3

Поднимаюсь на седьмой этаж по лестнице — лифт как обычно не работает. Дом старый. Но ноги, после пережитого, идут медленно, будто по вязкому болоту. Заплетаются. Я цепляюсь за перила. Оседаю. Адреналин схлынул, а вместе с ним ушли ступор и последние силы, поддерживающие меня в вертикальном положении.Паника и страх обрушиваются на меня, как бурный водопад на голову — одним мощным потоком. Я сажусь прямо на бетонную ступеньку третьего этажа. Подтягиваю к себе колени, утыкаюсь в них лбом и разражаюсь тихим плачем. Мне хочется исчезнуть из этого гадкого мира хотя бы на пару часов.Не знаю, сколько я так сижу и плачу. Минуту? Полчаса? Это становится абсолютно неважным, когда сквозь небольшое приоткрытое окно лестничной клетки помимо свежего ветерка до слуха доносятся звуки драки.Я перестаю плакать. Судорожно всхлипываю и зачем-то поднимаюсь. Как сомнамбула подхожу к окну. Дворик всё также непрогляден из-за отсутствия нормального освещения, но глаза, привыкшие к темноте, различают смутные силуэты. Они двигаются хаотично — не разберёшь, кто дерётся.Но голоса… Эти голоса теперь присоединятся к главному кошмару моей жизни и будут сниться чуть ли не каждую ночь. Я уверена. Забыть такое я смогу не сразу.На мгновение мелькает мысль: а что если среди дерущихся пьяных гопников, которые не поделили что-то между собой,Кораблин?Я содрогаюсь. Какое мне вообще дело до этого?Хочу отмахнуться. Уйти. Сделать вид, что мне нет дела до того, изобьют Егора за его длинный язык или нет.Я даже делаю несколько шагов вверх по лестнице. Но с рыком, с ненавистью к собственной совести, останавливаюсь. Достаю смартфон, чудесным образом оказавшийся в правом кармане джинс, и набираю номер полиции. Сообщаю о драке, называю адрес. И облегчённо выдыхаю, когда слышу:— Вызов принят. Патруль уже в пути.Я не буду уподобляться Егору. Он заслужил, не спорю. Но я — не такая, как он.Посидит сутки в обезьяннике, ничего с ним не будет. Может, как он сказал, у самого мозги на место встанут.Утираю слёзы рукавом джинсовой куртки. В голове пусто. И, наверное, я сошла с ума,но я не могу заставить себя уйти с лестничной площадки. Взор всё также прикован к злополучному дворику, откуда доносился уже злой, ироничный гогот гопоты.Похоже, Кораблин проигрывал. Если он там вообще был, а не ушёл благополучно восвояси.Представив Егора, лежащего на земле, избитого, с кровоподтёками и синяками, чувствую, как внутри назревает протест. Я ненавижу себя за это. Ненавижу, что несмотря ни на что, не могу желать ему зла. Поэтому, надеюсь, что брюнета нет среди дерущихся. И до самого приезда полиции вглядываюсь в темноту, пытаясь узнать, нет ли там Егора.Машина с мигалками появляется неожиданно не только для пьяных гопников, но и для меня. Я вздрагиваю от звука сирен, и выныриваю из вязкого потока собственных мыслей. С усердием вглядываюсь во дворик, освещенный светом фар, и с ужасом понимаю, что оказалась права.Егор лежит на земле, окруженный гопниками, как стаей шакалов. Его одежда грязная и изорванная. И, похоже, его били ногами… Увидев ментов, гопота матерится и бросается в разные стороны, кто куда, оставляя Кораблина валяться на земле. В итоге, те, кого действительно нужно было наказать, просто скрываются в тёмных подворотнях. Егору придётся отдуваться за всех.Эта мысль душит.Он всё же помог мне. Пусть и своеобразно… Ты не можешь его оставить вот так,Валя… Я не даю себе времени на раздумья. На дрожащих ногах несусь вниз. Открываю тяжёлую подъездную дверь и за пару секунд преодолеваю эти злосчастные двести метров, которые не смогла дойти до подъезда, не отыскав проблем на свою блондинистую голову.Полицейские только останавливают машину перед Егором, который поднимается с земли, когда я оказываюсь рядом с ним. Фары ослепляют меня, поэтому я лишь слышу, как открываются и захлопываются двери полицейской машины.— Твоих рук дело? — Тихо спрашивает Кораблин, намекая на полицию.Я протягиваю ему руку, чтобы помочь встать, но он её игнорирует, глядя на ту, как на ядовитую змею, которая может ужалить в любой момент. Его губа разбита. Кровь небольшой струйкой стекает по подбородку.Заметив мой взгляд, он быстро утирает её, но делает только хуже, размазывая красную жидкость по лицу.Я сглатываю, потому что меня слегка мутит. Но, кроме разбитой губы и грязной одежды, не нахожу на парне иных видимых повреждений. Видимо, по лицу его ударили один раз и, судя по всему, он упал. А после… Тряхнув головой, отбрасываю всякие мысли о насилии.— Валя? — Настойчиво шипит Егор, склоняясь ко мне ближе. — Ты? — Презрительно кивает в сторону ментов.Я понуро опускаю голову.— Я хотела, как лучше… — Мямлю неповоротливым языком.— А получилось, как всегда! — Низко рычит брюнет и, приобняв меня за талию, притягивает к себе.Я не успеваю удивиться такому повороту событий, потому что Егор разворачивает нас к служителям закона и ослепительно скалится во все тридцать два.— Здравия желаю, — первым здоровается с мужчинами в форме.— Здравствуйте, здравствуйте. — Один из них оглядывает нас суровым, строгим взглядом, от которого я вся внутренне подбираюсь. И напрягаюсь.Он мне совсем не нравится. Но ведь эти люди приехали сюда, чтобы нам помочь?На вид полицейским около тридцати. Совсем молодые. Но их взгляд не сулит ничего хорошего. С каждой минутой мне всё сильнее становится не по себе, и я невольно прижимаюсь к боку Кораблина поближе.Как там говорят? Свой тюремщик ближе к телу?Я едва успеваю подавить нервный, ироничный смешок от собственных мыслей.— Кто из вас звонил в полицию? — Задаёт вопрос тот, что постарше. Обращается он в основном к Егору.А вот второй скользит по мне таким же взглядом, каким недавно смотрел на меня главарь тех гопников. Нехорошим. Масляным.— Я звонил. — Уверенно отвечает брюнет. — Перед тем, как ввязаться в вынужденную драку.Я удивлённо кошусь на него, наверняка, выдавая нас с головой, но ничего не могу с собой поделать.Егор… покрывает меня? Что происходит с этим миром?— То есть, вы добровольно признаёте, что были участником. — Не спрашивает, утверждает тот полицейский, что старше.— Ой, да давай просто закроем их, пусть посидят в изоляторе. Вызов был? Был. Другие участники драки сбежали, не искать же. А отчёт писать надо… — Ухмыляется второй, всё не сводя с меня взгляда.— Но как? — Вырывается у меня. Я совсем не понимаю, что происходит, почему нас хотят упечь за решётку? — За что? Мы ведь жертвы нападавших!— Их это не волнует, Жемчужинка, — быстро шепчет мне на ухо Егор. — Они поймали нас. Так что помолчи, пожалуйста.Это неуместно, но… Моё сердце внезапно обмирает от того, как брюнет назвал меня.Я поднимаю глаза на Кораблина и смотрю на него так, будто вижу впервые. Будто передо мной вовсе не мажор, что издевался надо мной столько лет, а кто-то другой. С этим  Егором не страшно. Не омерзительно от его теплых, согревающих объятий. От его руки, лежащей на моей талии под курткой.— Будете шептаться, статью за хулиганство припишем. — Бросает один из них. — Сами в машину сядете или придётся волоком тащить?— Ну, что вы так сразу, — заискивающим тоном говорит брюнет. Но я чувствую, что он нервничает. Его пальцы, покоящиеся на моём животе, сильно впиваются в кожу. — Может, договоримся? Кому нужны эти проблемы? Скажете, что во дворе никого не нашли.С этими словами, свободной рукой Егор достаёт из внутреннего кармана кожаной куртки, наверняка дорогущего лэйбла, портмонэ и выуживает из него золотую карточку.Глаза ментов загораются алчным светом.Но тот, что старше, видимо, научен лучше.— Подкупить нас хочешь? — Сводит брови на переносице и скрещивает руки на груди, расставив ноги на ширине плеч.— Отблагодарить, — поправляет его Егор. — Хорошие люди приехали на вызов.Помогли нам спугнуть чертей. За помощь полагается благодарить.Оба полицейский заметно расслабляются и довольно ухмыляются.— Двадцатка каждому. За каждого. — Выразительно и с намёком понижает голос полицейский.Кораблин пожимает плечами.— Как скажете, господа.Далее, не отпуская меня от себя, брюнет переводит деньги на счёт этим двоим, и они, наконец, уезжают. Но перед этим они на прощание иронично салютуют нам. Явно глумясь и издеваясь над моей тупостью.А я ведь действительно не знала, что наши служители закона… такие!Стоит машине скрыться за поворотом, Кораблин шарахается от меня и очень протяжно вздыхает. Глубоко. С чувством. Будто его сильно достало всё, что связано со мной.— Прости, — вырывается, прежде чем я успеваю подумать.— И почему ты такая идиотка? — Он трёт переносицу указательным и большим пальцами. — Почему от тебя столько проблем?Вопросы явно риторического характера, поэтому я угрюмо молчу. Внутри все чувства смешались, и я больше не могу однозначно относиться к Кораблину. По крайней мере, точно не сегодня.Возможно, завтра я буду ненавидеть Егора ещё больше. Но… не сегодня. Я слишком устала от всего. Слишком.— Ну, что, седая девочка-проблема, веди меня к себе домой.Что?Я зависаю от того, что меня даже не соизволили спросить. Прозвучало, как приказ.— А не слишком ли ты обнаглел, Кораблин? — Ошарашенно произношу я. А у самой сердце трепыхается в груди, как крылья колибри, стоит представить мажора в своей захолустной советской квартирке.И стыдно, и… А что «и»?Я вновь зависаю, не находя ответа.— Вот и вся твоя благодарность. Что и следовало от тебя ожидать, — презрительно фыркает парень.— Это неправда! Я благодарна тебе! — Протестую, сжав руки в кулаки.— Тогда давай уже зайдём хотя бы в подъезд! Ты думаешь, эти черти далеко ушли? — Пугающе низко говорит брюнет, и я содрогаюсь от одной только мысли, что те гопники могут вернуться.Он прав… — Пошли, — бурчу я, неосознанно хватая Егора за руку.Так проще идти в темноте. И дело вовсе не в том, что мне на самом деле страшно до мороза по коже.Если Егор и был изначально против моего самовольство, по итогу он ничего не говорит, покорно следуя за мной. Лишь губы поджаты и взгляд изумрудных глаз, направленных на меня, сверкает из-под густых чёрных ресниц.Мы молча заходим в подъезд и так же молча поднимаемся на седьмой этаж. И лишь оказавшись у дверей собственной квартиры, я облегченно выдыхаю, понимая, что дышала через раз, пока мы шли.Выпустив руку брюнета из своего захвата, достаю ключи дрожащими руками. Не с первого раза попадаю в замочную скважину, но, в конце концов, дверь поддаётся.Кораблин, глядя на всё это, лишь пренебрежительно фыркает себе под нос. Даже язвительные комментарии оставляет при себе.Да уж, сегодня с ним явно что-то не так.— Проходи. — Киваю на вход.— Ты меня, как кота, первым запускаешь что ли?Я удивлённо кошусь на Егора, не понимая его настроение от слова «совсем».Это он сейчас что, пошутил? Без сарказма? Без издёвки? Без злобы? Просто пошутил?Треш… — Как пушечное мясо, — мрачно выдаю я и впихиваю его в прихожую, быстро закрывая за нами дверь.Если вечно бдящая бабуля по имени Афанасия Никифоровна заметит, что я посреди ночи привела к себе парня, мне  несдобровать. Сначала она позвонит арендодательнице, жалуясь на меня, на чём свет стоит. Та в свою очередь — родителям. Круг замкнётся. И в итоге мне достанется — будь здоров. Потому что поверят точно не мне.— Чего пихаешься? — Возмущается Егор, проходя вперёд на пару шагов дальше, чем нужно, и пачкая своими мажористыми кедами мне коридор.— Куда по чистому! — Хватаю его обратно за порванную и некогда белую кофту и тяну на себя.Получается, как в плохом кино.Егор не удерживается на ногах от неожиданности, заваливается на меня. Я с ужасом смотрю на тушу, которая вот-вот меня раздавит, так же, как кролик на удава — даже не пытаясь избежать столкновения. Всё равно уворачиваться некуда.Но Кораблин каким-то чудесным образом в самый последний момент успевает поймать равновесие. И помогает ему в этом входная дверь, в которую он упёрся руками по обе стороны от моей головы. Не пострадавшей, слава всем богам.Мы так и застываем друг напротив друга. Лицом к лицу. Я сглатываю, а Егор тяжело и рвано дышит.Не найдя ничего лучше, пищу тоненьким голосом:— Тебе плохо? Изумрудные глаза прожигают меня, от чего в районе груди и живота становится жарко.Очень. Мне хочется отодвинуться, но я понимаю, что если шелохнусь, наша шаткая «конструкция» упадёт.— Видать сильно об голову приложили, — хрипит парень, — раз я о таком думаю.— О… чём?Но вместо ответа брюнет пожирает взглядом мои губы. И мне становится предельно ясно о чём.Я сначала бледнею. Потом краснею. Меня кидает то в жар, то в холод. Я, как и Кораблин, начинаю тяжело дышать, потому что воздуха в коридоре перестаёт хватать.Нужно срочно открыть окно! Душно… Как же душно!— Ты не мог бы… — Я упираюсь ладонями в плечи Егора, ощущая себя максимально неловко. И странно.Я не могу разобрать то, что чувствую прямо сейчас.Кораблин делает очень глубокий, тяжелый вдох и прикрывает глаза, с силой сжимая веки.— Это что? Малина? — Спрашивает неожиданно.— Малина? — Переспрашиваю. А потом до меня доходит. — Ты про шампунь? — Хлопаю глазами, мечтая, чтобы парень поскорее отодвинулся. Но он, как специально, не торопится.Наверняка назло.— Шампунь. Господи, — хрипло смеётся брюнет и, наконец, отодвигаясь, выравнивается. Закрывает лицо рукой и продолжает беззвучно сотрясаться от смеха.— Что? — Не выдерживаю я. — Что происходит, Егор?— Егор? Ты назвала меня по имени? — Его брови взлетают вверх. Похоже, парень в тотальном шоке.Впрочем, как и я.Я игнорирую его вопрос, смущаясь ещё больше. Хотя казалось бы — куда ещё больше?— Причём тут мой шампунь? — С нажимом повторяю я.Соколовский стоит на расстоянии двух шагов от меня, и разум постепенно возвращается на круги своя. Что радует.— Притом, что это — дешёвка. — Припечатывает он и скидывает кеды. — Жесть, Карнаухова. Я, конечно, знал, что ты не закупаешься в дорогих бутиках, но не настолько же!— Ты сейчас вылетишь из квартиры, я тебе это обещаю! — Злясь на себя за то, что мне становится стыдно от его слов, уже жалею, что не оставила мажора на улице.И что я творю? Боже… А главное, зачем?!Ответов нет, поэтому я просто яростно смотрю на парня. Включаю свет в прихожей, чтобы он оценил. Но вместо этого упираюсь взглядом в большую ссадину с кровоподтёком на скуле и болячку на губе, которая вновь стала кровоточить после того, как этот шкаф поржал надо мной.— Ванная там, — указываю на дверь справа по коридору.— Благодарю, — язвит Егор и скрывается за ней.Только после этого я вздыхаю с облегчением, приваливаясь к стене. Но легче не становится, потому что в голове всплывает острый вопрос:«И что мне теперь делать с главным врагом моей жизни, который, судя по всему, собирается остаться у меня ночевать?!»