3. The photo

Grace POV

- Грейс, ты не можешь так. Неужели ты не будишь завтракать? Твой желудок требует пищи,- говорит мама, расставив руки в боки. - Ма-а-а-м, я не хочу есть. У меня нет аппетита,- тихо говорю я и ухожу в свою комнату, которая находилась на втором этаже и тем самым оставляю маму одну на кухне.

Провожу рукой по своим длинным волосам и плотно закрываю дверь комнаты. Не хочу слышать никакие звуки, кроме тишины. Зачем слышать то, чего не хочешь? Плюхаюсь на кровать "звёздочкой", в последствии чего она скрипит.

В голове возникает картинка. Полностью белый фон и больше ничего. У меня такое иногда случается. Редко, но случается. Этот белый фон возникал тогда, когда у меня в голове не было никаких мыслей, когда была опустошена. Сейчас я не чувствую ничего. Не печали, не обиды, не радости - вообще ничего. Было полуживое состояние.

Внезапно раздаётся три стука в окошко и через стекло я увидела чем-то обеспокоенную подругу. Это была тайная комбинация, придуманная мною и Элизабет ещё в раннем детстве. Три стука означало:"Можно войти?"

Так как окошко у меня всегда было открыто и у меня не было сил вставать, то я просто негромко крикнула:

- Да, входи.

Покопошившись, Элизабет кое-как залезает и присаживается ко мне на кровать, сложив ноги по-турецки.

- Как ты?- спросила она, грустно улыбнувшись. - Всё нормально,- я с трудом приподняла уголки губ.

Мне крайне не хотелось нагружать мою подругу проблемами. Да, знаю, она бы меня поддержала и помогла бы, но я не хочу, чтобы она волновалась. У неё проблем не меньше, чем у меня.

- Он писал?- спросила она. - Нет,- я грустно вздыхаю, посмотрев на телефон, который лежал на углу кровати. - Грейс, не печалься, возможно у них проблемы,- Элизабет обняла меня за плечи.

Я промолчала. Не знаю, проблемы у них или не проблемы, но Эштон бы мне написал. В голове проносила мысль, что всё, что он тогда сказал, это были лишь слова. А слова не являются действиями... Держусь изо всех сил, лишь бы сейчас не заплакать. Да, при Элизабет я всегда плакала. Она и Эштон - единственные люди, которые видели мои слёзы. Даже мама не входит в этот список. Но сейчас... Я просто не хотела, чтобы она видела, как я плачу. Один единственный раз. И я сдержалась.

- Спасибо большое, что поддерживаешь, но...- я немного помолчала, а потом плодожила.- Элизабет, мне нужно побыть одной.

Девушка ещё мягче улыбнулась.

- Конечно, я всё понимаю. Я просто хотела убедиться, что ты ещё жива и не перерезала себе вены,- посмеялась подруга, поправляя свисающую прядь за ухо.- Грейси, всё наладится, вот увидишь. Просто береги себя.

Она пододвигается ближе и чмокнув меня в макушку, спрыгивает с кровати и идёт к открытому окошку.

- Спасибо, за понимание,- прошептала я и слабо улыбнулась.

Элизабет послала мне свою ослепительную улыбку и молча выбирается из дома, прикрыв окошко. Я быстро подскакиваю с кровати и зашториваю окно. Теперь тут темно. Конечно, не на столько, как хотелось бы, но мне этого достаточно. Я включаю гирлянду и десятки маленьких лампочек загораются в разном цвете. Это прекрасно.

Я обратно плюхаюсь на кровать, залезаю рукой в карман джинс и нащупав там листок бумаги, достаю его и разворачиваю. Он немного помятый, ну это ничего. Это была наша совместная фотография с Эштоном, сделанная из фотоаппарата мгновенной печати. Мы оба сидели и ели пиццу. Тогда ещё на мои губы нечаянно легла ниточка ароматного, плавленного сыра. Эштон это заметил и аккуратно, нежно провёл салфеткой по моей нижней губе, вытерев сыр. Именно этот драгоценный момент был запечатлён на фотографии. Даже не знаю, кто и когда успел нас сфотографировать. Там я улыбалась, даже смеялась, а парень в этот момент смотрел не меня парой своих янтарных глаз.

По щеке покатилась капля.

- Вместе и навсегда,- прошептала я, всхлипнув и прижала фотографию к сердцу.