Глава 12. Утренние визиты

«Ну, я полагаю, мы должны».Друзья на совете

Мистеру Торнтону пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить мать нанести ответный визит Хейлам. Она не часто соблюдала светские формальности, а когда ей приходилось это делать, она выполняла свои обязанности, скрепя сердце. Ее сын подарил ей коляску, но она запретила ему держать лошадей. И они нанимали лошадей лишь для торжественных случаев, когда миссис Торнтон выходила в свет. Не далее, как две недели назад, она наняла лошадей на три дня и отдала визиты всем своим знакомым, и теперь могла спокойно сидеть в своем кресле, ожидая, когда те, в свою очередь, придут к ней в дом. Крэмптон находился слишком далеко, чтобы идти туда пешком. И миссис Торнтон несколько раз переспрашивала сына, в самом ли деле он желает, чтобы она потратилась на кэб и съездила к этим Хейлам. Она была бы рада, если бы без этого можно было обойтись. Миссис Торнтон заявила, что «нет смысла поддерживать близкие отношения со всеми учителями Милтона; это все равно, как если бы ты захотел, чтобы я навестила жену учителя танцев Фанни!»- Я бы так и поступил, мама, если бы у мистера Мейсона и его жены было так же мало друзей, как у Хейлов в этом незнакомом для них месте.- Ну, полно, полно! Я поеду к ним завтра. Я хочу только, чтобы ты точно понимал, чего хочешь.- Если ты поедешь завтра, я закажу лошадей.- Чепуха, Джон. Можно подумать, ты сделан из денег.- Нет, еще не совсем. Но с лошадьми я уже все решил. Последний раз, когда ты выезжала в кэбе, ты приехала домой с головной болью от тряски.- Смею сказать, что я никогда не жаловалась на это.- Нет, моя мать никогда не жалуется, - сказал он с гордостью. - Вот поэтому мне стоит больше присматривать за тобой. И раз Фанни теперь здесь, — небольшая поездка пойдет ей на пользу.- Она сделана из другого теста, Джон. Она не вынесет этого.Сказав это, миссис Торнтон замолчала. Ей не хотелось долго распространяться на эту тему. Она испытывала невольное презрение к слабости, а Фанни обладала слабым характером в отличие от матери и брата. Миссис Торнтон не была женщиной, склонной к излишним рассуждениям, ее здравый смысл и твердость не позволяли ей вести долгие споры даже с самой собой. Она интуитивно чувствовала, что ничто не сможет укрепить характер Фанни, ничто не сможет научить ее терпеливо сносить неприятности или смело встречать трудности. И хотя миссис Торнтон с болью признала недостатки дочери, она относилась к ней со своего рода жалостливой нежностью. Так обычно матери относятся к слабым и больным детям. Человек посторонний или невнимательный мог бы предположить, что миссис Торнтон с большей любовью относится к Фанни, чем к Джону. Но он бы глубоко ошибся. Та открытость и даже некоторая бесцеремонность, с которой мать и сын высказывали друг другу все, что было у них на душе, указывала на доверительные отношения между ними. А неловкая доброта миссис Торнтон по отношению к дочери, стыд, с которым она скрывала недостаток всех лучших качеств в своем ребенке, сама обладая ими и высоко ценя их в других, - этот стыд выдавал отсутствие прочной привязанности. Она никогда не называла своего сына иначе, чем Джон; «милая», «дорогая» и тому подобные слова были предназначены для Фанни. Но сердце матери благодарило Бога за сына день и ночь, она гордилась им.- Фанни, дорогая, сегодня я собираюсь заложить лошадей в коляску, чтобы поехать и навестить этих Хейлов. Почему бы тебе не поехать со мной и не повидать няню? Это по пути, она всегда рада видеть тебя. Ты можешь побыть там, пока я буду у миссис Хейл.- О! Мама, это так далеко, а я так устала.- От чего? - спросила миссис Торнтон, слегка нахмурив брови.- Я не знаю, погода, наверно. Она такая расслабляющая. Не могла бы ты привезти няню сюда, мама? Коляска доставит ее сюда, и она сможет провести остаток дня здесь; я знаю, это ей понравится.Миссис Торнтон не ответила, но положила свое шитье на стол и, казалось, задумалась.- Но ей придется возвращаться домой поздно, - заметила она, наконец.- О, я найму кэб. Я ни в коем случае не позволю ей идти домой пешком.В этот момент в комнату зашел мистер Торнтон, чтобы попрощаться с матерью перед тем, как отправиться на фабрику.- Мама! Я зашел только сказать, что если у тебя на примете есть какая-нибудь девушка, которая могла бы ухаживать за больной миссис Хейл, то скажи ей об этом.- Если что-то узнаю, то скажу. Но я сама никогда не болела, поэтому не знаю капризов больных.- Ну, у тебя же есть Фанни, а она редко чувствует себя здоровой. Возможно, она сможет что-нибудь предложить, не так ли, Фан?- Я не всегда чувствую недомогание, - обиделась Фанни. - И я не собираюсь ехать с мамой. У меня сегодня болит голова, и я никуда не поеду.Мистер Торнтон выглядел недовольным. Взгляд матери был прикован к шитью, над которым она усердно трудилась.- Фанни! Я хочу, чтобы ты поехала, - сказал он властно. - Это пойдет тебе на пользу. Ты обяжешь меня, если поедешь без лишних разговоров.Сказав это, он быстро вышел из комнаты.Если бы он остался чуть дольше, Фанни, наверное, расплакалась бы из-за его командного тона, даже просто из-за его слов «ты обяжешь меня». Но все было уже сказано. И она лишь проворчала, поджав губы:- Джон всегда говорит, будто я притворяюсь больной, но я никогда не притворяюсь. Кто эти Хейлы, из-за которых он так суетится?- Фанни, не говори так о своем брате. У него есть на это причины, иначе он не настаивал бы на этом визите. Поторапливайся и приведи себя в порядок.Но маленькая перебранка между сыном и дочерью не заставила миссис Торнтон относиться более благожелательно к «этим Хейлам». Ее ревнивое сердце повторило вопрос дочери: «Кто они такие, что он так беспокоится о том, чтобы мы уделили им внимание?» - этот вопрос постоянно вертелся у нее в голове, как назойливый припев к песне. Фанни же скоро забыла свои обиды, отдавшись всецело созерцанию своей новой шляпки в зеркале.Миссис Торнтон была женщиной нелюдимой и застенчивой. Только в последние годы у нее появилось достаточно свободного времени, чтобы выходить в общество. И это общество ей не нравилось. Званые обеды и обсуждение званых обедов у других людей вполне удовлетворяли ее. Но эти выходы в свет, чтобы завязать знакомства с незнакомцами, были совсем другим делом. Она чувствовала себя неловко и оттого выглядела особенно суровой и грозной, входя в маленькую гостиную Хейлов.Маргарет вышивала на небольшом кусочке батиста узор на одежду для будущего малыша Эдит. «Пустая, бесполезная работа», - заметила про себя миссис Торнтон. Ей больше понравилось двойное вязание миссис Хейл: оно было более практичным. Комната была заполнена безделушками, так что уборка здесь занимала много времени, а время у людей ограниченного достатка измерялось деньгами.Миссис Торнтон сделала все эти замечания про себя, пока произносила обычные банальности, которые говорит большинство людей, когда скрывают свои чувства. Миссис Хейл отвечала с усилием, ее мысли вертелись вокруг старинного кружева, украшавшего одежду миссис Торнтон. «Кружева, - как она впоследствии заметила Диксон, - старинные английские, их уже не делают лет семьдесят, и их уже не купить. Это, должно быть, фамильная ценность, доставшаяся ей от предков». Несомненно, владелица этих фамильных кружев была достойна чего-то большего, чем слабые попытки миссис Хейл угодить гостье и поддержать разговор. Маргарет, судорожно искавшая тему для разговора с Фанни, слышала, как ее мать и миссис Торнтон погрузились в бесконечное обсуждение нравов и пороков прислуги.- Я полагаю, вы не любите музыку, - сказала Фанни, - я не вижу у вас пианино.- Я люблю слушать хорошую музыку, но сама умею играть не слишком хорошо. А папа и мама не очень любят музыку. Поэтому мы продали наше старое пианино, когда приехали сюда.- Удивительно, как вы можете жить без него. Оно мне кажется просто необходимым для жизни.«Пятнадцать шиллингов в неделю, из которых три откладывались! - подумала про себя Маргарет. - Но она, должно быть, очень молода. Она могла просто не помнить об этом. Но она должна знать о том времени».Когда Маргарет ответила, ее слова прозвучали довольно холодно:- Полагаю, у вас здесь бывают хорошие концерты.- О, да! Великолепные! Только там бывает слишком много народа, и это хуже всего. Туда пускают всех без разбора. И каждый уверен, что слышит там последние новинки. На следующий день после концерта все бегут к Джонсону заказывать ноты.- Вы любите новую музыку просто за ее новизну?- О, каждый знает, что это модно в Лондоне, иначе певцы не исполняли бы эту музыку здесь. Вы, конечно, бывали в Лондоне.- Да, - ответила Маргарет, - я жила там несколько лет.- О! Лондон и Алхамбра[8] - вот два места, что я хочу посетить.- Лондон и Алхамбра!- Да, с тех пор, как я прочитала «Истории об Алхамбре». Вы не читали их?- Боюсь, что нет. Но уверена, вы легко можете поехать в Лондон.- Да, как-нибудь, - сказала Фанни, понизив голос. - Мама сама никогда не была в Лондоне и не может понять моего желания. Она очень гордится Милтоном, этим грязным задымленным городом. Кажется, именно грязь и дым ей и нравятся.- Если миссис Торнтон прожила здесь несколько лет, я вполне могу понять ее любовь к этому городу, - сказала Маргарет своим чистым звонким голосом.- Что вы говорите обо мне, мисс Хейл? Могу я поинтересоваться?Маргарет не была готова ответить на этот вопрос, немного удививший ее, поэтому ответила мисс Торнтон:- О, мама! Мы только пытались выяснить, за что ты так любишь Милтон.- Благодарю, - ответила миссис Торнтон. - Но я не думаю, что моя естественная привязанность к этому месту, где я родилась и выросла, и где прожила несколько лет, требует каких то объяснений.Маргарет была рассержена. Из-за ответа Фанни могло показаться, будто они дерзко обсуждали чувства миссис Торнтон. Но Маргарет также возмутили бесцеремонные манеры старой дамы.Миссис Торнтон продолжила после небольшой паузы:- Вы знаете что-нибудь о Милтоне, мисс Хейл? Вы видели какую-нибудь из наших фабрик? Наши великолепные склады?- Нет! - ответила Маргарет. - Пока еще нет.Ей показалось, что, скрывая свое полное безразличие к таким местам, она уклоняется от правды, и поэтому она продолжила:- Конечно, папа взял бы меня посмотреть фабрики, если бы я интересовалась ими. Но я, на самом деле, не нахожу удовольствия в изучении цехов и складов.- Это очень любопытные места, - заметила миссис Хейл, - но там всегда так много шума и пыли. Помню, однажды вышла в сиреневом шелковом платье поискать свечи, и мое платье было совершенно испорчено.- Вполне возможно, - сказала миссис Торнтон сухим недовольным тоном. - Я просто думала, что, поскольку вы недавно приехали жить в город, который занял высокое положение в стране благодаря развитию промышленности, - вы могли бы поинтересоваться и посетить некоторые фабрики. Подобных им нет больше нигде в королевстве. Если мисс Хейл изменит свое мнение и снизойдет до того, чтобы поинтересоваться фабриками Милтона, я могу только сказать, что буду рада достать ей разрешение посетить ситценабивной цех или прядильные цеха на фабрике моего сына. Вы там увидите самые последние усовершенствования станков и машин.- Я так рада, что вы не любите фабрики, мастерские и подобные вещи, - сказала Фанни полушепотом, поднявшись, чтобы присоединиться к своей матери, которая собралась покинуть дом Хейлов.- Я думаю, что мне хотелось бы знать все о них, будь я на вашем месте, - тихо ответила Маргарет.- Фанни! - сказала ее мать, когда они отъехали, - мы будем любезны с этими Хейлами, но не заводи необдуманную дружбу с их дочерью. Такая дружба не доведет до добра. Мать выглядит очень больной, но кажется женщиной милой и тихой.- Я не хочу заводить никакой дружбы с мисс Хейл, мама, - ответила Фанни недовольно. - Я думала, я выполняю свою обязанность, разговаривая с ней и пытаясь развлечь ее.- Ну, во всяком случае, Джон должен быть теперь удовлетворен.