𝖋𝖎𝖋𝖙𝖞-𝖋𝖎𝖛𝖊

Алекса рухнула на землю, но, к счастью, успела приземлиться на ноги, а не на лицо. Слегка пошатываясь, она двинулась вперёд, фыркнула и обернулась. Позади неё клубился небольшой голубой вихрь, внутри которого бушевала энергия.

— Пятый! Диего! Клаус! — крикнула она, надеясь, что кто-нибудь появится вслед за ней.

Но вихрь захлопнулся и исчез. Алекса прищурилась, тяжело дыша, и обернулась к выходу из переулка.

— Чёрт возьми, — выдохнула она, оглядываясь по сторонам.

Из здания слева внезапно вырвался яркий свет. Она резко повернулась, приподняв бровь. Было ли это её воображение? Или остаточный эффект от вихря? Как бы там ни было, это определённо что-то значило. Она покачала головой и снова направилась к выходу из переулка.

— Что за чёрт?.. — пробормотала она, рассматривая окружающее пространство. Оно совершенно не напоминало 2019 год – ни машины, ни здания, ни люди на улицах. Одежда прохожих была явно не из 21 века.

Алекса нахмурилась, продолжая оглядываться. Люди бросали на неё взгляды – кто с удивлением, кто с подозрением.

Её внимание привлекли двое мужчин. Один стоял, прислонившись к автомобилю, держа в руках раскрытую газету, но явно не читая её. Второй стоял напротив, разговаривая с ним. Алекса вздохнула и направилась к ним. По мере её приближения оба мужчины нахмурились – будто собирались что-то сказать. Не дав им шанса, она выхватила газету из рук того, кто опирался на машину, застав его врасплох.

— Эй, девушка, вы что творите? — возмутился второй, когда Алекса принялась лихорадочно листать газету.

Она не ответила, сделала пару шагов назад и, не поднимая головы, продолжила искать первую страницу. Добравшись до неё, нахмурилась и прочитала дату.

4 февраля 1962 года.

— Тысяча девятьсот шестьдесят второй? Какого чёрта?.. — прошептала она, морща лоб. — Чёрт возьми...

Фыркнув, она бросила газету на тротуар, резко развернулась и пошла налево. Прохожие снова стали оборачиваться. Возможно, из-за её поведения. А может, из-за внешности, слишком выбивавшейся из здешнего окружения.

Не обращая внимания на взгляды, Алекса подошла к ближайшему магазинчику и толкнула дверь. Над входом звякнул колокольчик. Несколько человек внутри обернулись на звук, но тут же отвернулись, делая вид, будто ничего не произошло.

Она пошла по одному из проходов и устало вздохнула. Ей и самой было неясно, зачем она сюда зашла – просто хотелось скрыться от взглядов, полных молчаливого осуждения. Закатив глаза, она опустила взгляд.

Что-то мелькнуло у неё под накидкой, привлекая внимание. Она не была уверена, что действительно это видела – ткань мешала. Проведя двумя пальцами по левой ключице, она убрала руку и взглянула на неё. На пальцах была кровь.

Алекса вздохнула.

Не было никакого шанса, чтобы рана всё ещё кровоточила. Она получила её, когда Ваня разрушила академию. Хотя, если подумать, это было не так уж давно. И, насколько ей было известно, она могла получить ещё один удар уже позже – в театре. Она точно знала: не вышла из всего этого без повреждений.

Вздохнув, Алекса направилась в следующий проход. Кассир подозрительно следил за ней, пока она рассматривала полки в медицинском отделе. Там было всё стандартное: марлевые повязки, лейкопластыри, медицинская лента, кремы, таблетки. Она схватила пару упаковок марли и небольшой рулон ленты.

— Чёрт, — пробормотала она, осознав, что у неё нет с собой денег.

Быстро оглянувшись, она убедилась, что за ней никто особенно не наблюдает. Взгляды всё же бросали – наверное, из-за её внешнего вида. Она и сама понимала, как выглядела: словно ребёнок агента ФБР и эпохи Ренессанса, да ещё и с пылью и порезами на лице.

Когда стало ясно, что в её сторону никто не идёт, она опустила руку с товарами ближе к животу, пряча от глаз тех, кто мог бы быть позади. Направившись к выходу, услышала, как кассир откашлялся. Алекса закатила глаза, проигнорировала его и продолжила идти к двери. Обернувшись, увидела, что он направляется следом.

— Чёрт возьми, — прошипела она, ускоряя шаг и поворачивая за угол. Перехватив медицинские принадлежности поудобнее, она оценила, насколько они маленькие, и поняла, что её идея может сработать. Продолжая идти, слышала, как позади ускоряются шаги.

Резко схватив край рубашки и накидки, она засунула повязки и ленту под бюстгальтер. Почти тут же вдалеке завыла сирена.

У них что, кнопка экстренного вызова полиции прямо под прилавком?..

— Руки вверх, чтобы я их видел!

Алекса закатила глаза и сделала вид, что даже не поняла, что обращались к ней. Прошла ещё несколько шагов. Но через мгновение остановилась – прямо перед ней оказался другой офицер. Она обернулась. Сзади тоже приближался полицейский.

Прежде чем она успела что-либо предпринять, её резко прижали к стене. Кто-то грубо заломил ей руки за спину. Алекса застонала, когда лицом вдавилась в холодную поверхность.

— Господи Иисусе... — пробормотала она сквозь зубы.

Офицер крепко сжал её запястья. Раздался лязг металла – на запястья легли наручники.

Звон наручников продолжался, пока её руки разводили в стороны. Холодный металл сомкнулся на запястьях, и офицер затянул их до предела. Боль пронзила кисти – наручники врезались в кожу.

— Чёрт возьми… Ослабь эти штуки, ладно? — пробормотала она, чуть повернув голову.

— Вы имеете право хранить молчание, — начал он.

— Да-да, я знаю, знаю, — отозвалась она, поморщившись, когда тот прижал её к стене сильнее прежнего. — Ради всего святого, просто ослабь, хорошо?

Руки спустились с её предплечий к плечам.

— Эй, нет. Такого не будет, — проворчала она, когда его ладони скользнули ниже. — Убери от меня свои руки, приятель.

— Проводим обыск, — спокойно ответил он, не останавливаясь.

— Разве вам не нужно моё согласие? — бросила она, бросив на него косой взгляд. — Которого я, между прочим, не давала.

— Мне всё равно.

— Прекрасно. Тогда я призываю Пятого, — огрызнулась она. В тот же момент её резко вдавили в стену лицом.

Офицер приподнял бровь.

— Я знаю свои права, придурок.

— У тебя есть право хранить молчание, — процедил он, продолжая водить руками по её спине.

— Только попробуй тронуть мою грудь – и я отрежу тебе член.

— Это угроза? — рявкнул он, снова схватив её за плечи и вдавив в кирпичную стену. Затем вытащил лук из-под её плаща.

Она резко дёрнулась в сторону, насколько позволяли наручники, пытаясь пнуть его.

— Убери от меня свои чёртовы руки! — заорала она, поворачивая голову. Но её тут же снова вжали лицом в стену – настолько сильно, что она зашипела от боли, когда кожа содралась о кирпичи.

Слева раздался свист – короткий, резкий. Её глаза расширились: она поняла, что это. Через долю секунды пластиковая дубинка ударила по коленям, и ноги подогнулись. Она рухнула, ударившись лицом о стену.

— Придурок… — выдохнула она, зло глядя на первого офицера. Тот кивнул второму, который нанёс удар.

Вторая вспышка боли пронзила её, когда дубинка врезалась в поясницу. Алекса закашлялась, мотнула головой, стараясь игнорировать боль.

Кто-то грубо схватил её за плечи и поднял. Толчок – и она снова двинулась вперёд, чьи-то пальцы вцепились в её предплечья, сдавив сильнее, чем нужно.

— В этом точно не было необходимости, тебе не кажется? — пробормотала она, но полицейские проигнорировали слова, подталкивая её к машине.

Задняя дверь распахнулась, и её бесцеремонно втолкнули внутрь. Щелчок – дверь захлопнулась. Мужчины направились обратно ко входу в машину.

Алекса застонала, откинулась назад, прижавшись затылком к подголовнику.

— Чёрт.