Разделение чувств

Прошло две недели

Айра словно растворилась из мира. Она не отвечала на звонки подруг, редко брала трубку даже от Алекc. Всё её существование теперь ограничивалось стенами дома: закрытые шторы, холодный чай, часы тишины. Только Ламин иногда появлялся после тренировок, чтобы проверить, поела ли она. Иногда он даже приносил с собой еду, но чаще Айра лишь кивала и пыталась улыбнуться.

Эктор за это время ни разу не осмелился увидеть её. Но почти каждые два дня Ламин замечал, что друг звонил ему с одним и тем же вопросом: «Как она?»Форт слушал ответы молча, и лишь короткое «спасибо» завершало разговор.

И только на шестнадцатый день Ламин узнал правду. Он случайно подслушал беседу врачей на базе: речь шла о риске возвращения болезни у Эктора. Ламин замер, не веря. Всё встало на свои места.

Вот почему он оттолкнул Айру…

После тренировки Ламин долго сидел в раздевалке один, сжимая бутылку воды так, что пальцы побелели. Он знал, что Эктор любит Айру, и видел, что Айра без него угасает. Теперь всё объяснялось: Форт пытался уберечь её ценой собственного сердца.

Ламин выругался сквозь зубы.— Дурак… ты потеряешь её, если продолжишь так.

Прошёл месяц с того дня, как Эктор упал на поле. Его нога наконец перестала болеть, он снова тренировался в полную силу, а врачи говорили: «Травма позади».Врачи ему говорили что он может играть,но риск всегда есть. Но ни Ламина, ни Алекс это не успокаивало.

Вечером после тренировки Ламин ждал Эктора у выхода с базы. Форт заметил его и нахмурился:— Опять? Ты собираешься читать мне нотации каждый день?

— Пока ты не поймёшь очевидное, — спокойно ответил Ламин. Он шагнул ближе, почти перегородив дорогу. — Ты здоров. Травмы нет. Врачи больше ничего не говорят про угрозу. Так какого чёрта ты всё ещё отталкиваешь Айру?

Они и в правду не общались с Айрой уже 4 недели.На матчи Алекс ходила одна,на тренировки тоже.

Эктор вздохнул, будто его прижали к стене.— Ламин… ты не понимаешь. Это не только травма. Болезнь может вернуться в любой момент. Я не хочу строить счастье на песке.

Ламин сжал его плечо, заставив посмотреть прямо в глаза.— А если завтра случится что-то ещё? Ты всю жизнь собираешься убегать?

Форт напрягся, но не нашёл слов для ответа. Его взгляд дрогнул, и Ламин понял — сердце друга разрывается.

Ты мой друг, — тихо добавил Ламин. — И я не хочу смотреть, как ты убиваешь и себя, и её.

Разговор Алекс и Айры:

Алекс тихо вошла в комнату сестры. Айра сидела у окна, обняв колени, и смотрела в серое небо. На столике рядом стояла чашка с остывшим чаем.

— Ты хоть ела сегодня? — мягко спросила Алекс, присаживаясь рядом.

Айра только пожала плечами.— Не хочу… всё кажется пустым.

Алекс обняла её за плечи, прижала ближе.

— Айр, я вижу, как тебе больно. Но ты не можешь вечно жить в этом коконе. Ты сильнее, чем думаешь.Сильнее? — слабо усмехнулась Айра, глаза заблестели от слёз. — Если бы я была сильной, то смогла бы забыть его. А я не могу. Я просыпаюсь и думаю о нём. Засыпаю — и снова он.

Алекс вздохнула и аккуратно погладила её по волосам.— Любовь — это не слабость. И то, что ты так чувствуешь, значит, он для тебя по-настоящему важен. Но, Айр, послушай… Если Эктор любит тебя, он вернётся. И когда он это сделает, ты должна быть готова — не разбитой, не пустой, а собой.

Айра прижалась к сестре, шепча сквозь слёзы:-Я не знаю смогу ли его вообще простить..он столько мне боли причинил.-На этой сможешь ответить только ты...Сказала Алекс и вышла из комнаты.

Спустя 2 месяца:

Айра перестала ждать звонка, перестала каждую ночь проверять экран телефона. Сначала было больно, как будто сердце вырвали, но потом боль стала тише. Алекс убедила её снова заняться рисованием, и Айра часами сидела за мольбертом. Она даже устроила маленькую выставку в городском кафе — люди приходили, покупали картины, а она впервые за долгое время улыбалась искренне.

Эктор тем временем полностью ушёл в футбол. Его возвращение после травмы стало сенсацией — пресса писала, что он стал сильнее, чем был раньше. На тренировках он выкладывался до конца, на матчах играл так, будто мяч был единственным, ради чего стоило дышать. И хотя внутри пустота всё ещё сидела, он начал понимать: жить можно и так.

Иногда, поздно ночью, Айра ловила себя на мысли, что ей спокойно. Она думала о будущем, о том, чтобы поехать в Севилью с Алекс, о новых картинах. И впервые не чувствовала тоски.

А Эктор — стоя на поле под рев стадиона — ловил другое чувство. Он по-прежнему любил Айру, но теперь осознавал: их разлука не сделала его слабее. Наоборот — научила бороться и с собой, и с болью.

Они оба продолжали жить. Параллельно. Далеко друг от друга. И, может быть, именно в этом и заключалось их спасение.