На скорую руку

белая вспышка... сдавленный писк насекомых...Я восстал из мертвых с металлическим привкусом во ртуприхватив с собой бесцветный запах смертидетское место полудохлой серой обезьяныприступы фантомной боли после ампутации...– Мальчики-проститутки поджидают клиента, – сказал Эдуардо и умер от передозировки в Мадриде...В розовых извилинах распухшей плоти вновь полыхают бикфордовы шнуры... воспламеняющиефотовспышки оргазма... четкие фотоснимки прерванных телодвижений... гладкое смуглое тело,изогнувшееся в попытке закурить...Он стоял там в соломенной шляпе двадцатых годов, которую кто-то ему отдал... на темной улице еле слышно, как мертвые голуби с карниза, срывались с уст просьбы о подаянии...«Нет... Больше нет... No mas...»Бушующее море отбойных молотков в лилово-буром сумраке, насыщенном гнилостным металлическим запахом канализационного газа... юные лица рабочих, вибрируя, сливаются с желтыми ореолами карбидных фонарей... вырыты лопнувшие трубы...– Они перестраивают Город.Ли рассеянно кивнул...– Да... Постоянно...Любой из двух путей ведет в злополучное Восточное Крыло...Знал бы, сказал бы с радостью...«Бесполезно... no bueno... сам еле выкручиваюсь...»«Моя нет... Плиходи пятниса»Танжер, 1959.