19

Мне снится сладкий сон, словно я лежу на облачке, и оно мягким коконом обволакивает меня. Так тепло и хорошо, что словами не передать. Просыпаться не хочется от слова совсем. Поэтому я позволяю себе понежиться подольше, удобнее устраиваясь в объятиях «облачка». На краю сознания скребётся фоновая тревога, будто что-то не так, но я лениво отмахиваюсь от всех мыслей и снова погружаюсь в мир грёз, не позволяя себе проснуться.Я уже и забыла, когда в последний раз мне было так хорошо. И, самое главное, спокойно.Второе пробуждение происходит после того, как я твёрдо убеждаюсь в том, что выспалась и полна сил. Да и лучик солнца последние пять минут упорно продолжает щекотать веки, не давая вновь окунуться в объятия Морфея. И немного раздражая.Лениво разлепляю глаза. Кряхчу, собираясь потянуться всем телом, но не тут-то было — что-то не даёт мне это сделать. Я предпринимаю вторую попытку, но и она сопровождается провалом.Ощущение, словно меня связали!Просыпаюсь окончательно. Смотрю перед собой и абсолютно не узнаю пространство.Комната мне не знакома и она точно не моя! Один только тренажёр на стене уже намекает на то, что спальня мужская.Перед глазами огромное панорамное окно в пол, в которое щедро светит осеннее солнышко. И оно же подтверждает промелькнувшую мысль о том, что уже перевалило за полдень. В углах — собранный тюль и не запахнутые с ночи портьеры. Ремонт в стиле хайтек убеждает в состоятельности владельца квартиры. А аскетичность и минимализм не оставляют сомнений — я не ошиблась в предположениях, хозяин комнаты точно мужчина.Пульс за пару секунд разгоняется до максимальных значений. Кровь ревёт в сосудах.Прислушиваюсь к своим чувствам и понимаю, что никто меня не связывал. Просто кто-то, лежащий позади, сложил на меня свои тяжеленные конечности и не испытывает при этом никаких угрызений совести. Он так же, как и я пару минут, назад блаженно сопит и видит десятый сон. И, наверняка приятный.В ужасе хочется закричать или, как минимум, не сдаваться без боя. Дать отпор тому, кто лежит позади меня и, судя по всему, обнимает, топя в своих медвежьих объятиях. Но мозг вовремя гасит любые зачатки паники или неадекватных действий, подкидывая воспоминания о вчерашнем дне в ускоренном режиме просмотра.Минута тех самых пяти стадий… И возникает принятие.Вырываться уже не хочется. Но я вдруг с невероятным стыдом осознаю, что именно объятия Кораблина сочла тем самым «облачком».Жар опаляет щёки. Провалиться сквозь землю не получится при всём желании, но я благодарна уже лишь тому факту, что лежу не лицом к Егору, а спиной. Да и он ещё спит. У меня есть возможность незаметно ускользнуть.А потом меня будто молнией поражает.Куда?Запал и стыд стихают, уступая место печали. Я ничего не могу с этим поделать. Равно как и смириться с тем, что мама выгнала меня из дома и даже не беспокоится обо мне. Хоть убейте, я никак не могу осознать и принять тот факт, что родители могут так поступить со своим ребёнком.Я бы так никогда не поступила… — Чего вздыхаешь? Уже третий раз за последние пять минут. — Раздаётся, как гром среди ясного неба, хриплый бас позади. Он настолько отличается от привычного мне голоса брюнета, что я чуть не подскакиваю на месте от испуга.Но, видимо, я уже начинаю привыкать к тому, что Кораблин всегда подкрадывается и появляется, как чёрт из табакерки, потому что на физическом уровне даже не дёргаюсь, хотя и немного испугалась от неожиданности.Третий, значит… А я и не заметила, что вообще вздыхаю.— Я думала, ты спишь. — Констатирую вместо ответа. Убегаю. Не хочу говорить с Егором о своих переживаниях и отношениях с родителями. Это личное и касается только моей семьи.— Да, и спал бы дальше, если бы кое-кто не начал ёрзать и вздыхать. — Ворчит брюнет.— Ну, уж извини, я не виновата, что у тебя такой чуткий сон. — Фыркаю, смущаясь.Какие бы эмоции меня не одолевали, самая яркая — то, что я спала с мужчиной в одной кровати. И до сих пор лежу с ним в обнимку. — Да и ты сам лишил меня свободы, так что твои проблемы. Надо было спать в другой части кровати, а не тянуть ко мне свои загребущие ручонки. Это уже становится плохой привычкой. — Дёргаю плечами, намекая на объятия, о которых я не просила.И, хотя я возмущаюсь, на самом деле в глубине души очень благодарна Егору за всё. И за вчерашнее и за то, что не оставил меня одну ночью. Я вспомнила, как мне снилась мама. Как я открыла глаза, а брюнет сидел рядышком на краю кровати и гладил меня по голове.Успокаивал.Вспомнила свою просьбу остаться, адресованную Кораблину… Это не было сказано сквозь сон или неосознанно. Вчера я действительно нуждалась в человеческом тепле. В нём.Именно в нём — шарашит пониманием.Доказательство этому тот факт, что я, несмотря на слова, продолжаю лежать рядом и позволяю Егору меня обнимать. Прижиматься к своей спине. И… — Плохой? А мне вот кажется, что привычка вполне себе приятная. Согласись?Егор сгребает меня в охапку, перебивая мысли. Не давая додумать и кое-что понять.Сбивает с толку и вновь вгоняет в краску тем, что утыкается носом в изгиб моей шеи. А потом и вовсе осторожно целует её.Я резко выдыхаю. Вся подбираюсь. Остатки сонливости слетают, словно их не было совсем. Тело прошибает током, а низ живота опаляет жаром.— Егор? — Осторожно спрашиваю его, но сама не понимаю, о чём именно. В мыслях самый настоящий хаос.— М? — Раздаётся глухое. Дыхание парня застревает в моих волосах — Кораблин зарылся в них носом.— Что ты делаешь? — Сглатываю.— Что я делаю? — Глупо повторяет за мной.— Это!— Что это? — Говорит он и продолжает выводить кончиком носа непонятные узоры на моей коже. Заставляет покрываться мурашками от каждого его выдоха.— Егор! — Я пытаюсь, чтобы мой голос звучал строго, но получается испуганный писк. — Прекрати!— Прекратить что? — Он будто издевается, и смущение переходит в возмущение.— Ты прекрасно понимаешь, о чём я!— О чём ты?Я взрываюсь. Не выдерживаю. Полная гневного возмущения, умудряюсь развернуться на сто восемьдесят градусов. И лишь в последний момент осознаю свой провал, забывая гневную тираду, которую собиралась выпалить.Мы оказываемся так близко, что не только наши носы и наши губы соприкасаются, ведь Егор так и не уменьшил силу, с которой сжимал меня в объятиях. Наоборот, как только мы оказались лицом к лицу, его тиски сжались сильнее.Дыхание спирает в груди. Его катастрофически мало. Я дышу, как загнанная в угол добыча. И боюсь вымолвить хоть слово — любое движение моих губ сымитирует поцелуй.Глаза брюнета прикрыты. Изумрудная радужка кажется тёмной из-за зрачка, который заполонил всё доступное ему пространство. Сам парень не далеко от меня ушёл — его вздымающаяся грудь чаще соприкасается с моей. Он даже губы разомкнул, вдыхая кислород ртом.— Валч… Взгляд Кораблина подёрнут поволокой. Его ладонь, лежащая на пояснице, внезапно начинает движение вверх. Пальцы Егора выписывают узоры вдоль всей спины. И это, казалось бы, невинное поглаживание, вызывает целую бурю эмоций в моей душе. И в теле.Меня потряхивает. Во рту становится очень сухо. Взгляд сам собой опускается вниз и прилипает к губам брюнета. В голове туман, но я точно могу выкроить единственное связное желание — желание, чтобы губы парня накрыли мои.Наверное, меня можно читать, словно открытую книгу, потому что уже в следующую секунду Егор улавливает то, что транслирует мой взгляд. Он приникает к моим губам.Сминает их. Вначале мягко и неторопливо, позволяя мне привыкнуть к нему. К темпу . А затем у него будто крышу сносит.И у меня тоже… Кораблин сминает ладонями мою спину. Ощутимо впивается пальцами, прижимая к себе ещё ближе, хотя до этого мне казалось, что ближе уже некуда. Я сама льну к Егору, ища больше ласки, с удивлением и небольшим испугом отмечая, что мне не просто нравятся поцелуи и прикосновения парня… Я хочу большего.И на этот раз останавливать себя или Кораблина не собираюсь. Я до какого-то зуда под кожей, до дикого безумия в крови хочу окунуться в это пожарище с головой. Хочу отдаться этим чувствам и больше ни в чём себя не ограничивать.Поэтому я с не меньшим пылом начинаю отвечать на поцелуи Егора. Пусть неумело, пусть не совсем попадая в ритм, но со всей страстью, которая впервые охватила меня. Мои руки осторожно, изучающе скользят по торсу парня снизу вверх, а достигнув мощной шеи, я обхватываю её руками и топлю ладони в коротких волосах парня на затылке.— Чёрт подери, Валя… — Хрипит Соколовский, на мгновение отрываясь от моих губ. — Ты понимаешь, что я не смогу остановиться? Зачем ты меня провоцируешь? Если это какая-то игра или личные счёты, лучше заставь меня прекратить прямо сейчас.На лице брюнета застывает мучительное выражение. Он борется сам с собой, тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять. Хмурится и рвано дышит, словно зверь.Но загвоздка в том, что я сама не хочу, чтобы он останавливался.Что это — помутнение сознания, сознательный поиск утешения или же самое настоящее и искреннее желание к этому мужчине, держащему меня в своих объятиях — не знаю и знать не хочу . Главное — чувства, что охватывают меня, когда Егор ко мне прикасается. Когда целует. Когда ласкает.Остальное уже не так важно.Возможно, я пожалею потом, но… Сейчас я впервые хочу прислушаться к себе.Уступить чувствам и в кой-то веки отпустить разум. Ни о чём не думать.Вместо ответа, я уже сама приникаю к его губам. Брюнет болезненно стонет, но не отталкивает меня, и я считаю это своей маленькой победой над ним.Подхватив меня под бёдра, Кораблин усаживает мою податливую тушку на себя, перемещая нас из горизонтальной плоскости в вертикальную. Я инстинктивно скрещиваю ноги у парня за спиной. И, оказывается, так даже удобнее.Но появляется фактор, который остужает мой пыл в одно мгновение — я буквально сижу на внушительном бугре, который недвусмысленно намекает о сильном желании Кораблина.Брюнет это чувствует, но вместо слов провокационно трётся между моими раздвинутыми ногами. Вынуждает меня заёрзать. И это только усугубляет моё и без того шаткое положение.Меня одновременно одолевают две абсолютно противоположные эмоции: ток внизу, посылает жаркие пульсирующие волны желания по всему телу, а страх перед неизвестным ледяными щупальцами вытаскивает трезвый рассудок на поверхность.Удивительно, но Егор очень тонко чувствует любые перемены в моём настроении. Я уже не в первый раз подмечаю этот факт. А теперь ещё раз убеждаюсь в этом.— Дурочка, — усмешка искривляет губы парня. А голос всё такой же хриплый. — Сама не знаешь, чего хочешь.— Знаю! — Упрямо заявляю я и тянусь к его губам, но Егор в последний момент увеличивает расстояние между нашими лицами.— Не знаешь. — Тише произносит он.Я пылаю от возмущения. Или смущения. Ситуация крайне неоднозначная.Меня… отвергли?Страсть, которая захватила, в одну секунду оборачивается слезами. Они крупными каплями замирают в моих глазах, готовые вот-вот сорваться вниз. И, судя по ошарашенному взгляду парня, напугать эту каменную глыбу непредсказуемой даже для меня самой реакцией.Но нас обоих прерывает громкий, внезапный пиликающий звук откуда-то из глубин квартиры.Мы оба замираем в объятиях друг друга. Синхронно оборачиваемся в сторону вновь повторяющейся трели. И, если поначалу я думаю, что это звонит телефон Егора, то со второго раза понимаю — это дверной звонок.Мелодия не стихает. Тот, кто решил наведаться в гости к Кораблину, настойчиво продолжает трезвонить. Внезапному гостю, похоже, совсем не знакомо такое чувство, как тактичность.Брюнет не торопится ссаживать меня с себя. Но по его лицу понятно — он догадывается, кто может стоять за дверью. И не испытывает особого желания открывать её визитёру.— Давай, притворимся, что никого нет дома? — Очень тихо шепчет парень.Но у меня от его слов, как шестое чувство срабатывает. В груди всё сдавливает от неприятного предчувствия. Мне вдруг становится до тошноты противно от себя самой. От того, что я чуть было не переспала с Кораблиным.Чем я вообще думала?Явно не мозгами… — Пойди, открой. — Неловко слезаю с брюнета и отползаю к краю кровати. Егор меня не удерживает. Лишь недовольно провожает взглядом. — Мало ли… Ничего не ответив, Кораблин поджимает губы и встаёт с кровати. Приглаживает растрёпанные чёрные волосы на макушке и выходит из спальни. Плотно прикрывает за собой дверь, оставляя меня одну.И эта деталь настораживает ещё больше. Подкармливает мои подозрения относительно визитёра.Он не хочет, чтобы я что-то увидела или услышала?Нервная дрожь сотрясает тело, когда я на цыпочках крадусь к двери. Прислоняюсь к ней ухом, ощущая себя невоспитанным ребёнком, который суёт свой нос, куда нужно и куда нет.И уже в следующую секунду слышу женский голос.Гостья возмущает и шипит:— Почему я не могу войти, Егор? Что за игры? Пары пропустил, на звонки не отвечаешь!— Ты мне что, мамочка, контролировать меня и следить за моей жизнью? — Грубо отвечает ей Егор. Судя по голосу, на его лице иронично-высокомерная маска.— Я твоя девушка! — Ахает гостья, и я узнаю пришедшую по интонации.Елена Крицкая. Брюнетка, которая угрожала мне и Полине в уборной, и настоятельно рекомендовала держаться от Кораблина подальше.Но, вопреки ситуации, ужасает меня другая мысль.Пары! Мы проспали пары! У меня вообще всё из головы вылетело после вчерашних событий! А Егор продлил амнезию своей внезапной выходкой… Гадство!Прикусив губу, я бросаюсь к стеклянному столику напротив панорамного окна, на котором бесхозно лежит яблочный смартфон мажора. Нажимаю на экран, и у меня волосы дыбом встают, когда часы показывают полтретьего дня.Я пропустила все три пары… О, нет… Нет-нет-нет!Положив чужой телефон обратно на столик, падаю в огромное кресло рядом. На то, чтобы осознать масштаб последствий, хватает пары минут. Меня больше не волнует гостья и бабник Кораблин. Да и самому Егору, похоже, уже не скрыть ничего и не отмазаться, если он вообще собирался это делать, потому что Крицкая вошла в раж и закатила истерику на всю квартиру. И, вероятно, подъезд тоже зацепила.— Кто она? Чего молчишь?! Я же всё равно узнаю кто! Да я на ней живого места не оставлю! — Раздаются истерические вопли за дверью спальни. — Где эта шлюха? Здесь?— Не забывайся! — Угрожающе басит брюнет. — Я тебе ничего не обещал. Лучше по-хорошему покинь мою квартиру.— Ты пожалеешь об этом Кораблин! — Кричит брюнетка. Не нужно видеть её лицо, чтобы понять — девушка в гневе. — Я так просто это не ос… — Входная дверь с грохотом захлопывается, и я больше не слышу ничего.Какое-то время в квартире стоит полная тишина.А я… я уже ничему не удивляюсь и никак не реагирую на это. Слишком много неприятных событий за последние две недели. Слишком много потрясений. Поэтому просто подбираю ноги, сворачиваясь в кресле поудобнее, обхватываю их руками и кладу подбородок на колени. Мой безразличный взгляд устремляется в панорамное окно.В такой позе меня и находит Егор. Он не тратит время на нелепые объяснения и оправдания. Они никому из нас не нужны. Кто мы друг другу, по сути? Бывшие одноклассники? Заклятые враги? Временные сожители из-за того, что мажор решил поиграть в добряка?— Прости за это. — Выдаёт, в конце концов.Парень не приближается, и я ему за это благодарна. Меньше всего на свете мне бы сейчас хотелось отбиваться от Кораблина.— Тебе не за что просить прощения. Это твоя жизнь. Твоя девушка. — Тихо отвечаю я, не отрывая взгляда от красивого вида на элитные многоэтажки с зеркальными окнами. — И лучше бы тебе с ней объясниться, пока это недоразумение не вылилось в нечто плохое и не стало слишком поздно.— Ты неправильно поняла наши с Леной взаимоотношения.Мне не нужно смотреть на Егора, чтобы убедиться в том, что он кривится.— Да тут нечего понимать. Это твоё дело. Почему это вообще должно меня волновать? — Меланхолично произношу мысли вслух. Пожимаю плечами.Но, видимо, брюнету абсолютно не нравится такая реакция, потому что он встаёт передо мной, загораживая панорамные окна.— Может, потому, что мы десять минут назад спали вместе в этой кровати?Целовались? — Зло подмечает мажор. Жалит в самые уязвимые точки.— Это не имеет значения. — Выпаливаю я, отводя взгляд от Кораблина, который скрещивает руки на груди и не сводит с меня испытывающего взгляда.— Вот как? — Угрожающе понижает голос. — Не имеет значения? Не думал, что для тебя ничего не значит вот так вот вести себя с парнем, Валя. — Неприятным тоном выплёвывает Егор.Я понимаю, о чём он, и мне становится стыдно. Уши начинают гореть, а на языке вертятся слова оправдания. Но в последний момент я с силой сжимаю челюсти, вынуждая себя молчать.— Нечего сказать? — Уточняет брюнет.У меня всё болезненно сжимается в грудной клетке. Я кидаю на мажора затравленный взгляд, прежде чем с губ срывается совсем не то, что я хотела сказать на самом деле.— Нечего.— Понятно.На скулах парня играют желваки. Ещё какое-то время он прожигает меня своими изумрудными глазами, а потом делает шумный вдох. Запускает руку в волосы, лохматит их и пинает ни в чём неповинную ножку кровати.— Хорошо! Замечательно! Прекрасно! Пусть будет по-твоему, Карнаухова. — И вновь этот ледяной тон, знакомый мне со старшей школы. — Смотри, не пожалей об этих словах чуть позже.— Не пожалею, — очень тихо бормочу я, убеждая себя в первую очередь. Но брюнет слышит.— Не зарекайся. — Зло хмыкает парень. — В холодильнике есть продукты. — Сухо бросает он, переводя тему . — Там есть чистая одежда и полотенца, — кивает на встроенный шкаф. — Бери, что хочешь. Меня не будет дома до завтрашнего утра. Вот ключи. — Кидает на стеклянный столик связку и зло хватает свой смартфон. — Не скучай, седовласая.С этими словами Егор стремительным шагом покидает квартиру, оставляя меня одну с полным раздраем на душе.