1

Когда я был маленьким, мне всегда казалось, что вместе срождественскими праздниками начинается весна. "Декабрь - вот это зима", -думал я. В декабре погода, по большей части, суровая, серая. Рассветаетмедленно, город с утра тонет в сизом, морозном тумане, а деревья одетыгустым инеем сиреневого цвета: солнца целый день не видно, и только вечеромзамечаешь след его, потому что долго и угрюмо рдеет мутно-красная заря втяжелой мгле на западе... Да, это настоящая зима! Я с нетерпением ждал святок. Когда в конце декабря я бегал по утрам вгимназию, видел в магазинах сотни блестящих игрушек и украшений,приготовленных для елок, видел на базаре целые обозы с этими зеленымизагубленными для праздника елочками, а в мясных рядах - целые горы мерзлыхсвиных туш, поросят и битой, ощипанной птицы, я с радостью говорил себе: - Ну, теперь уж близко праздник! Скоро настоящая зима кончится, и делопойдет на весну. Я на целые две недели уеду в деревню и буду там встречатьначало весны. И мне казалось, что только в деревне и можно заметить, что начинаетсявесна. Мне казалось, что только там бывают настоящие светлые, солнечные дни.И правда, ведь в городе мы забываем о солнце, редко видим небо, а большелюбуемся на вывески да на стены домов. И вот, наконец, наступал давно желанный, радостный день. Вечером вдруграздавался звонок в сенях нашей квартиры, я стремглав бежал в прихожую инаталкивался там на высокого человека в большой енотовой шубе. Воротник этойшубы и шапка на голове высокого человека были в инее. - Папочка! - взвизгивал я в восторге. - Уйди, уйди, я - холодный, - говорил отец весело, и действительно, отнего так хорошо пахло морозной свежестью, снегом и зимним воздухом. Весь этот вечер я не отходил от отца. Никогда я не любил его так, как вэти вечера, никогда не засыпал так сладко! Я засыпал, упоенный мечтами о завтрашнем путешествии в деревню, иправда - это было веселое путешествие! Поезд быстро бежит среди ровныхснежных полей, вагон озарен утренним солнцем. Белый дым волнующимися клубамиплывет перед окнами, плавно упадает и стелется по снегу около дороги, а повагону ходят широкие тени. Свет солнца от этого то будто меркнет, то сноваврывается в окна яркими, янтарными полосами... Даже весело то, что в вагонетак много народу, так тесно и шумно! Но вот и одинокая, знакомая станция среди пустынных полей. Тихо-тихо вполях после грохота поезда! Откинешься в задок саней, прикроешь глаза - итолько покачиваешься и слышишь, как заливается колокольчик над тройкой,запряженной в протяжку, как визжат и постукивают на ухабах полозья. Коренниксеет иноходью, передние поджарые лошади, пофыркивая, несутся вскачь, комьяснегу бьют в передок, а около саней, быстро-быстро, как змея, вьется длинныйкнут кучера. Обернешься - и кажется, что полоса дороги выскальзывает из-подполозьев, бежит назад, в ровное снежное поле... А потом - шагом по занесенным вьюгами лугам, под обрывами с нависшимитяжелыми снегами! Огромными раковинами завиваются внутрь гребни снеговыхнавесов. Ясно и резко отделяются их чистые, холодные изваяния от фона неба:небо снизу кажется темно-темно-синим! Пристяжные играют, на ходу хватаютгубами и отбрасывают снег... - Балуй! - грозно кричит кучер, щелкает кнутом, - и опять постукиваютсани на ухабах, и звонко заливается колокольчик под мерно качающейсядугою... А между тем уже догорает короткий день; встали лиловые тучи с запада,солнце ушло в них, и наступает тихий, зимний вечер. Над посиневшими снегамизалегает к востоку морозная мгла ночи. Сливается с нею вдали снежная дорога,и мертвое молчание царит над степью. Только полозья тихо скрипят по снегу, изадумчиво позванивает колокольчик: лошади идут шагом. Овсянки бесшумноперелетают перед ними по дороге... Мужик на розвальнях пристал за намигде-то на перекрестке, и заиндевевшая морда его шершавой, низенькой ибокастой лошадки, которая трусит рысцой за нашими санями, равномерно дышиттеплым паром в мой затылок. - Не наезжай! - раздается иногда голос нашего кучера среди мертвогомолчания поля. И мужик тоже что-то покрикивает, соскакивает на раскатах и сновабочком, на бегу, вваливается в свои дровни. А кругом все темнеет и темнеет, и уже ночью въезжаем в знакомое село.Ночь темная, но звездная; мелкие звезды содрогаются острыми синимиогоньками, крупные блещут переливчатым блеском разноцветных камней. На селееще краснеют кое-где оконца в смутно чернеющих избах... В чистом, морозномвоздухе звонко отдаются скрип порот или лай собачонки... И чувство глубокого довольства и покоя наполняет душу, когда, наконец,медленно въезжаешь на сугроб перед крыльцом освещенного и теплого"деревенского домика!