12 глава

ТасяСижу на широком подоконнике, упираясь лбомв ледяное стекло. Желтый свет фонарей гуляет посугробам, а в окнах соседних многоэтажек мерцаютяркне огоньки праздничных гирлянд. Умиротворяю-шая картинка, которая совершенно меня не успокаи-вает. Новый год наступает на пятки старому, хочетсяоставить в нем все проблемы и переживания, кото-рые больно ударили по голове и оцарапали сердце.Но что, если боль не пройдет никогда, сколько бысожженных бумажек я ни проглотила вместе с шам-панским под бой курантов?Вновь думаю о Глебе и о нашем поцелуе, послекоторого Юдин избегает меня покруче любого нинд-зя. Я бы смогла ему все объяснить, но, кажется, ужеслишком поздно. Он так на меня смотрел… С лютымпрезрением и ненавистью. Это вряд ли можно испра-вить, сколько бы милых детских воспоминаний насни связывало.Поражение, Тася Козырь. Ты проиграла.- Дочь, слезай с окна. Простудишься.Оборачиваюсь и вижу, что на пороге комнаты  В нашем доме есть правило - не входить безприглашения. Личные границы важны дажеродителями и детьми, Как же мне все-такис предками.Присаживайся, - киваю я в сторону динанка рядом с книжным шкафом и свешиваю ноги сдоконника.Папа недолго мнется, а после проходит в комнатуи занимает предложенное мною место. Он напряженно вздыхает, словно готовится к суперудару: значит,хочет серьезно поговорить.- Я в порядке, пап, - отвечаю, не дожидаясь во-проса, и улыбаюсь, умиленная отцовской заботой.- А по тебе не скажешь… Сидишь и грустишь од-на. Может, сходите куда-нибудь с Алей? Я вас отвезу.На каток или по магазинам. Куда захотите.Не выдерживаю зашкаливающих показателей на«ми-ми-метре» и спрыгиваю на пол, бросаясь в па-пины объятия. Сажусь рядом и кладу голову ему наплечо, он обнимает меня одной рукой, крепко при-жимая к своему боку.- Спасибо, папуль. Ты у меня самый лучший, ноАлю сегодня отправили к бабушке, поэтому в дру-гой раз.- А хочешь тоже к бабушке? - подхватывает он.Я бы, если честно, не отказалась. Наша бабулявообще крутая. Напокупала себе квартир в примор-ском городе, теперь сдает их приезжим, а сама живету океана. Говорит, море ей приелось, да и классныхмужиков за бугром побольше. Шестьдесят пять летчеловеку, а она не отчаивается найти себе нового му-жа. В прошлом году чуть было на свадьбу лететь непришлось но бабушка пазорвала помолвку, заявивПолетим на Бали? - смеюсь я. - А как же ко-нец полугодия?Точно! Тогда слетаем к ней на праздничных ка-никулах. А что? Мы давно не виделись.Ага. Только ты сначала с мамой поговори. Онис бабулей хоть помирились?Вот еще одна давняя история. У бабушки с ма-мой тихая война вот уже много лет, но я не в курсе,с чего все началось. Папа не хочет рассказывать, а отродительницы и бабушки я все время слышу разныеверсии развития событий. Они обе, наверное, и самизабыли, но упрямо держатся каждая своей стороны.Ведь даже не кровные родственники, а характер -один В один.- Мм… - тянет папа. - Бабушка сказала, что по-мирится с невесткой только перед смертью. Правда,не уточнила, перед чьей.Тихонько смеемся. Если мама узнает, почему мыхихикаем, то помирится с бабулей на наших похо-ронах.- Тась, скажи, я могу тебе чем-то помочь? - вне-запно серьезным тоном спрашивает отец.Было бы здорово, но…Ты умеешь путешествовать во времени? - ус-мехаюсь я, понимая, что мне никто не поможет.- Нет, - удивленно отзывается он.- Значит, не можешь. - С моих губ срывается пе-чальный вздох.- Слушай, дочь… Возможно, сейчас тебе кажется,что дела очень плохи, но любые ошибки можно ис-править и без путешествий во времени. Все решаемо.Верно, но я не знаю, что именно мне нужно сде-лать. Как это исправить?Пап, а если бы девушка сделала тебе больно, но,поняв свою ошибку, захотела извиниться… Ты бы еепростил?Если бы девушка мне нравилась, то конечно.Знаешь сколько раз мне пришлось прощать твоюмаму, пока она пыталась разобраться в чувствах комне? Сотни. Она же ерунду творила. Игнорироваламеня, отшивала, выводила на эмоции. Ой… Такое бы-ло… - качает головой папа, предаваясь воспомина-ниям. - Я однажды даже решил все бросить и пере-стать ее добиваться. Надоело стучаться лбом о же-лезную дверь.И почему не перестал?Во-первых, любил. А во-вторых… Длиннаяистория, но если коротко, то мама - та еще гордяч-ка. Она никогда не подошла бы сама. И как только яот нее отдалился, она продолжала делать вид, что ейвсе равно, но… Ее подруга рассказала, что Тоня, ока-зывается, без меня очень страдает. И когда я пришелк ней, то больше не отпускал, а она меня не отталки-вала. Как-то так.Колесики в мыслях начинают вертеться быстрееи быстрее. История отца будто приоткрыла дверь всветлое будущее. Не мое, но… С Глебом уже нет шан-сов. Он теперь с распрекрасной принцессой Пупыроч-кой. И в ней столько плюсов: миленькое личико и от-сутствие ужасного характера. Он с ней будет счаст-лив. И я, наверное, когда-нибудь тоже буду. Но вотБойко и Аля… Я ведь еще сумею спасти этих котят, за-блудившихся в темноте. Ну не может Макар сдаться,я в такое просто не верю. Наверное, он, как и мой па-па, потерял энтузиазм. И кто, как не я, способен отве-сить ему волшебный пендель в нужном направлении?Я даже черея сообщения чувствую, как Аля стра-дает и грустит, Макару осталось сделать всего одинmаr, постучать в железную дверь - и она распахнет-ся без проблем.Пап! - воодушевленно выпаливаю я. - Оде-пайся. Мы с тобой прокатимся. Только я сейчас по-звоню кое-кому.Хорошо. Жду тебя, - отвечает он и, оставив по-целуй на моей макушке, выходит из комнаты.Судорожно листаю список контактов, пытаясьотыскать нужный номер. Надеюсь, Бойко его не сме-нил. Телефон парня у меня еще с тех пор, когда мы сАлей пытались отвадить от нее Макара, притворяясьего сумасшедшими фанатками. Веселье было недол-гим, Бойко быстро нас раскусил, но насмеялись мытогда на несколько лет вперед.Есть!Жму на значок с зеленой трубкой и с бешено ко-лотящимся сердцем молюсь, чтобы услышать гудки.- Да? - гремит грубый басовитый голос.- Привет. Это Тася, - смутившись, представля-юсь Я.- Козырь? Ты? - уточняет стопроцентный Бойко,меняя тон: теперь его голос звучит непринужденно.Мальчишки… Вечно выделываются. И обязатель-но нужно было так грубо отвечать? Я чуть не… Нуя ему…- А ты знаешь еще какую-то Тасю, которая станетзвонить тебе по ночам, Бойко?Прости, не признал сразу, - ржет он.И почему у тебя нет моего?… Ай, ладно! Не важ-но. Ты где?- А что?Цветы заказываю, хочу курьера попросить пря-мо к ногам твоим бросить. Макар, блин, ответь на во-прос. Дело есть.- Тась, если это касается ваших с Алей разбо-рок, то…- Нет у нас с ней никаких разборок, а вот у ва-а-ас…Что ты имеешь в виду?- То, что ты валенок! Я пять минут тебе втираю -нужно поговорить. Лучше лично. Куда мне при-ехать?- Козырь, ты меня пугаешь.- Если не скажешь мне адрес, я реально начну те-бя пугать, - произношу с нешуточной угрозой.- Ладно, ладно… Я на стадионе. Вот ненормальная…- Зато ты у нас нормальный, обрыдаешься. Будучерез двадцать минут.Иду по расчищенной дорожке, рыская взглядомпо территории в поисках того, кто мне нужен. Спра-ва виднеется баскетбольная площадка, острый кли-нок проходится по сердцу, и я сбавляю шаг. Мы ча-сто бывали здесь с Глебом, когда еще только решилизаняться баскетболом. Отрабатывали броски и пода-чи, но больше смеялись или бесились.В одно мгновение, как по взмаху волшебной па-лочки, с легкой руки памяти, снег тает, на деревьяхпоявляется зеленая листва, а на небе ярко светит ве-сеннее солнце. Останавливаюсь у ограждения и смо-трю на дальнее баскетбольное кольцо.Мальчик и девочка носятся друг за другом, пере-кидывая мяч и звонко крича. Девчонка спотыкаетсяи летит на прорезиненную поверхность, растягива-ясь пластом. Темноволосый мальчишка тут же бро-сается к ней, раздосадованно всплеснув руками. Онопускается рядом на корточки и помогает ей сесть.Берет ее руки в свои и рассматривает содранные ла-дошки. Девчушка плачет, но скорее от стыда и оби-ды, чем от боли, а парнишка всеми силами пытаетсяее успокоить:- Тася, чего ты? Все заживет. Хочешь, я сейчастоже упаду?- Хлебка, ты что, дурак? Зачем? Тогда нас обоихбудут дразнить. Скажут, неуклюжие. Не нужны намтакие в команду.- Амы соврем, что отбивались от банды разбой-ников и победили. И нас точно не будут дразнить.- Ты же никогда не врешь.Ради тебя я готов, - серьезно заявляет он, на-хмурив брови, не давая усомниться в своих намерениях.- Глебка… - улыбается девочка. - Ты самый кру-той. Как мне повезло, что ты мой друг…Мальчишка лучезарно улыбается.Помню его улыбку настолько отчетливо, будтовижу ее прямо сейчас. В глазах появляются слезы.Какая же я дура.Друг? Друг?!Глеб для меня - куда больше, чем просто друг. Ноя была так уверена, что он никуда не денется, что по-теряла его.- Козырь?! - окликает меня Бойко.Быстро хлопаю ресницами, чтобы сморгнуть под-ступающие слезы. В конце концов, можно спихнутьвсе на злобный мороз. Поворачиваюсь к парню иглубоко вдыхаю, готовясь произнести самую важ-ную речь в своей жизни. Я должна помочь Але. И яэто сделаю.Привет, - говорит Макар, кутая подбородок ввысокий ворот огромной куртки.- Привет. Может, зайдем куда-нибудь? Холоди-на…-пританцовываю на месте, чтобы немного со-греться.Тася, я же сказал… Если хочешь задеть Макаро-ву, устроив свидание со мной…- Нужен ты мне! - возмущаюсь я, извергая изорта облачко пара, а может, и дыма.Если Макар и дальше будет тупить, я точно пре-вращусь в дракона, а он - в горстку пепла.- Тогда я не понимаю, чем обязан? - отшучивает-ся Бойко, проделывая подобие галантного поклона.Я - с друзьями, поэтому давай решим все на месте.- Минус двадцать, а вы здесь гуляете?- Не все ведь такие мажоры, как ты…- Ты поругаться хочешь? Я помочь пришла, -обиженно морщу нос, и Макар в мгновение ока сни-мает колпак шута.Ну наконец-то! Не могу сказать, что мы с Мака-ром много общались, но я все-таки сумела разгля-деть в нем нормального парня. Он тщательно скры-вает эту свою сторону, особенно от Али. Вот самаябольшая его глупость, но в какой-то мере мальчиш-ку можно понять. За чем еще, как не за улыбками ишутками, можно скрыть обиду и боль? Лучше масокпока не придумали.- Тась, выкладывай. Я не знаю, что думать.- А я не могу поверить, что ты так легко сдал-ся, - говорю расстроенно и качаю головой. - Я всег-да ставила на тебя.- Я тебе что, скаковая лошадь?- Не придирайся к словам!А ты можешь нормально объяснить, а не сыпатьметафорами? Мы не на сочинении по литературе.- Ладно, - соглашаюсь я и смотрю ему прямо вглаза, чтобы увидеть ответ раньше, чем парень смо-жет его произнести. - Ты еще любишь Макарову?Бойко передергивает плечами, будто я только чтовсадила ему иглу в сердце. Над нашими головамипролетает ворона, громко каркнув, мол, достали, всео любви да о любви. На землю летят снежинки, упав-шие с еловой ветки и несущие с собой сжимающиегрудь чувства.- А какая разница? У нее ведь есть Олег… - Бойкоопускает голову, и мне становится его безумно жаль.Говорю же, оба страдают, а все зря. Но Тася-спаси-тельница здесь. Примчалась на машине-ракете, что-бы восстановить справедливость.- Нет никакого Олега! Точнее, есть, но он козли-на, и мы работаем над тем, чтобы его проучить, но…Не важно, Бойко. Слышишь? Вообще не важно.- Я ничего не понял, - хмуро отзывается Ма-кар. - Вы с Алей помирились?- Да!- А Дымарский?…- Он нас развел! - завожусь я, вспоминая выход-ку Олега и ее последствия. - Да и пофиг. Не случисьего, Аля бы и не поняла, кто ей нужен на самом де-ле! - радостно восклицаю я.- И кто же?- Бойко, ты что, издеваешься? - таращусь на не-го, закипая так, что уже не чувствую холода.- Это вы издеваетесь! Что вам от меня надо?! Од-на десять лет меня гонит, вторая теперь говорит, что-бы я… Что ты от меня хочешь, Тася?!Мне становится стыдно. Жутко. И за себя, и заАлю. Макар столько всего вынес в гонке за любовью,а я теперь ору на него за то, что он впервые выбралне Алю, а себя.- Слушай, Макар. Извини. Я просто немного нанервах. Я ничего от тебя не требую, но хочу, чтобыты кое-что знал… - Облизываю замерзшие губы, очем еще пожалею, когда появятся трещины. - Алеплохо без тебя, она скучает. У нее не хватит духа по-дойти к тебе, но она точно все осознала, поэтому яи решила поговорить с тобой. Если то, что ты гово-рил десять лет, - правда, то дай ей шанс. Всего один.И ты потом сам увидишь. Вот что я хотела тебе ска-зать… - заканчиваю я и собираюсь уйти, но Бойкоснова подает голос.- А что нужно? Что мне сделать? - тихо спраши-вает он, вызывая легкую улыбку на моем лице.- Поцелуй ее, - весело бросаю я и быстро пере-бираю заледеневшими ногами, которые не спасаютдаже меховые сапожки.- Спасибо! - кричит Бойко мне вдогонку.- Я еще ставлю на тебя, Макар!

  Аля

- Девчонки, есть булавка? Срочно! Замок на юб-ке разошелся… Мамочки! Что теперь делать?За кулисами все суетятся, бегают, шипят друг надружку и толкаются. Я слушаю их голоса сквозь не-понятный гул в ушах. Нет, я ни капельки не волну-юсь… Наверное. Нет, я точно не волнуюсь. Я выхо-дила на сцену много раз и еще ни разу не ощуща-ла подобных эмоций… Но сейчас почему-то коленкидрожат, и пальцы немеют от страха. Может, дело втом, что мне предстоит играть спектакль вместе сМакаром? Я оглядываюсь и нахожу Бойко взглядом.Он в этот момент о чем-то разговаривает со Стасом иЯковом Ефимовичем. Рассматриваю красивый про-филь Макара, и сердце опять ноет. Макар, как и пре-жде, не обращает на меня никакого внимания. Мысможем пообщаться лишь на выступлении, прогова-ривая свои реплики. Только там Макар снова посмо-трит на меня светлыми лучистыми глазами, и я на-конец испытаю радость.Тяжело вздохнув, отворачиваюсь от Бойко иосторожно выглядываю из-за кулис. Полный акто-вый зал. Уже по-новогоднему украшенный, с жел-тыми гирляндами на огромных окнах. Сначала янахожу в зале родителей и Маню. Мама, как обыч-но, нарядная и взволнованная… Будто я играю нев школьной постановке, а в Большом драматиче-ском театре… Папа с Маней сидят не такие торже-ственные и воодушевленные, но я очень рада, чтоони здесь. Сестра жует круассаны и наверняка ше-лестит упаковкой всякий раз, когда достает новый.Ох, если она не успеет слопать их до начала спек-такля и будет мешать артистам… Я всю душу из неепосле спектакля вытрясу!Отыскиваю взглядом Тасю. Подруга сидит в пред-последнем ряду и со скучающим видом оглядыва-ет собравшихся. Я рада, что Тася пришла. Обычномы никогда не пропускаем мероприятия друг дру-га, правда, из-за нашей ссоры я прогуляла несколь-ко игр Козырь… Но как же хорошо, что мы наладилинаши отношения, и я теперь могу поболеть за подру-гу и искренне ею гордиться.Мне хочется высунуться из-за кулис и помахатьродителям и Тасе, но в последнюю секунду я сдер-живаюсь, В зале замечаю Лизу Коробкину и прячусьза тяжелой портьерой. Ведь мы с Тасей по-прежнемуделаем вид, что находимся в ссоре.- Аля, у тебя есть булавка? - кричит мне в ухорасстроенным голосом девочка из нашей труппыЮля Иванова.Что у тебя случилось? - оборачиваюсь я.- Замок… на юбке…чуть не плачет Юля.Дай посмотрю!По счастливой случайности кто-то из девчонокнаходит булавку и протягивает мне. Мы гурьбой собираемся вокруг Юли и пытаемся починить молниюна юбке. Взволнованно шушукаемся и смеемся.- Аля, а шпилька есть? Запасная… Пучок разва-ливается.- У меня есть!- Девочки, помогите!По очереди я помогаю каждой девчонке, котораяобращается ко мне. Где помаду поправить, где при-ческу… Периодически все-таки не могу сдержаться искашиваю глаза в сторону Макара. Теперь Бойко то-же периодически кидает на меня задумчивый взгляд.Один раз я не сдерживаюсь и улыбаюсь ему, и Макаррастерянно улыбается уголком рта мне в ответ.Первое и второе действия мы отрабатываем какна духу. Когда я нахожусь на сцене рядом с Мака-ром, то не чувствую от него былой обиды, что немно-го обескураживает. Со своей ролью я пока справля-юсь отлично и, в очередной раз убежав за кулисы, соблегчением выдыхаю. Слышу, как на сцене путаетсяв словах Дымарский. Запинается и блеет что-то Мне хочется высунуться из-за кулис и помахатьродителям и Тасе, но в последнюю секунду я сдер-живаюсь, В зале замечаю Лизу Коробкину и прячусьза тяжелой портьерой. Ведь мы с Тасей по-прежнемуделаем вид, что находимся в ссоре.- Аля, у тебя есть булавка? - кричит мне в ухорасстроенным голосом девочка из нашей труппыЮля Иванова.Что у тебя случилось? - оборачиваюсь я.- Замок… на юбке…чуть не плачет Юля.Дай посмотрю!По счастливой случайности кто-то из девчонокнаходит булавку и протягивает мне. Мы гурьбой со-бираемся вокруг Юли и пытаемся починить молниюна юбке. Взволнованно шушукаемся и смеемся.- Аля, а шпилька есть? Запасная… Пучок разва-ливается.- У меня есть!- Девочки, помогите!По очереди я помогаю каждой девчонке, котораяобращается ко мне. Где помаду поправить, где при-ческу… Периодически все-таки не могу сдержаться искашиваю глаза в сторону Макара. Теперь Бойко то-же периодически кидает на меня задумчивый взгляд.Один раз я не сдерживаюсь и улыбаюсь ему, и Макаррастерянно улыбается уголком рта мне в ответ.Первое и второе действия мы отрабатываем какна духу. Когда я нахожусь на сцене рядом с Мака-ром, то не чувствую от него былой обиды, что немно-го обескураживает. Со своей ролью я пока справля-юсь отлично и, в очередной раз убежав за кулисы, соблегчением выдыхаю. Слышу, как на сцене путаетсяв словах Дымарский. Запинается и блеет что-то не вразумительное, а из зала доносятся несмелые смеш-ки. Да, за несколько месяцев Олег успел завоеватьавторитет среди старшеклассников, но с драмкруж-ком у него явно не сложилось. Кто-то из зрителей нехочет обижать Олега, а кто-то откровенно ржет. Ужеясно, что сцена - не для него. Хотя и странно, ко-нечно, что в жизни парень так ловко плетет лживыепаутины, пудрит мозги и является отличным акте-ром!… Но на сцене все его очарование сразу теряется.Услышав из зала смешок, не могу сдержать зло-радную улыбку. Может, игра в баскетбол и приноситОлегу удовольствие, но с драмкружком Дымарскийпросчитался. Сцена доставляет ему огромный дис-комфорт. Отыграв свою роль и скрывшись за кули-сами, раскрасневшийся Олег, не глядя на меня, хва-тает куртку и убегает. Вряд ли он вернется к концуспектакля… Мне на правах его «девушки» следова-ло бы броситься следом и попробовать успокоить.Но во-первых, скоро мой выход… А во-вторых, я -не его девушка. В Олеге Дымарском мне теперь от-вратительно абсолютно все. И смех, который когда-то казался волнующим, и повадки, и даже «очарова-тельные» ямочки на щеках…Перед третьим действием, отойдя к заднику, заме-чаю, как в зал проникает Юдин. Хорошо, что у ме-ня сейчас нет слов, иначе бы я обязательно сбилась…Наблюдаю, как Глеб отыскивает взглядом темную ма-кушку Таси и пробирается к Козырь. Позади подругикак раз пустует место… Я стараюсь не улыбаться. Ка-жется, Глеб в этот момент смотрит на меня. Внезапнопарень прикладывает палец к губам, и я еле заметнокиваю. Сердце взволнованно стучит… Если ребята по-говорят по душам, я буду на седьмом небе от счастья.Независимо от того, как пройдет их разговор, Главное - начать его и открыться друг другу.Наконец моя реплика. Я делаю шаг вперед и про-изношу речь. Затем, от волнения позабыв обо всемскрываюсь за кулисами. Когда перед импровизиро-ванным звонком на антракт снова выглядываю в зал,оба кресла в предпоследнем и последнем рядах пу-стуют. И теперь я уже не могу сдержать широкуюулыбку.«Ну вот и хорошо. Я так счастлива, что не верю нив смерть, ни в горе. Особенно сейчас, когда ты подо-шел так близко ко мне. Никто никогда не подходилко мне так близко. И не обнимал меня. Ты обнима-ешь меня так, как будто имесшь на это право. Мнеэто правится, очень правится. Вот сейчас и я тебя обобниму…»Произнося одну из последних реплик, крепко хна-таксь за плечи Макара и не хочу отпускать это ни-когда и никуда. А во время нашето постановочногопоцелуя на сцене, когда парснь лишь едва касаетсягубами монх губ, сердие колотится с такой страш-ной силой, что кажется, в зале дребезжат окна… Хо-ти скорее воего, это свова от волнения звенит у меня в ушах.Когда Яков Ефимович произносит последние сло-ва: «Не остывайте, не отступайте - и вы будете таксчастливы, что это просто чудо!», кулисы потихонь-кузакрываются, и мы слышим бурные овации. Про-должаем стоять с Макаром в обжимку… Я боюсь, чтоон выпустит меня из объятий, но Бойко продолжа-ет крешко держать за плечо, я я держу это за талию.Я жмусь все ближе и чувствую, как громко и отча-янно стучит сердце Макара, Ребята и Яков Ефимович с восторженными счастлиными улыбками смотрят друг на друга, Спектакль прошел отличио, Безсучка и задоринки, если не считать Дымарского, за-бывшего слова, Зиновий снова открывает кулисы, имногне делают шаг вперед для поклона, мы с Бой-ко стоим, словно приклеившись, не смея посмотретьдруг на друга. Когда кулисы закрынаются во иторойраз, ребята оживленно обсуждают, куда теперь мож-но завалиться после спектакля, чтобы отметить пре-мьеру, Уговаривают худрука отправиться вместе совсеми. На удивление, нас никто не трогает и ни о чемне спрашивает… Только напоследок, покидая сцену,Стас громко спрашивает у Бойко:Макар, вы к нам присоединитесь?Да, чуть позже, - откликается он, и я чувствую,как взволнованно и хрипло звучит его голос.Наконец мы остаемся одни. В зале еще слышнооживление. Зрители потихоньку покидают актовыйзал. Я поднимаю голову и смотрю в глаза Макару.Бойко в ответ глядит на меня. На сцене уже погаси-ли основной свет, и мы стоим впотьмах за огромнымиплотными портьерами. Стоим, обнявшись, с самогоспектакля, и смотрим друг на друга. Мне так многоехочется сказать Макару… Про свои сильные чувства,про долгую «слепоту», про главную ошибку - Оле-га… Ведь Бойко ничего не знает. Он злится на меня,он обижен. И почему вдруг так просто снова меня об-нимает - и вид у него такой, будто вот-вот хочет со-общить мне что-то хорошее. Но мы оба не говорим нислова, изводя друг друга молчанием. В зале становит-ся еще тише, потихоньку гаснут и остальные лампы.Мое сердце вновь колотится как сумасшедшее.Мы с Макаром еще несколько секунд стоим, а за-тем, не сговариваясь, тянемся друг к другу и начина-ем целоваться. Теперь все по-настоящему.Гула в ушах больше нет, но сердце продолжаетдико толкаться в груди. А когда между поцелуямия слышу в ухо горячий шепот - признание в любви,меня и вовсе захлестывает волна огромного, вселен-ского счастья. Я не раз слышала признания от Ма-кара, но они были дурашливыми и какими-то изде-вательскими. А сейчас… Сейчас… Поначалу я не на-хожу слов, лишь крепче обнимаю Бойко, но затемвсе-таки шепчу в ответ:- И я… я люблю. Представляешь, люблю! Люблю,Макар. Люблю.Мне хочется плакать и счастливо смеяться одно-временно. Ведь я не могу поверить, что бывает воттак: отчаянно и неожиданно… Как вспышка, котораяослепила все вокруг. И никуда от нее не скрыться.- Знаю. - Макар внезапно отстраняется и серьез-но смотрит мне в глаза. - Я понял, что ты меня лю-бишь, раньше, чем ты поняла это сама…- Бойко, ты опять выпендриваешься? - тихосмеюсь я и тянусь за поцелуем.Но Макар продолжает:- Брось, я ведь видел, как тебе небезразличны на-ши кошки-мышки… Именно поэтому не отступал.Несколько секунд я задумчиво молчу, В какоймомент Макар захотел меня отпустить? Лишь ког-да решил, что я всерьез влюбилась в другого пар-ня? Но это неправда! Та симпатия оказалась об-маном…Бойко продолжает смотреть на меня с непонятнойтревогой, Тогда я широко улыбаюсь и признаюсь:Я больше не хочу убегать, Макар. Ты меняСначала мы целуемся за кулисами, а потом в за-ле, усевшись вдвоем на одно из кресел. И хотя светдавно погасили, вокруг тускло переливаются ново-годние гирлянды на высоких окнах. И я, сидя у Бой-ко на коленях в ворохе тюля многочисленных подь-юбников, так счастлива, будто уже получила пода-рок на Новый год. Просила у Деда Мороза одно, а оннеожиданно принес мне другое - в миллиарды разкруче. Главный подарок всей моей жизни.- А можно набить морду твоему любимчику Ды-марскому? - неожиданно спрашивает Макар, ото-рвавшись от моих губ.- Он не мой любимчик! И откуда ты все зна-ешь?… - удивленно распахиваю я глаза.… Тася сказала, - признается Бойко.И мне вдруг становится очень смешно. Вспоми-наю Юдина в свободном кресле последнего ряда…Мы с Козырь даже за спиной друг друга действуемодинаково.- Ну этого Олега к черту! Все потом.Я крепко обнимаю Макара за шею и снова каса-юсь губами его губ.- Мне кажется, я сегодня умру от счастья, - шеп-чу между нашими поцелуями.- Не- Не умирай, пожалуйста. Только не сегодня,Алечка, - в своей дурашливой манере притворноужасается Бойко.Можешь называть меня Макаром, - смеюсь я исклоняю голову для очередного поцелуя.