34 Часть

Глава 34 ПЕТЮНЯ. — Пётр Дмитриевич, вас к себе Николай Иванович вызывает. Прямо сейчас. — ловит меня моя секретарша, стоило только сделать шаг в приёмную. — Спасибо, Юлия Андреевна. Захожу в свой кабинет, раздеваюсь и разминаю шею. Напряжение не отпускает уже несколько дней, с того самого момента как была включена прослушка. Никакой зацепки. Ублюдок просто работает в своём кабинете и целыми днями мерзко хлебает кофе. Осторожничает, но мы просто так не сдаёмся. Отец Ромыча и его команда следят за каждым вдохом главного подозреваемого и готовы действовать в любую минуту. Беру свой планшет, кое-какие бумаги со стола и иду прямиком в хоромы начальства. Нацепляю на лицо отстранённость, чтобы не выдать свою причастность, если жучок обнаружили. Чтобы не показать, насколько я загнал себя в депрессию бессмысленными переживаниями. Стучусь в дверь кабинета Фёдорова, расправляю плечи и делаю уверенный шаг внутрь. — Николай Иванович. — вместо приветствия говорю я. — Фролов, как всегда вовремя. — без намёка на похвалу произнёс мужчина и взглядом указал на стул напротив его стола. — Есть разговор. Располагаюсь перед ним и пытаюсь прочесть эмоцию на его лице. Безуспешно. Фёдоров всегда был нечитаемой книгой. Отец же, напротив, открыт душой и на замкнутость друга закрывал глаза. — Разговаривал я давеча с Кариной. — задумчиво произносит мужчина, сцепляя руки перед собой в замок. — Она последнее время ходит какая-то унылая… Не расскажешь в чём дело? — Мне неизвестны причины её уныния. — пожимаю плечами я. — У неё настроение меняется каждый час, я здесь не при чём. Фёдоров вцепляется в меня пытливым взглядом, и я без колебаний отстаиваю эту атаку. — Она тоже сказала, что ты с этим не связан… — неопределённо кивает мужчина, внимательно изучая мою реакцию. Отвечаю полным равнодушием. — Ты был убедителен… — подмечает он. — Такую речь толкнул. Моя жена до сих пор вспоминает её перед сном… — Опустим пустые комплименты. — подталкиваю ублюдка к главной теме, хоть и знаю, что он не повернёт языком сказать лишнего, опасаясь, что я буду увешан записывающими устройствами. Догадливый мерзавец. Мы уже прибегали к этому способу разоблачения и результата это не принесло. На секунду его глаза мутнеют, и он посылает мне кровожадную улыбку, но в следующий момент его сущность снова скрывается за непроницаемой маской: — Хочу напомнить тебе главный пункт нашего договора: моя дочь должна быть счастлива. — Так и есть. — неоднозначно отвечаю я. Фёдоров ещё некоторое время пытается вскрыть мои подлинные мысли пронизывающим взглядом, но в который раз осознавая, что это пустая трата времени, выслушивает доклад о моей последней проделанной работе и отпускает с предупреждением, что он за мной бдительно следит. По прошествии рабочего времени, решаю назначить встречу Ромычу и его отцу. У малявки всё равно вечерние пары. Да и она полностью ушла с головой в учёбу, не хочу отвлекать от важных дел. К другу приезжаю уже через час. — О, Петруша. — радуется Ромыч, открывая мне дверь. — Заходи, брат. — Чем от тебя воняет? Ты вообще когда-нибудь моешься или только за компом в своих программах сидишь, задрот? — морщу нос, отталкивая придурка от себя подальше. — Даже не думай лезть ко мне. — Что? Сегодня без обнимашек? — грустно спрашивает одноклассник. — Ром, отвяжись от него! — выходит в коридор отец друга. — Привет, Петь. — пожимает мне руку и приветливо хлопает по плечу. — Здравствуйте, Сергей Геннадьевич. — открыто улыбаюсь пожилому мужчине и прохожу с ним на кухню. — Я тоже вот только зашёл… давай, помогай разбирать. — указывает на стол, заваленный пакетами. — Ром, дуй сюда. Мать вам тут гостинцев передала. — О! — подлетает к нам друг. — День прожит не зря. — Она, как услышала, что я к вам сюда еду, то не выпустила из дома, пока не всучила мне этих контейнеров с едой. — поддержал мужчина. — Налетайте, парни! Втроём мы успешно разложили всё по тарелкам и смели это подчистую в течение десяти минут. — Ну, давай выкладывай. Чего там Фёдоров? — приняв серьёзный вид, спросил отец Ромыча и я, последовав его примеру, пересказал утренний разговор. — Петь, ну пока я скажу, что и всегда — ждём! — почесал бороду Сергей Геннадьевич и я устало вздохнул, предпочитая довериться этому человеку, который уже много лет поражает меня своей мудростью и надёжностью. — Рано или поздно он попадётся. Терпение в нашем деле — главный фактор. — Согласен. — кивнул Ромыч, шкрябая по тарелке ложкой, доедая остатки вкусной запеканки. — А пока тебе нужно отвести внимание. — продолжил наставление мужчина. — «Выгули» Карину, чтобы не маячила перед ним с кислой миной. Закрываю глаза и измученно провожу ладонью по лицу: — Я чувствую себя двоеженцем… — Знаю, Пётр, знаю. Женщины не терпят конкуренцию ни в каком виде. Но постарайся растолковать своей девочке, что по-другому пока никак… — Ладно. — принял к сведению я и встал из-за стола, собираясь уходить. — Не волнуйся. Мои парни роют. Скоро мы прижмём его. — поднялись вместе со мной товарищи. — Ром, иди проводи друга и возвращайся мыть посуду. Мне велено все банки и контейнеры вернуть. Посмеявшись напоследок над Ромычем и попрощавшись с его отцом, я вернулся домой, дожидаясь звонка, чтобы забрать мелкую из детского сада. Или как его там называют? Институт?

Упав на кровать лицом на подушку, снова и снова стал прокручивать не дающие покоя мысли и воспоминания. Как я вообще оказался в такой ж*пе? Как мог мой всевидящий отец оказаться настолько слепым? Какое же место я занимаю в его жизни, если он предпочёл поверить в слова друга, чем сына. Почему Фёдоров оказался важнее меня? Сколько себя помню, отец и эта двуличная тварь дружили и были бок об бок друг с другом как настоящие братья. Познакомились в институте и стали неразлучны во всём. И бизнес открывали вместе. И поднимали его с нуля, и стремились к лучшему оба. Но в какой-то момент мой отец вырвался вперёд. Стал развиваться и набираться опыта быстрее, чем друг. И превосходство стало заметно невооружённым взглядом. Отец стал лидировать и в управлении бизнесом. Разговаривали и считались именно с его мнением. Постепенно Фёдоров начал уходить в тень, хоть мой отец и тянул его за собой. Уверенно «держал за руку» и поднимался «по лестнице» только со своим другом. Не сомневаясь ни на минуту. Друг. Брат. Партнёр. Помощник. Советник. Тыл. Именно так Фёдоров выглядит в глазах Фролова-старшего. И переубедить мне его не удалось до сих пор… Отец выступал «пастью», а Фёдоров — «хвостом». Иначе говоря, отец — голова, а этот придурок — задница. И только Фролов-старший этого не замечал. Только он считал друга себе равным. Сравнивал их с прочной верёвкой с двумя концами. Только вот один из них начал плавиться, сжигая их связь и единство… подбираясь всё ближе к другому… готовый спалить дотла… Их бизнес разросся до неимоверных размеров. Авторитет и влияние достигли огромных масштабов. На горизонте уже виднелась точка апогея. Централизация всего жизненного пути состояла в их работе. Пока однажды мой отец не пошёл на благотворительный вечер и не встретил там женщину, из-за которой потерял голову и кардинально поменял ориентир в своей жизни. Приоритетом больше был не бизнес, а она. Всё закрутилось до такой степени, что в один момент было принято решение изменить и место жительства, и образ жизни, и своё окружение. Я тогда ещё учился в институте. Только-только вникал в детализацию отцовской сферы деятельности. Он улетел обживать Австралию, оставив все руководящие полномочия своему партнёру Фёдорову. Не задумываясь. Ничего не подозревая. «Лёгкой» рукой подписал документы и укатил в другую страну, следя за функционированием своей компании заочно. Я тогда должен был по требованиям института проходить учебную практику. Вопрос, где её проходить не стоял. Образование было выбрано специально под тоже направление, чем и занимался отец. И мне пришлось на время вернуться в свой город. Тот злосчастный день прорисован в моей голове до мельчайших деталей. Закован в цепи, чтобы ничего не забыть. Чтобы не потерять из памяти ни одну мелочь. Я уже как две недели познавал все трудности рабочей деятельности и задержался в офисе до позднего вечера, чтобы добить данное мне задание до конца и не переносить его на следующий день. Чёрт меня дёрнул потащить результаты работы своему наставнику в кабинет. Подойдя к двери, уже хотел дёрнуть за ручку, как услышал отголоски разговора, в котором прозвучала наша с отцом фамилия. И всё бы ничего. Что тут такого? Совершенно обыденное действие — обсуждать своего партнёра, имеющего непосредственное отношение к компании, но меня остановило не это. А эмоции, проскользнувшие в голосе, когда он говорил о моём отце. Ненависть. Презрение. Агрессия. Я завис, напрягая слух, чтобы понять, причины такого отношения к моему родителю. И чем больше слышал, тем сильнее по моему затылку бегал скоп мурашек. Тем больнее у меня сводило челюсть от широко открытого рта. Тем быстрее колотилось моё сердце. В голове молотом стучали слова: «Если Фролов надумает вернуться в Россию и отобрать мой бизнес…» «Будет ждать маленький сюрприз…» «Я подготовил бумаги…» «Он ни о чём не догадывается…» «Эти документы бесспорно указывают на его причастность… Я останусь чистым…» «Фролов сядет не стану терять время…» Я тогда настолько растерялся, что просто проворонил момент, когда Фёдоров закончил разговор и открыл дверь кабинета прямо перед моим носом. Лиза права, я и правда тормоз… Вот так я и попался. Вот тогда я и застрял в этой ядовитой паутине. И чем больше пытался распутаться, тем сильнее эта сеть сковывала мне движения и отравляла моё существование. Фёдоров тогда ничего не сказал. Ни единого слова. Только посмотрел. Этим чёртовым мутным взглядом, которым «награждает» меня по сей день. Человек, которого я знал с самого рождения и считал чуть ли не дядей, оказался чужим и опасным в один миг. Он просто зашёл обратно в свой кабинет и закрыл перед моим ошарашенным лицом дверь. Он не сомневался, что я побегу докладывать отцу и его это ничуть не пугало. Совершенно. Было ощущение, что ублюдок только и ждал этого момента. Чтобы всё вскрылось. Чтобы отец вернулся. Я в состоянии шока не распознал провокацию и следовал по указаниям интуиции. Да. В тот чёртов день я разочаровался в людях основательно. Фёдоров сделал лишь надрез, но полностью в глубину сердца вогнал нож мой родной отец. Не поверив мне… — Отец!! — прохрипел я в трубку, задыхаясь от переполняющих эмоций и быстрого бега до своей машины. — Сын? — сонно пробормотал отец. — Ты в курсе, что у нас глубокая ночь? — Отец! Я должен тебе рассказать… — пытался перевести дыхание я, выезжая с офисной парковки. — Это не может подождать до утра? — НЕТ! — рявкнул я. — Чёрт! Отец, Фёдоров не тот, кем кажется… — Чего? — плохо соображая спросил мужчина. — Я только что подслушал его разговор с неким типом, где он сказал, что собирается засадить тебя в тюрьму. Что подделал какие-то документы и из-за них ты сядешь по статье «Мошенничество»… — Пётр, ты перебрал с алкоголем что ли? — хмуро произнёс отец. — Сейчас же останови машину и вызывай такси. — ДА НЕТ ЖЕ!!! — завопил я, вжимая педаль газа в пол. — Я не пил!! Я только что своими ушами слышал, как он говорил, что не позволит тебе вернуться и возобновить управление компанией!! — Так. Сын. Слушай меня внимательно. Ты сейчас пытаешься оклеветать человека, который тебя из роддома встречал. Который прошёл вместе со мной огонь и воду. Который плакал вместе со мной на похоронах моих родителей и который громче всех радовался на нашей с твоей мамой свадьбе. ТЫ ВООБЩЕ ОСОЗНАЁШЬ, ЧТО ЗА БРЕД ТЫ НЕСЁШЬ?! — Отец… я ничего не придумываю. Я только что сам… — попытался донести до отца правду, но только больше его злил. — ХВАТИТ! — оборвал он. — Но отец, он хочет тебя подставить, он… — отчаянно затараторил я. — Я СКАЗАЛ ХВАТИТ!!!!! — прогремел Фролов-старший. — Я не знаю зачем ты это делаешь, но у тебя ничего не выйдет!!! Он всегда считал тебя своим сыном, хоть и родных детей у него нет. И я знаю, что говорю. Это твоя благодарность? Я доверяю Коле как самому себе и не позволю тебе его очернять! — А мне? — пришибленно спросил я. — Мне ты доверяешь? — Иди проспись, сын. И я больше никогда не хочу слышать этот абсурд снова. — и он отключился. Нажал отбой не только в телефоне, но и внутри меня. Меня снова предпочли другому. Снова отодвинули на задний план. Снова отвернулись. Я замкнулся. Недоверие родного человека убило наповал. Я тогда и правда напился. Пошёл в какой-то бар и заливал в себя всё, что видел. Пытался забыться. Но отчаяние душило, а горечь разъедала сердце. Обида во мне кричала, что и «пошли все в задницу». Я пытался помочь. От моей помощи отказались. Я безумно хотел оставить всё как есть и пустить ситуацию на самотёк. Но не смог… Практику никто не отменял и через пару дней Фёдоров сам появился на пороге моего кабинета: — Что-то твой отец не торопится мне звонить … Неужели не разболтал папочке всю правду?

— А должен был? — стиснул челюсть и кулаки под столом. Ублюдок окинул меня хладнокровным взглядом. — А я к тебе с предложением, Пётр. Любопытно? — Нет. — Уверен, что да. Ты только кажешься таким чопорным, парень, не забывай, я знаю тебя с пелёнок. — Сейчас расплачусь. — огрызнулся я. В ответ получил равнодушный смех. — Ты ещё не знаком с моей дочерью Кариной? — не обращая внимания на мою холодность продолжил мужчина. — Так вот. Она тебя видела несколько раз, и ты ей понравился. — выдержал драматическую паузу. — У неё есть… небольшой дефект во внешности… Она с детства боится врачей и поэтому слыша об операции, впадает в неконтролируемую истерику. — мужчина скинул с рукава невидимую пыль и сфокусировал на мне внимательный взгляд. — И парни не больно-таки обращают на неё внимание… Их отталкивает то, что они видят. И меня как отца это очень огорчает… — горько вздохнул, на что мне захотелось от души поржать. Полный бред. — Не скажу, что я понимаю её выбор, но когда речь заходит о тебе… она расцветает… — И? — не выдержал этот идиотизм я. — Вы хотите подложить под меня свою уродливую дочь? — ЗАТКНИСЬ!!! — мужчина обрушил на мой стол кулак, но я и глазом не моргнул, смакуя предсказуемую реакцию от и до. — Так вот. — прокашлялся Фёдоров, беря себя в руки. — Перейдём к главному: если хочешь, чтобы твой отец был в безопасности, и я уничтожил все бумаги, то ты должен встречаться с моей дочерью. И не просто встречаться, а быть с ней до самого конца. — Чего? — не понял ни слова я. — Моя дочь должна быть счастлива. ТЫ будешь её парнем, женихом, а затем и мужем. Всё, как полагается. Гуляния, цветочки, секс и предложение руки и сердца. — пояснил Фёдоров и теперь была его очередь наслаждаться моим шоковым состоянием. — И вы не тронете отца? — уточнил я. — Совершенно верно. — кивнул ублюдок. — И уничтожите всё, что подделали против него? — Да. — И если он вернётся из Австралии и захочет продолжить своё дело, то вы никак этому не помешаете? — Да. — И я должен в это поверить? — насмешливо поднял бровь. — Я люблю свою дочь и готов ради неё на МНОГОЕ… — Как я проверю, что вся «чернуха» уничтожена и вы не сохранили копии? — Никак. — улыбнулся Фёдоров. — Здесь действует принцип: «Дашь на дашь». Счастье Карины на счастье твоего отца. Всё просто. — И когда вы собираетесь избавиться от всех «материалов»? — задал я вопрос, стараясь отвлечься от бешеной пульсации в голове и лихорадочного переваривания информации. — Когда моя дочь ЗАХОЧЕТ выйти за тебя замуж! — усмехнулся мужчина. — Что смотришь? А ты как думал? Будешь добиваться её по полной программе. — Вы так уверены, что я соглашусь? — обомлел от наглости и напора я. — Да. — спокойно и отчётливо произнёс Фёдоров. — Завтра утром Карина приедет в офис. Постарайся быть вежливым. — на этих словах он развернулся и покинул мой кабинет. Первым делом я набрал номер своего лучшего друга со школьной скамьи. Рассказал Ромычу всё до мелочей. Охреневали вместе. Недолго думая я помчался к нему домой, где меня уже ожидал и его отец. Сергей Геннадьевич был какой-то крупной шишкой в следовательском отделе и выслушав мой подробный пересказ событий, подключил своих проверенных ребят, с которыми мы все вместе продумали план. Моя задача как можно дольше держать отца в Австралии и тянуть время, встречаясь с этой Кариной. В то время как они будут копать под Фёдорова. На этом и порешили. Тот момент, когда я чуть не упал в обморок, увидев на следующий день свою «суженую» Ромыч любит вспоминать до сих пор. Я в красках описал ему встречу с «красавицей» и моё желание убежать, громко выкрикивая молитвы о спасении. Про первый поцелуй и секс вообще молчу. Психика сломана на всю жизнь. Но я стараюсь убедить себя, что всё это не зря. Что я поступил правильно. Что мне было бы ещё хуже, и я бы никогда себе этого не простил… Что разрушенная жизнь отца и его близких была бы на моей совести. Что в момент, когда я уже опустил руки, не появилась бы моя малявка и не прислала сейчас сообщение: «Петюнечка, я освободилась. Дуй за мной и захвати шоколадку!» Смеюсь над своей дурындой и быстрее еду в кондитерскую, чтобы скупить там всё шоколадное… А то ведь ей, как и всегда, будет мало…