Сорочинская ярмарка. Часть VI

- Сюда, Афанасий Иванович! Вот тут плетень пониже, поднимайте ногу, да не бойтесь: дурень мой отправился на всю ночь с кумом под возы, чтоб москали на случай не подцепили чего.Так грозная сожительница Черевика ласково ободряла трусливо лепившегося около забора поповича, который поднялся скоро на плетень и долго стоял в недоумении на нем, будто длинное страшное привидение, измеривая оком, куда бы лучше спрыгнуть, и, наконец, с шумом обрушился в бурьян.- Вот беда! Не ушиблись ли вы, не сломали ли еще, Боже оборони, шеи? - лепетала заботливая Хивря.- Тс! ничего, ничего, любезнейшая Хавронья Никифоровна! - болезненно и шепотно произнес попович, подымаясь на ноги, - выключая только уязвления со стороны крапивы, сего змиеподобного злака, по выражению покойного отца протопопа.- Пойдемте же теперь в хату; там никого нет. А я думала было уже, Афанасий Иванович, что к вам болячка или соняшница пристала: нет, да и нет. Каково же вы поживаете? Я слышала, что пан-отцу перепало теперь немало всякой всячины!- Сущая безделица, Хавронья Никифоровна; батюшка всего получил за весь пост мешков пятнадцать ярового, проса мешка четыре, книшей с сотню, а кур, если сосчитать, то не будет и пятидесяти штук, яйца же большею частию протухлые. Но воистину сладостные приношения, сказать примерно, единственно от вас предстоит получить, Хавронья Никифоровна! - продолжал попович, умильно поглядывая на нее и подсовываясь поближе.- Вот вам и приношения, Афанасий Иванович! - проговорила она, ставя на стол миски и жеманно застегивая свою будто ненарочно расстегнувшуюся кофту, - варенички, галушечки пшеничные, пампушечки, товченички!- Бьюсь об заклад, если это сделано не хитрейшими руками из всего Евина рода! - сказал попович, принимаясь за товченички и подвигая другою рукою варенички. - Однако ж, Хавронья Никифоровна, сердце мое жаждет от вас кушанья послаще всех пампушечек и галушечек.- Вот я уже и не знаю, какого вам еще кушанья хочется, Афанасий Иванович! - отвечала дородная красавица, притворяясь непонимающею.- Разумеется, любви вашей, несравненная Хавронья Никифоровна! - шепотом произнес попович, держа в одной руке вареник, а другою обнимая широкий стан ее.- Бог знает что вы выдумываете, Афанасий Иванович! - сказала Хивря, стыдливо потупив глаза свои. - Чего доброго! вы, пожалуй, затеете еще целоваться!- Насчет этого я вам скажу хоть бы и про себя, - продолжал попович, - в бытность мою, примерно сказать, еще в бурсе, вот как теперь помню...Тут послышался на дворе лай и стук в ворота. Хивря поспешно выбежала и возвратилась вся побледневшая.- Ну, Афанасий Иванович! мы попались с вами; народу стучится куча, и мне почудился кумов голос...Вареник остановился в горле поповича... Глаза его выпялились, как будто какой-нибудь выходец с того света только что сделал ему перед сим визит свой.- Полезайте сюда! - кричала испуганная Хивря, указывая на положенные под самым потолком на двух перекладинах доски, на которых была навалена разная домашняя рухлядь.Опасность придала духу нашему герою. Опамятовавшись немного, вскочил он на лежанку и полез оттуда осторожно на доски; а Хивря побежала без памяти к воротам, потому что стук повторялся в них с большею силою и нетерпением.