35

Эта неделя — последняя.

Слово “последняя” звенит в голове глухо, как удар в колокол. Оно не кажется реальным, не ощущается настоящим. Просто какое-то слово…Но с каждым днём это “последняя” всё больше давит на грудь. Всё ближе выпускной, экзамены, прощания.И в этой неопределённости возникает вопрос, который я прогоняю, но он всё равно возвращается:

“Увижу ли я Даню ещё?”Или это конец? Не какой-то трагичный, не финал в стиле кино. Просто… конец. Без слов, без прощания.Мы разойдёмся, будто и не было нас, как люди в метро после одной поездки.

Эта неделя — неделя непослушания. Мы договорились: каждый день — новый образ, новое настроение. Последняя возможность пошуметь, пошалить, быть самими собой перед тем, как жизнь скажет «будь взрослым».Сегодня — понедельник. День в чёрном.

Мы все пришли, как договаривались — одетые в чёрное с ног до головы. Атмосфера будто из фильма Тима Бёртона: немного странная, немного готичная, но с нашим юмором и легкостью.Но, вопреки ожиданиям, день прошёл... скучно. Плоско. Без вкуса.Я не разговаривала с Даней. Вообще.Ноль. Пустота. И эта пустота звенела громче всех слов, которые могли бы прозвучать.Он будто бы был, но одновременно — нет. Физически рядом, но ментально на другом континенте.

Единственный момент, когда я почувствовала, что дышу — это когда я сфоткала Соню и Бустера, дорисовала сердечко и выложила в общий чат.Реакция не заставила себя ждать: в классе прокатился тихий ржач. Смешки, шёпоты.Слава сначала не понял, в чём дело, пока Анчик не прошептал:— Глянь в чат.

Он посмотрел, понял, улыбнулся. Повернулся ко мне — я сидела сзади — и, с этой его фирменной полуулыбкой, сказал:— Жди докс. Я тебя взломаю. Снесу телегу.

Класс взорвался смехом. Улыбались все. Но, как обычно, больше всех — Соня. Она, похоже, реально поверила, что это всё про неё.После урока она написала в чат:

— Даша, выкладывай это на переменах :(Я не успела посмотреть (((

Я не знаю, зачем, но автоматически — как в 10 классе — написала Дане.

*— Боже, Соня такая тупая.**— Согласен.*

Снова мы на одной волне. Снова эти короткие, колкие фразы. Я не знаю, смеёмся мы над ней, над собой или над тем, что между нами больше нет ничего, кроме таких переписок.

Потом я скинула ему переписку Ани, где Соня писала ей, про то что не надо её фоткать каждый день со Славой:

*— А что ей не нравится шип?* спросил Даня. *— Пиздит.*

Я не могла остановиться — начала скидывать ему видео с Соней, которые мы снимали с ним раньше. Потом — голосовуху, где она говорила, что хочет быть феей. Даня только смеялся.И в этом смехе я будто снова услышала «нас». Старых. Настоящих.

Я спросила:*— А ты кем будешь?**— Никем.**— Почему? Это хайп, Дань, надо участвовать.**— Даш, это кринж.**— Нет.**— Скинь 2р, мне не хватает.**— Ща.**— Спасибо.*

Анчик тем временем написал с просьбой сделать историю. Я, в ответ, попросила у него часы на русском, чтобы списать диктант. Он согласился. Без вопросов.Какая-то простая забота. В этой неделе — каждый держит за руку, пока можно.

Вторник. День 90-х.

Этот день был настоящим взрывом. Пожалуй, самым живым за долгое время.Мы будто переместились в другое десятилетие, где все проблемы остались позади, и осталась только музыка, свобода и наши глупые, любимые шутки.

Мы слушали песни 90-х, смеялись, танцевали прямо в коридорах. Ярик, как всегда, на стиле — взял колонку и мы шли по этажам, как герои клипа. Сначала играли старые добрые треки, но потом ему надоело, и он врубил музыку с матами.Учителя смотрели на нас странно — с осуждением, с непониманием.А мы просто шли дальше. Смеясь. Кайфуя.Плевать на взгляды. Это наша неделя.

На английском я решила сесть рядом с Даней. Снова.— Эй, это моё место у окна.— Твоё место — у параши.

Старый, добрый Даня.Ему дали задание, но он, как всегда, побоялся списывать.

— Достань телефон и спиши.— Умная такая, сама достань.— Хорошо. На, держи. Списывай.

Он списал всё подчистую, потом лёг на парту.Я сняла подставку, положила учебник ему на голову — как корону.Анчик за нами не мог остановиться от смеха.Когда я ткнула Даню, чтобы он встал, учебник остался у него на голове, как шлем.И смех за спиной стал ещё громче.

Решила завести разговор с подъеба. Как обычно.

— Дань, тебе Соня нравится?— Нет.— А Лера?— Нет.— А кто?— Ярик.— Ты гей?— Да.

Я рассмеялась:— Ярик, Даня сказал, что он тебя любит.— А? Я его тоже.

Мы дружно похихикали.— Дань, вы поцелуйтесь после уроков?— Нет.— Почему?— Стесняемся.

Потом я, вдруг, резко — всерьёз.— Ты странный стал.— В смысле?— Ты изменился. Ты стал грубый. Только зашла — ты сразу с матами.— Где я матерился?— Да ты орёшь на меня.— Блять, Даш, отвали от меня.— Вот. Опять.— Ты достала со своими истериками.— Я достала? А ничего, что ты их устраиваешь?— Я? Устраиваю?— Да. Ты.

Сзади — в тему, как всегда — Анчик:— Ууу, семейные разборки...— Да отвали ты тоже! — крикнула я.

— Даш, завянь со своими истериками— холодно сказал Даня

— Знаешь что, Лазарев… пошёл ты.

Я просто встала и ушла. Села подальше. Всё внутри будто оборвалось. Никаких эмоций. Просто — пустота. Тишина после бури.

Я уже не чувствую нервов, я просто устала.Вальс превратился не в романтику, как хотелось бы, а в какую-то обязанность, в мучительный ритуал.Мне кажется, я уже ненавижу этот вальс.Я танцую с Сатиром — и уже даже не злюсь. Мы научились двигаться вместе, с ним даже весело — на автомате, без нервов.

Но… всё равно. Иногда взгляд соскальзывает на Даню.Он стоит в углу, смеётся.С кем? Конечно, с Сапфирой.

Она рассказывает что-то — кажется, про бывшего — и он просто ржёт в голос.Смеётся так, как не смеётся со мной уже очень давно.И в этот момент во мне начинает закипать… не ревность. Нет.Скорее — злость. Безысходная, немая, глухая злость.

Мы с Сатиром продолжаем репетировать.И наступает тот момент…Момент, когда я и Даня должны легко, синхронно — как по нотам — коснуться ладонями.Пятюня. Контакт.Но в этот раз, когда мы сближаемся, я просто прохожу мимо. Без взгляда. Без жеста.Он, будто в ответ, поднимает руку и просто показывает мне "класс". Насмешливо и грустно одновременно.Я прохожу мимо.Холодно. Молча.И иду к Анчику. И да, начинаю срываться.

— Блять, да можешь ты руку выше поднимать? Мне приходится нагибаться!

Он, как обычно, с каменным лицом:— Так я не виноват, что ты дылда.

Сначала я пыталась игнорировать. Но всё повторялось снова и снова.И в какой-то момент — просто треснула его.Эмоции взорвались. Всё, что копилось — вышло.И началась ссора. Настоящая, громкая. Почти истерика.

Даня, как друг, встал на сторону Аня.Но другие уже видели — он делал это назло. Специально.Он провоцировал.Он знал, что я сорвусь.И ему это, кажется, даже нравилось.

И тут голос Ани и Сабины, словно гром среди тишины:

— Анчик, не смей орать на Дашу!

Он, с обычной своей флегмой:— Это она орёт на меня, блядь, ладно..

Повторяем сцену. Снова этот момент — ладонь в ладонь.Но теперь… теперь Даня вдруг наклоняется ко мне, тихо, почти шёпотом:

— Ты не забывай мне руку давать.

Я, глядя прямо в его глаза:

— А я не забываю. Я просто не хочу тебе её давать.

— Ммм… понятно.

Вот и всё. Без эмоций. Без драмы. Просто — финал сцены.Я собираюсь, ухожу домой.А они — остаются. Там, в школе. Все вместе.

Я думаю — ну и ладно. Пусть остаются.А потом… в чате начинают сыпаться **кружочки от Сапфиры**.Смех. Шорохи. Голос.

— Ой, а мы в прятки играем!

Она. И он.Они прячутся вместе.Она шепчет, он смеётся.Это не важно, что происходит — важен сам факт.Она рядом с ним, а меня — как будто больше нет.

Я просто выключаю телефон. Без слёз, без слов.Просто — тишина. И темнота.

___________________________________________

Главы до середины июня выходить не будут!!!