Глава 34

Массимо— Я не позволю встать тебе с этой постели Массимо! — приказным тоном говорит Микаэлла упирая руки в талию. На ней темные джинсы, которые идеально облегают ее фигуру и белая футболка, обтягивающая грудь. Я на секунду закрываю глаза пытаясь отогнать эти мысли. Мне не нужны сексуальные введения о моей жене, которая так старалась бросить меня и сбежать. — И ты все еще не закончил с едой — кивает она на поднос рядом со мной, к которому я почти не прикасался. — Почему ты здесь Микаэлла? — сужаю я глаза, черт, что это я говорю?! — Я там где должна быть — Неужели? — мой внутренний голос хочет чтобы она больше не находилась рядом, он уже устал от предательства и потерь, но я с ним не солидарен. Я все еще не в силе ее отпустить. Но и простить ее выходку тоже. Это сложно... я и хочу чтобы она ухаживала за мной, но в то же время не желаю ее прикосновений. — Ты можешь сколько угодно отталкивать меня Массимо, но ты вылижешь до чиста этот поднос с едой! Тебе нужны эти гребанные силы! — Микаэлла, не переходи черту, — тихо говорю — Я не какой-то там мальчик бегающий за тобой на задних лапках — чувствую как в ее глазах поселяется страх, она сглатывает и видимо ей нечего сказать. — Да, ты не какой-то мальчик, ты мой муж черт возьми и ты съешь эту еду, сам потому что не захотел чтобы я помогла тебе... — Я не инвалид, мои руки функционируют! — Я что-то не вижу — вскидывает она бровями. Я сказал этой женщине что убил ее отца, а она даже не пошевелила бровью. Я конечно был уверен что она не будет в отчаянии, но не до такой степени. — Мне нужно работать, я и так провел слишком много времени в этой гребанной кровати, где мой отец? — Ты не встанешь! — Где черт побери мой отец?! Она глубоко вздыхает и по видимому сдается. — Я его видела в кабинете. — Отлично. — Еда — кивает она на поднос — А, ты можешь ее забрать. Микаэлла произносит что-то не разборчивое и недовольно топает из спальни. Это вызывает во мне улыбку, но она сразу исчезает, когда я встаю и направляюсь в кабинет своего отца. — Массимо, почему ты встал? — говорит он поднимая очки на переносицу. — Отец, мне нужно кое-что сказать тебе — Я слушаю — Я убил Леона и Стефано — сразу говорю я, он какое-то время молчит, затем опускает очки — Какого хрена Массимо? Ты что убил своего тестя и дядю? — Этот кусин сын мне не дядя, ты знал что они занимаются торговлей детьми? Я уже несколько месяцев был на хвосте у этой шайке, и когда узнал кто замешан в этом то не поверил этому. Он просто стоит и смотрит на меня шокированным взглядом. — Я...я нет конечно, не знал чем они занимались, бедные дети, тебе удалось их всех спасти? — Да, мы перекрыли их, когда они рассаживали детей по машинам, для дальнейшего маршрута. Они были накачаны наркотиками отец, наркотиками! — подаюсь я вперед и мое тело начинает дрожать, чувствую как острая боль колит в бок. — Это чудовищно. — Ты знал об этом? — спрашиваю я его вновь В его глазах появляется гнев. — Ты это серьёзно? Ты черт возьми серьёзно спрашиваешь своего отца об этом?! — Ответь — Нет! Я не знал! И я не замешан в этом чтобы ты знал — яростно отвечает он и я бы соврал если бы не сказал что его слова успокоили меня хоть немного. — Хорошо — это все что остается мне сказать, потому что я черт возьми не хочу чтобы мой отец как-то был замешан в этом дерьме. Если бы это было так, мне бы пришлось применить крайние меры, а мне этого совсем не хочется. — Хорошо. Массимо...твоя рана... Я бросаю взгляд на свой бок и замечаю как белоснежная перевязка постепенно приобретает красный оттенок. — Черт — Я позвоню Симону чтобы он позвал дока — Не стоит, я сам, надо просто сменить повязку — выхожу я из кабинета отца и когда вхожу в спальню, наклоняюсь чтобы открыть ящик, где находится аптечка. В бок вновь вонзается острая боль, от того что я наклоняюсь, но я не обращаю на это внимания. — Массимо? Что ты... — глаза Микаэлла расширяются, когда она смотрит на мой окровавленный пластырь — Боже! Твоя рана — подбегает она ко мне — Все в порядке, я просто перенапрягся — Тебе нельзя трогать ее, ты занесешь инфекцию — тянется она к моей руке и убирает ее от раны. Ее прикосновения такое приятное, но в то же время ужасно болезненное. Я не могу сказать что моя любовь испарилась к ней в один миг, но осознание того что она оставила меня, так же как и моя проклятая мать, заставляет мое сердце обливаться кровью. — Нет! Я сам — слишком резко говорю я — Нет, ты не сможешь, тебе нельзя наклоняться — не успокаивается она — Я сказал не прикасайся ко мне черт возьми! — хватаю я ее за запястье и ее взгляд встречается с моим. В ее глазах боль и я могу даже разглядеть как блестят ее глаза, от непролитых слез. Тут же разжимаю пальцы и отпускаю ее запястье, чувствуя всепоглощающую вину за то что причинил ей боль, хоть и не хотел этого. Черт, порой я даже сам себя не понимал, я хотел чтобы она почувствовала то что и я, но одна лишь мысль о том что я смогу ей навредить заставляет меня презирать все свое существование. Ее нижняя губа дрожит и она делает шаг назад поспешно вытирая одинокую слезу. — Я сообщу Симону, чтобы он помог тебе — говорит она и выходит из кабинета. — Блять! Я швыряю антисептик который держал в руках в стену и он глухо приземляется на пол.

*** Симон помогает мне с перевязкой и меня никак не покидает чувство вины, по отношению к Микаэлле.

— Эй ты как?

— Как видишь. Но рана почти зажила, так что все в порядке

— Массимо я о другой ране — пристально смотри он мне в глаза

— Не понимаю, о чем ты

— Все ты прекрасно понимаешь, если захочешь я займусь документами о разводе и ...

— Ты с ума сошел?! О чем ты говоришь черт возьми?

— Массимо я вижу какую рану она открыла у тебя в груди

— Пошел ты Симон, я справлялся и с ранами по хуже

Одна только мысль о том, что Микаэллы больше не будет рядом сеет еще большую боль в мою грудь. А мысль о том, что к ней кто-то прикасается, заставляет все мышцы в моем теле напрячься и убить кого-то, в данный момент Симон стремится стать этим трупом.

— Ты причиняешь боль самому себе Массимо

— Это тебя не касается, я хочу эту боль, если ее будет причинять Микаэлла.

Проходит еще три дня и мои швы снимают, хоть и предупреждают о том, чтобы я не перенапрягался. Я слушаю дока в пол ухо, потому что все мои мысли витают около Микаэллы, три дня назад она вышла из спальни и с тех пор как она узнала о ранении, это единственные несколько дне, которые она не посещала меня. Она была в отчаянии когда покидала комнату и поэтому не долго думая я выхожу из спальни и направляюсь на ее поиски. Я словно забываю о том что она сделала, но по дороге к нашей спальне я впервые задумываюсь о том почему она это сделала, и вспоминаю то самое сообщение, которое пришло ей на электронный адрес, которое я поспешно удалил. Она хотела поступить в университет, и я черт возьми не знаю, как, но ей это удалось. Сомневаюсь что Гаспаро сам нанял для нее репетиторов, как тогда ей это удалось? Не найдя Микаэллу в спальне, я все же захожу в комнату и в нос сразу ударяет ее сладостный аромат, аромат, который я постоянно вздыхал и был осердим им еще совсем недавно. Я прохожу в глубь комнаты и замечаю на кровати ее шелковый халат, в котором она была несколько дней назад. Я беру материал и не осознавая свои действия прижимаю его к своему носу и вдыхаю ее аромат, как это делал раньше. Черт возьми, я так тоскую по ней, по ее теплу и манящему маленькому телу, которую прижимал к себе каждую ночь. Пока ее дурманящий аромат не начинает сводить меня с ума, бросаю материал вновь на кровать и выхожу из комнаты. Мои ноги ведут меня словно по назначенному маршруту, хотя я понятия не имею в каком направлении, я просто чувствую острое желание увидеть ее. Вновь взглянуть в ее глаза. Когда я прохожу мимо кабинета отца, я слышу голос и замираю. — ....Так что Микаэлла, ты согласна? В белом конверте перед тобой деньги, столько что ты не будешь в них нуждаться еще долгое время, твой паспорт и бумаги на развод, тебе просто надо подписать в прочем, это не так уж и важно, я и сам позабочусь об этом — говорит мой отец и кровь леденеет у меня в жилах. Какого хрена тут происходит? — Массимо уже легче, ты не будешь чувствовать вину за то что оставила его в таком состоянии. Я возможно перестаю дышать и проходит год, пока я слышу ответ Микаэллы. — Я согласна... Моя рука замирает над ручкой двери, я сдерживаю себя из последних сил, чтобы не ворваться внутрь и не взглянуть ей в лицо. Но мои ноги приросли к зеле и я не могу сдвинуться черт возьми, в груди просто образовалась дыра с размером в Галактику, и которая увеличивалась словно в арифметической прогрессии. Поспешно удаляясь оттуда, я прокручиваю слова отца. Зачем черт возьми это ему? И был ли я для Микаэллы только ношей угрызения совести? Лишь это держало ее рядом со мной все это чертово время? Зайдя в комнату, мне вновь захотелось крушить все, чертова алчная сука. Вот кто она. Все ее слова про то что моя мать была не права, просто расплываются перед моим взором, она в тысячу раз хуже. Потому что заставила меня поверить, что я нужен ей, в то что я достоин любви, моя мать хотя бы никогда не врала мне, она меня призирала и всячески показывала это. А Микаэлла...она бьет под дых, я как дурак поверил, что она способна полюбить меня, но все было лишь обманом с самого начала...