39 Часть

Глава 39 ЛИЗА. — Лизунь, уже несколько дней прошло… Так и будешь молчать? — спрашивает мама, заглядывая в комнату Маньки, где я теперь обитаю, притесняя подругу. — Да. — бурчу я, возвращая внимание экзаменационным билетам. Мама раздражённо вздыхает, прикрывает дверь и присаживается рядом: — Мне нужна твоя помощь! — Какая? — не смотрю на неё. — Помочь со свадьбой, я ничего не успеваю… Голова не работает… — сетует мама, дотрагиваясь до моих волос и начиная расчёсывать длинными ноготками каждую прядку. — Я из-за вас с Петей переживаю… От него ничего не слышно… Ты молчишь… Какая тут может быть свадьба вообще? Отвлекаюсь от учёбы и вглядываюсь в родное мамино лицо. За всеми проблемами и оплакиванием своей жизни, я и забыла, что в данный момент должна быть рядом с ней и во всём безусловно поддерживать. А я позорно ушла в себя и навесила предупреждающие таблички: «Даже не смотри на меня!». Всё это время тихо проливала слёзы по несостоявшейся любви, по несбыточному счастью и по светлому будущему. Отходила от потрясения, забаррикадировавшись открытыми учебниками и справочниками, словно каменной стеной. Застряла в своём мирке, где не нужно вспоминать, где не нужно мечтать. Только чёткая середина, где я в центре посыпанного солью круга. — Мам, я не против тебе помочь, но честно говоря, вряд ли я смогу посоветовать что-то путное… — Да и не надо ничего советовать, Лиз. Просто будь рядом. — погладила по макушке и поцеловала меня в висок. — Через час приедет организатор свадеб и мы должны решить всё в ускоренном режиме. Через два дня уже улетать обратно, а у нас ещё ничего не готово… Натягиваю подобие сочувствующей улыбки и выползаю из своей берлоги. Надо хоть что-то поесть и привести себя в порядок, а то глаза опухли и побледнела как «китайская Белоснежка». День тянется так долго, что под вечер я падаю без сил около Матвеевой и нагло отодвинув хозяйку кровати на самый край, вырубаюсь как от приличной дозы снотворного. Следующим утром мама вновь идёт в наступление и пытается вытащить меня хотя бы погулять. С трудом, но у неё это получается. Только вот далеко уйти мы не успеваем, прямо около подъезда столкнулись с парочкой парней, которые, держась друг за друга, усиленно пытались подпирать стенку и не упасть лицом в снег. С невероятным потрясением узнала в одном из них своего Петюню. Открыла рот и встала как вкопанная. У мамы реакция не лучше. Прикрыв рот ладонью, она во все глаза всматривалась в «бухариков» и не замечала, как усиливая хватку на моей руке, впивала ногти мне в кожу. Я же почти даже и не обращала на это внимание. Оно было полностью приковано к молодому мужчине, который ещё несколько дней назад светился силой и здоровьем, а сейчас был похож на помятого дебила. Сколько же он выпил? На нас эта парочка не обращала никакого внимания. Они были увлечены попыткой передвижения к подъездной двери. Иногда им удавалось переместиться ближе к цели, но стоило одному запнуться, второй летел на землю вместе с ним. Идиллия, мать вашу! Дружба навек прям. Уставилась на незнакомого парня, который старательно поднимал упавшего Петюню и пришла к выводу, что он потрезвее будет. На вид безобиден. И не похоже на то, что это какой-то бомж с вокзала, которого мог подцепить невменяемый Фролов-младший. Не в силах больше смотреть, как чернявый барахтается в снегу, сделала шаг к ним, но меня остановила мама, цепко ухватив за запястье. Повернула голову, чтобы спросить причину остановки, но мама уже лихорадочно набирала на телефоне номер Димы. Аккуратно выкрутив свою руку из её пальцев, я метнулась к Петру. Приблизившись к парням вплотную, застыла столбом. Таким я своего мужчину никогда не видела… Зрелище конечно мало эстетичное. Отёчное лицо, впалые глаза, потрескавшиеся губы, грязные волосы и руки. Одежда в хлам. Какого хрена он вообще себе позволяет так скатываться?? Мне тоже плохо, но я же не упиваюсь до «усрачки»… Опустившись рядом с парочкой на корточки, обратила на себя их внимание. — Оооо… Маляяявочка моя… — осипшим голосом протянул Фролов,скалясь своей пьяной деградированной улыбкой. — Ооо… — удивлённо подхватил его друг. — Так это она? — не моргая уставился мне в лицо, обдувая меня несвежим дыханием. — Онааа!! — счастливо подтвердил чернявый, вцепляясь мёртвой хваткой мне в локоть. — А «чёй-то» она маленькая такая…? — нахмурился второй, рассматривая меня стеклянным взглядом. — Ик. Сколько ей годиков-то? — Совершенно… совер… «совершенная» она у меня! — серьёзным голосом произнёс Петюня, выставляя к небу указательный палец, в то время как я ловчилась вернуть его в вертикальное положение. — Ааа… — почти осмысленно выдал друг. — Тогда красивая… — Дааа! — гордо улыбнулся Пётр, кидая на меня любовный косой взгляд. — Так, заткнулись оба и быстро встали! Хватит на холодном лежать! — рявкнула я, устав слушать этот бред. — Ооо! — ошарашенно промолвил второй. — Теперь понятно кто в вашей паре с яйцами… Ик. Сзади послышались голоса мамы и Димы и я, облегчённо выдохнув, подозвала их к себе на помощь. — Лучше не зли её, придурок… — пробормотал Петюня, пока напряжённый до предела Дима, поднимал его на ноги. — Она мне один раз зуб выбила с одного удара… Встретилась взглядом с родителями и пожала плечами, типа: «Пфф… что взять с пьяного…?» Кажется, мне не особо поверили, но отрицать буду до конца. Желание «гулять» тут же отпало и пока Дима уводил домой своего сына, мы с мамой остались караулить второго, чтобы не удрал и нигде не потерялся. В квартиру возвращалась с тяжёлым давящим чувством в груди. — Ну и что с ними делать? — устало спросил Дима, возвышаясь над двумя развалившимися на диване наглецами. — Помыть… — поморщилась мама, зажимая нос. — Вер, вот мне делать больше нечего, как двух мужиков отмывать!! — огрызнулся мужчина. — Поднимайтесь и в комнату. — указал парням на дверь. — Мне вот только этим сейчас и заниматься!! — вздохнув и бурча под нос, стал толкать обоих перед собой. — На**я надо было так нажираться?? — гаркнул на всю квартиру.

— Праздновали беременность Кариииночки… — с пьяной иронией ответил Петюня. — А ещё болезненный разрыв с Лииизонькой… — продолжил язвить, тыча куда-то в мою сторону пальцем. — Бабы создают этот мир… они же его и рушат. Ик. — начал философствовать его друг, за что тут же словил подзатыльник от Димы. — Ты-то куда, Рома? Серьёзный парень ведь был… — упрекнул мужчина, заталкивая обоих в спальню. Зайдя вместе с ними и повернувшись на пороге к нам с мамой, Дима вымученно улыбнулся и затем плотно закрыл дверь. — Всё будет хорошо, Лиз. — дотронулась до моего плеча мама и меня словно от прокололи иголкой. — Нет! Не будет! — рвано прошептав, закрыла руками лицо и разрыдалась. — Лизуня… — прижала к себе мама и по её сбивчивому дыханию, я поняла, что плачет и она. — Он всегда выбирает её, мам! — в голос завыла я. — Всегда возвращается к ней… А теперь и подавно… Она победила!! — стала кричать, пытаясь отстранить лицо от маминых рук. — Да прекрати, Лиз!! Ещё ни одной женщине не удалось удержать мужчину ребёнком, рано или поздно он всё равно уйдёт. — затараторила мама, уводя меня на кухню. — Петя тебя любит, и он далеко не дурак. Всё решится лучшим способом, вот увидишь! Потерпи немного… — меня усадили на стул и поставили перед носом кружку с какими-то заваренными травами. — Не могу терпеть, мам… — глотнув эту отраву, прохрипела я. — Мне плохо! — ссутулившись на стуле, подтянула к себе ноги и обняла колени. — Девочка моя… — дрогнувшим голосом прошептала мама, уже не сдерживая и свой поток слёз. Несколько минут мы сидели в тишине, прижимаясь друг к другу потеснее, как внезапно мама воскликнула: — А поехали с нами в Австралию, Лиз? Я подняла голову и вопросительно взглянула на неё. — Отметишь с нами Новый год! Отдохнёшь! Посмотришь на наш новый центр! Давай! Соглашайся! Будет здорово! — уже более бодрым голосом предложила мама. Я с сомнением наблюдала за её восторгом и ничего не отвечала. — Дайте друг другу время… — тихо добавила она. — Какое время, мам? Какая Австралия? — вытаращила глаза. — Ты видела его? Да он сопьётся, пока я там отдыхать буду! — Да ну, прекрати! Ну выпил человек… он тоже не из камня сделан. Все мужики тут же припадают к бутылке, чувствуя себя слабыми. Словно от холода, по моему телу пробежалась волна дрожи и я задумчиво отхлебнула ещё немного успокаивающего чая. — И Лиз, Дима сейчас из них всю душу вытрясет!! Их потом от слова «алкоголь» начнёт от страха колбасить! — закрепила мысль мама, почувствовав брешь в моих убеждениях. — А учёба? — неопределённо заметила я. — Завтра же беги по всем преподавателям и проси на коленях сдать сессию досрочно. Если не получится, то мы с Димой подъедем к вашему декану и поговорим. — заверила меня мама и заправила мне за ухо непослушную прядь волос. Смотря в её любящие глаза, я и правда задумалась. Здесь я тяну себя только на дно. А в Австралии, далеко от чернявого и всех последних событий, я смогу укрыться в маминых объятиях и хоть на каплю исцелить свою душу. — Хорошо. — кивнула я, поймав около своего лица мамину ладонь и нежно целуя её в линию жизни. На этом моменте нас и застал Дима, бесшумно войдя на кухню и заставив нас вздрогнуть от неожиданности. Просканировав наши зарёванные лица долгим взглядом, он протиснулся между нами и молча привлёк себе, целуя каждую в висок. Весь последующий день я посвятила беготне и уговорам. Некоторые преподаватели решили не заморачиваться и просто заставили меня сдавать зачёты и экзамены «здесь и сейчас». Таким образом, я умудрилась сдать сессию за один день. Убила в себе все нервные клетки и укоротила ногти до корней. Домой вернулась хоть и вся расклеенная, но сразу же стала собирать чемоданы. К вечеру уже стояла у машины и нервно поторапливала родителей. — Лиз, успокойся! Он ещё спит. — успокаивала меня мама. Я очень боялась встретиться с Петром. Боялась увидеть боль в его глазах. Боялась увидеть мольбу. Не знала, как объяснить свой трусливый побег. Словами не передать то, что у меня внутри. Страх и сомнения переплелись воедино и, если сейчас я увижу лицо Петюни, то останусь и сломаюсь окончательно. Полёт прошёл как в тумане. Дима с мамой усердно шутили и в красках обрисовывали мои предстоящие каникулы. Так что я поняла одно, с меня не спустят глаз, это точно. Я изображала участливость, но всеми мыслями, всем сердцем и всей душой была с парнем, который уже наверняка очнулся и ломал голову, что с ним произошло. Мы с мамой проследили, чтобы у него был полный холодильник еды, разложили на столе лекарства с записками в какой последовательности и когда нужно принимать и подготовили чистую одежду. Ещё днём, пока родители были заняты сборами к полёту, я незаметно прошмыгнула к Петюне в комнату. Некоторое время просто смотрела на него и оказывается, его лучшего друга, которые находились в полном отрубе. А потом, уливаясь горькими слезами поцеловала на прощание любимого мужчину в заросший щетиной подбородок, потёрлась об него щекой и не оглядываясь покинула квартиру. После прибытия в Австралию я тут же закрылась в предложенной мне комнате и накрывшись с головой одеялом, растворилась во сне, где меня к себе крепко прижимал чернявый и привычно целуя нежное местечко за моим ухом, шептал смешные угрозы, что будет, если я ещё раз не надену в холод шапку и не застегну куртку по самый нос. И только проспав больше десяти часов, открыв глаза и взяв в руки телефон, я обнаружила непрочитанное сообщение, которое передавало всю боль осознания нашей разлуки: «Я умру без тебя.»