38

ОН Jonjongook_stan№ 1 @1doodlebug1 Ох, эта песня. Честное слово, я наплакала целое море слез1doodlebug1 @Jonjongook_stan№ 1 я тоже. как думаешь, он это для нее пел?Jonjongook_stan№ 1 @1doodlebug1 для всех насТой части концерта, которая была после «Это по-настоящему», я почти не помню. Но помню, как зрители светили телефонами. По бесконечному шквалу аплодисментов, которые все не заканчиваются, я понимаю, что концерт им понравился. Обычно эта волна обожания подхватывает и уносит за собой, но сейчас она просто омывает меня, потому что Лиса – единственный человек, чье мнение для меня важно, – стоит за сценой. Ларсон, один из администраторов, который был со мной в туре по «Форду», вручает мне полотенце. Я через голову снимаю мокрую насквозь футболку и начинаю вытираться. Взгляд Лис следит за моей рукой. Мне, конечно, очень нравится, что моя внешность на нее так действует, но все-таки я хотел бы знать, что она думает о концерте. — Ну? – спрашиваю я. — Это было невероятно. – Она смотрит на меня вдохновенно и словно освещает собой все пространство за сценой. – Но теперь я подсела. И собираюсь стоять за сценой на всех остальных концертах тоже. — Нет, ты должна увидеть шоу из зала. Энергетика там просто потрясающая. Спасибо, Ларс, – я бросаю ему полотенце, а он подает мне свежую футболку. Мне не слишком хочется ее надевать, потому что здесь, по ощущениям, градусов пятьдесят даже без прожекторов. Но по дороге в гримерку мне придется пройти мимо сотен фанатов. — Отличный концерт, Чон, – говорит Дарш Сети, один из менеджеров, когда мы проходим мимо, и похлопывает меня по руке. И я даже не вздрагиваю от его прикосновения – но только потому, что полностью сосредоточен на Лис. Она прижимается ко мне, держась за петлю для ремня на моих джинсах. Поверить не могу, что она рядом! Я чувствую себя абсолютно счастливым, но одновременно очень зол – не на Лису, конечно, а на Джина и Дженни, людей, которые должны были прикрывать мою спину! Мой гнев обрушится на них за то, что они сделали. Это совершенно неприемлемо – пытаться перекроить мою жизнь, не говоря уж о жизни Лисы . Меня останавливают еще человек десять – все хотят поздравить, пожать руку, похлопать по плечу. Со мной здороваются владельцы VIP-билетов, которые заплатили кучу денег за то, чтобы их дочери смогли потом со мной сфотографироваться. И все это время Лиса не отходит от меня ни на шаг. Интересно, понимает ли она, что только благодаря ей я все еще держусь на ногах? Скорее всего, нет, но я потом ей скажу об этом. У меня уходит почти час на то, чтобы преодолеть пятнадцать метров от сцены до гримерки. — Что дальше? – спрашивает Лис. Я подхватываю ее на руки и вместе с ней падаю на диван. Менеджер приносит мне воды и спрашивает Лису, хочет ли она чего-нибудь. Она просит колу – без виски, конечно. Одним махом выпив полбутылки, я говорю: — Сначала я тебя поцелую, потом пойду в душ, а после душа снова поцелую. Когда я немного отдохну, придется пойти на встречу с фанатами. А потом поедем в гостиницу и там будем опять целоваться. Она краснеет, потом смеется, потом опять краснеет. Она такая красивая, что у меня больше нет сил сдерживаться, – я наклоняюсь и немедленно ее целую. Она отвечает мне и обнимает за плечи. Я бы хотел, чтобы это мгновение остановилось и весь остаток вечера прошел именно так. И я готов уволить того, кто нас прерывает, но это Тай. — Извини, что вынужден помешать, дружище, но если ты хочешь выйти отсюда до заката, тебе надо пошевеливаться. Я еще сильнее прижимаюсь к Лисе, но она отстраняется. — Я остаюсь. – Она отбрасывает мои потные волосы со лба. – Так что у нас будет много времени на все… – она краснеет, – позже. В конце концов, у нас еще два месяца в туре. И я все-таки отправляюсь в путешествие, как и хотела. — Почти три месяца, и на самом деле времени очень мало. В некоторые страны мы вообще не поедем. — Значит, когда мы вернемся в Лос-Анджелес, ты сможешь провожать меня в университет, – она поджимает губы. – Если я вообще захочу туда пойти, конечно. — Ладно. – Я встаю. – Тай, как хорошо, что мы с тобой друзья, а не то я бы тебя уволил. Он смеется и хлопает меня по плечу: — Поздно. После тура я сам ухожу. — Что? Я же пошутил. — А я нет. Мы с Рози хотим быть вместе по-настоящему, – он многозначительно двигает бровями, – так что я не смогу больше тебя охранять. Конфликт интересов и все такое. Но мы будем часто видеться. Лис говорила, что нас с тобой возьмут в команду Беннеттов. — Мы всегда выигрываем, – весело говорит Лиса. – А ты же любишь выигрывать? Я ухмыляюсь: — Ну да. Думаешь, почему я так хотел тебя сохранить? — Потому что ты меня любишь, – не задумываясь, говорит она. У меня перехватывает дыхание: — Это правда, ты же знаешь. — Знаю, иначе я бы так не сказала. Я фыркаю: — Погоди, а разве это не я должен быть испорченной половиной в наших отношениях? — Я вовсе не испорченная, – возражает она. – Просто уверена, что ты меня любишь. И, кстати, я до сих пор страшно зла на Джина и Дженни за то, что они меня обманули! — Я тоже, – рычу я. – Но не переживай, им еще предстоит получить за это сполна. — Хорошо. – Она поднимает бровь. – Но я хотела бы услышать, какие именно слова ты собираешься для этого использовать. — Значит, слова? Я снова подхожу к дивану, наклоняюсь и прижимаю свои губы к ее. Все присутствующие, скорее всего, думают, что мы целуемся, – но на самом деле происходит нечто гораздо более важное. — Ты – единственный человек в моей жизни, который не хочет от меня ничего, кроме того, чтобы просто быть рядом. Это одновременно очень страшно и восхитительно. Не оставляй меня никогда. Я люблю тебя больше жизни. Дыхание Лис замирает. — Надо же. Это были потрясающие слова. – Она мягко меня целует. – Ты мой навсегда, Чон Чонгук. — Да, я твой. – Я улыбаюсь, не отрывая от нее губ. – А ты, Лалиса Манобан, – моя.