23 (277 сл.)

23

И было все на небесахСветло и тихо. Сквозь парыВдали чернели две горы.Наш монастырь из-за однойСверкал зубчатою стеной.Внизу Арагва и Кура,Обвив каймой из серебраПодошвы свежих островов,По корням шепчущих кустовБежали дружно и легко...До них мне было далеко!Хотел я встать — передо мнойВсе закружилось с быстротой;Хотел кричать — язык сухойБеззвучен и недвижим был...Я умирал. Меня томилПредсмертный бред.                                Казалось мне,Что я лежу на влажном днеГлубокой речки — и былаКругом таинственная мгла,И, жажду вечную поя,Как лед холодная струя,Журча, вливалася мне в грудь...И я боялся лишь заснуть,—Так было сладко, любо мне...А надо мною в вышинеВолна теснилася к волнеИ солнце сквозь хрусталь волныСияло сладостней луны...И рыбок пестрые стадаВ лучах играли иногда.И помню я одну из них:Она приветливей другихКо мне ласкалась. ЧешуейБыла покрыта золотойЕе спина. Она виласьНад головой моей не раз,И взор ее зеленых глазБыл грустно нежен и глубок...И надивиться я не мог:Ее сребристый голосокМне речи странные шептал,И пел, и снова замолкал.Он говорил: „Дитя мое,     Останься здесь со мной:В воде привольное житье     И холод и покой.

*

Я созову моих сестер:     Мы пляской круговойРазвеселим туманный взор     И дух усталый твой.

*

Усни, постель твоя мягка,     Прозрачен твой покров.Пройдут года, пройдут века     Под говор чудных снов.

*

О милый мой! не утаю,     Что я тебя люблю,Люблю как вольную струю,     Люблю как жизнь мою...“И долго, долго слушал я;И мнилось, звучная струяСливала тихий ропот свойС словами рыбки золотой.Тут я забылся. Божий светВ глазах угас. Безумный бредБессилью тела уступил...