37 Часть

Глава 37 ЛИЗА. «Это просто игра, Лиз. Не более.» Доигрались… Ребёнок… Это уже не шутки. Здесь уже не притворишься «папочкой», здесь будешь им. Не моргая смотрю в тарелку, избегая пронизывающего родительского внимания. Не поднимая глаз выхожу из-за стола и иду в комнату Петюни. Меня никто не останавливает, ничего не говорит вслед, но краем глаза я успеваю уловить, как дёргается мама. Её тормозит Дима, положив на плечо тяжёлую руку. Залезаю с головой под одеяло. Гоню прочь давящее чувство в груди. Тупой вопрос «Почему?» разъедает мне всю душу. Почему это происходит именно со мной? Почему мы не можем просто быть вместе? Без всяких игр, интриг и недомолвок. Почему между нами целая пропасть, со дна которой лезут черти и хватают нас за ноги, желая утянуть за собой? Почему я позволила себе в этом участвовать? Я даже не знаю глубину всей правды, а меня разрушает уже только то, что лежит на поверхности. Почему разрешила Петру скрутить моё сердце в неразрывные путы? Почему я не могу топнуть ногой и просто уйти? Почему так тяжело дышать при этой мысли? Почему он до сих пор не вернулся и не опроверг всё? Смахиваю непослушную слезинку и зарываюсь носом в его подушку. Хочется отмотать плёнку назад и просто сдаться в том дурацком споре. Покрасить волосы в чёрный цвет и жить себе спокойно. А на просьбу мамы продать квартиру, ответить чётким отказом. Заставить их с Димой подождать приезда моего папы и там уже решать, кто с кем и где будет жить. И чернявого встретить только один раз в жизни. На свадьбе родителей. И все были бы счастливы. Я уж точно. Не замечаю, как за пустыми мечтами забываюсь в глубоком сне, где нет никаких мыслей, нет различий на плохое и хорошее, а есть лишь бесконечная пустота. Просыпаюсь от непонятных ощущений. Открываю глаза и застаю рядом с собой Петра, крепко меня обнимающего и целующего каждую черточку моего лица. — Не плачь. — шепчет он, продолжая осушать губами от влажных дорожек мои щёки. Трудно остановиться, когда я вижу его глаза. Когда вижу в них всю правду. Мне не нужны слова. Всё и так понятно… — Это ничего не значит… — надрывно хрипит парень, прижимаясь губами к моим закрывшимся от тяжести осознания глазам. — Для меня значит. — Ещё неизвестно мой ли это ребёнок. — Ну да… — вырывается у меня истерический смешок. — У неё столько любовников, что мы никогда не узнаем кто отец… — Чёрт! — вжимает мне в затылок жёсткие пальцы. — Это было всего один раз… я просто забылся тогда… — Я не хочу знать подробностей. — пытаюсь отодвинуться, но мужское тело накрывает моё, отрезая любую возможность к побегу. — Я тогда тебя представлял… — Час от часу не легче. — Лиз, даже, если она родит этого ребёнка… мы с тобой всё равно будем вместе. Это никак не отразится… — Ты слышишь себя вообще? Ты будешь связан с этой девушкой на всю жизнь!! — не замечаю, как повышаю голос и Петюня тут же заставляет меня затихнуть, запечатывая мне рот настойчивым поцелуем. Он длится продолжительное время, за которое я успеваю вернуть самообладание. Пётр отрывается от моих губ, и я делаю полноценный вдох, заполняя лёгкие новой порцией воздуха, а голову свежими мыслями. — Я буду связан с ребёнком, а не с ней. Люди прекрасно живут, воспитывая детей и никак при этом не взаимодействуя. Только если в самом начале… Мы живём в современном мире. Я не обязан ломать себе жизнь и жениться на ней из-за её беременности.

— Да ну? А спал ты с ней, не ломая себе жизнь? — огрызаюсь я, проглатывая желчь от обиды. — И то… это всё с твоих слов… Может это было мне сказано, чтобы я не выклёвывала тебе мозг со своей ревностью! — Замолчи. — мой рот затыкает горячая ладонь и я воинственно сдвигаю брови. — Ты на эмоциях не соображаешь, что говоришь! Кусаю мужскую руку, но Петюня не поддаётся, продолжая убеждать меня в своей правоте: — Взгляни на наших родителей. Им ничто не мешает быть вместе. А мой отец вообще любит тебя больше, чем меня… Смотрю как в его глазах мелькает секундная боль и пытаюсь объяснить, но шершавая ладонь блокирует любые мои звуки. — Да знаю-знаю… — грустно улыбается парень, передвигая руку и нежно поглаживая мою влажную от слёз кожу. — Я не жалуюсь. Я безумно рад, что у вас такие отношения. Тебя невозможно не любить. — оставляет лёгкий поцелуй и скатывается с меня на кровать. — Не отказывайся от ребёнка… — выжимаю из себя, заглушая боль внутри. Всеми фибрами ощущая настрой Петра, во мне бунтует женское начало. — Так нельзя… — Как только будет возможно, я потребую тест на отцовство. — Да твой он, Господи… — устало потираю лицо и впиваюсь в чернявого обвиняющим взглядом. — Лиз, я во всём разберусь. — Слышали уже… — поднимаюсь с постели и отхожу к шкафу. Открываю его и застываю на месте, разглядывая нашу сложенную вперемешку одежду. — Что ты делаешь? — стальным голосом произносит Петюня. — Собираю вещи. — проглатываю предательские слёзы. — Лиз… — Я так не могу, понимаешь?! — резко поворачиваюсь и швыряю ему в лицо пару своих футболок. — Я не железная, Фролов. Я ничего не знаю. Не понимаю. Я слышу только твоё: «Подожди!» и тут же получаю за это по носу. Просто нам не суждено быть вместе… Судьба посылает нам знаки, пытаясь нас разлучить! — Что за бред? — подлетает Пётр, хватая меня за плечи и тряся как грушу. — Я устала. Меня уже тошнит от этой неизвестности. Меня тошнит от твоей Карины. Её слишком много в моей жизни. Её вообще не должно быть в ней, понимаешь?! — кричу ему в лицо, не задумываясь, что стены уже не спасут и родители наверняка слышат весь наш разговор. — Её и не будет!! — истошно орёт в ответ парень. — Ты дурак или прикидываешься? — отталкиваю его от себя и бегу к двери. Хватаюсь за ручку, но задерживаюсь ровно на секунду, когда слышу надорванное: — Прошу тебя… Сердце в клочья, дыхание останавливается, сознание теряет свою ясность, но я умудряюсь прошептать то, что обрело силу, с которой я не в состоянии больше бороться: — У неё есть то, ради чего ты останешься с ней… Не оглядываясь выхожу из комнаты, прохожу мимо обеспокоенных родителей и уже в полном трансе сообщаю: — До Нового Года я поживу у Маньки.