь..."