18

ОНПоцелуй длится не дольше секунды. Я легко касаюсь губами губ Лисы, которая в этот момент собирается улыбнуться. Касаюсь языком ее губ, но не успеваю сделать ничего больше.На нас обрушивается шквал вспышек. В полутемном коридоре становится светло, как днем.Замечаю удивленное лицо Тайриса, но это не идет ни в какое сравнение с изумлением на лице Лисы. Она пораженно смотрит на меня, а вокруг продолжают стрекотать камеры.Черт побери, неужели нельзя было открыть дверь в какое-то другое время?Подавляя вздох, я втаскиваю ее обратно и захлопываю дверь гримерки.— Лис… – говорю я.Лиса, я хочу снова тебя поцеловать. Но она произносит, опережая меня:— Вау, ничего себе расчет! – И касается пальцами губ. Чтобы стереть воспоминания о поцелуе? – Это было очень неожиданно, но так даже лучше, потому что выглядит более естественно.Более естественно? Она что, решила, что…— Ты думаешь, я это специально подстроил?— А разве нет? – Она хмурится.Я с волнением запускаю руку в волосы. Я поцеловал ее, потому что она добрая и милая. Она не стала надо мной смеяться, когда я сказал про творческий кризис. И пыталась меня утешить, рассказывая историю о своей семье, хотя было видно, как ей грустно об этом вспоминать. И она не ожидает от меня ничего сверх того, что обсуждалось заранее. Она не похожа на то, к чему я привык. Мне хотелось узнать, каково это – оказаться на ее месте, и единственный способ, который я смог придумать, – это ее поцеловать.Но, судя по всему, она не чувствует ко мне ничего подобного, так что я говорю:— Да, конечно.Она неуверенно улыбается:— Отлично получилось. Вы с Дженни знаете свое дело. Ну что, пойдем все-таки? Слушать следующий сет?Сейчас был бы удачный момент, чтобы сказать ей все как есть, но очевидно, для нее все это не по-настоящему, так что будь я проклят, если что-нибудь скажу! Я открываю дверь и пропускаю ее вперед.Группа Мейверика уже на сцене. Я терплю похлопывание по спине от некоторых знакомых и здороваюсь с Люком ударом кулака о кулак.— Извини за ту историю у тебя дома, ну, и все такое, – говорит он мне на ухо, перекрикивая звук. – Хотел извиниться на днях в клубе, но не вышло, сам знаешь.— Ладно, ничего, – отвечаю я. На самом деле это довольно далеко от «ничего», просто мне не хочется здесь об этом разговаривать.— Ну вот и я подумал, – ухмыляется он. – Это же просто кровать, да?— Я ее сжег.Люк смеется:— Можешь себе позволить. Лалиса, твои подружки такие красотки! Какая-нибудь свободна?Она бросает на меня взгляд, явно прося указаний. Она словно спрашивает: «Какой план?» Я бы хотел ей сказать, что никакого плана нет – и пять минут назад тоже не было. И еще что в «Твиттере» с ней разговариваю тоже я, Чон Чонгук, а не мои ассистентки. Еще после того свидания с мороженым я отозвал у них доступ, но у меня духу не хватило сказать ей об этом.— Люк настоящий сердцеед, – говорю я. – Но если твои подруги к такому привычны, то на гитаре он играет классно.— И вовсе я не сердцеед! – Люк разводит руками. – Я белый и пушистый.Лиса смеется над этим представлением, и меня вдруг охватывает незнакомое чувство – я не назвал бы это ревностью, это, скорее, раздражение. Ее смешат шутки Люка? Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, одновременно и довольный, и недовольный тем, что она не протестует. Теперь мы на публике, и она обязана изображать чувства.Так что она переступает с ноги на ногу и прижимается ко мне. Ее изящная рука ложится мне на спину и сжимает край моей футболки. А я обнимаю ее за плечи, позволяя себе нежно погладить ее предплечье пальцами. Ведь мы так и должны себя вести. Как влюбленные. Предназначенные друг другу судьбой. Хотя на самом деле мы просто исписавшийся артист и его придуманная ради внимания прессы пассия.Судя по тому, как кивает толпа, Мейверик с ребятами знатно раскачали зал. Но я не обращаю на это внимания. Я украдкой поглядываю на Лалиса, которая с интересом наблюдает за тем, как ее подруга, высокая блондинка, кокетничает с Люком.Я до сих пор продолжаю размышлять о том, почему я ее поцеловал, почему мне это так понравилось. Я хотел бы сделать это еще раз, прямо в присутствии всех светских хроникеров и папарацци, – а она ведет себя как ни в чем не бывало!И это меня бесит.Я хочу сбить с нее эту невозмутимость. Да все цыпочки в этом клубе устроили бы давку за возможность со мной поцеловаться! А половина позволила бы мне засадить им прямо у стенки, на глазах у бойфренда.Однако лицо Лалисы не выражает ничего, кроме легкого интереса – да и то не ко мне. Она что, запала на Люка?!— Этот парень продавал за деньги вход в мою комнату. – Я показываю в сторону Люка, который уже приобнял блондинку за плечи и тянет к себе.Лиса поворачивается ко мне:— Кто? Люк?— Ну да. И ему двадцать пять лет.— Фу, это отвратительно! Почему тогда ты с ним вообще разговариваешь?— Он мой басист. Приходится иметь с ним дело, даже несмотря на то что временами он козел.— Тогда нельзя позволять ему охмурить мою подругу. Пошли! – Она стряхивает мою руку со своего плеча, но, отправляясь на помощь блондинке, берет меня за руку и тащит за собой.Конечно, исключительно ради эффекта – но я все равно с готовностью следую за ней через весь зал.— Эй, Кэрри!— Лиса, ничего себе! Это так здорово! – Блондинка заключает Лису в объятия, и они обе врезаются в меня. Я и так уже на взводе, так что отпихиваю их. Мои джинсы достаточно узкие, чтобы можно было заметить кое-что, – если это произойдет и кто-нибудь обратит внимание, Дженни удар хватит.Лалиса снова искоса смотрит на меня – насколько понимаю, она обижена. Я собираюсь было извиниться, но уже порядком устал это делать – и вдобавок еще неизвестно за что! Почему мне должно быть стыдно? Из-за того, что я поцеловал ее и теперь пытаюсь держаться от нее подальше, при том что сама она предпочла стоять посреди толпы, вместо того чтобы целоваться со мной в уединенной гримерке?— Спасибо, что пригласил нас. – Кэрри отпихивает Лису в сторону и бросается ко мне. Я подхватываю ее, потому что иначе она просто шлепнется на пол. – Ты просто потрясающе выступил! Просто потрясающе!— Эй, руки прочь от моей собственности, – шутит Лиса. Она проскальзывает между мной и своей подругой, а потом берет мою руку и кладет себе на талию.Мне в очередной раз приходится напомнить себе, что она просто притворяется. Но весьма убедительно. На мгновение мне даже кажется, что эта девчонка действительно хочет, чтобы я к ней прикоснулся, и ей нравится прижиматься ко мне.Все становится чертовски запутанным.— Знаю, – подмигивает Кэрри. – Просто не смогла устоять. Это же сам Чон Чонгук! Поверить не могу, что он стоит рядом со мной. Что я к нему даже прикоснулась! – Она продолжает нести эту чушь, как будто меня на самом деле не существует.— Осторожнее, он же все слышит, – одергивает Лалиса подругу, но мягко, чтобы не обидеть.Я маскирую чувство благодарности развязной ухмылкой.— В общем, Чонгук, это Кэрри, Трейси и Кики – это она делала мне прическу. И ее парень Джастин. Кстати, его любимая песня – Do Her Right.Крупный парень рядом с Кики краснеет.Я свободной рукой даю ему пять:— Моя тоже.Все в курсе, что заглавный трек с альбома «Чонгук» о сексе. Не то чтобы я собираюсь кого-то за это стыдить, но Джастин почему-то краснеет еще сильнее.Поздоровавшись со мной, он опускает голову, а девушки начинают хихикать, пока это хихиканье не перерастает в настоящий хохот.— Я пойду в уборную, – говорит Джастин и торопливо исчезает.— В чем дело? – интересуюсь я.Теперь краснеет Кики, и до меня наконец доходит. Они развлекались под мою песню!Вонн ухмыляется:— Скажем так, ты несешь ответственность за некоторые события в школе имени Томаса Джефферсона!— Рад служить вдохновением.Девушки снова начинают истерически хохотать.Люк опять решает открыть свой грязный рот.— Мне кажется, нам всем стоит хорошенько повеселиться. Как насчет афтерпати, чувак?Я бы немедленно ему отказал, но мне неловко перед Лисой и ее подругами, и я не знаю, что делать. Вообще-то мне не хочется впускать толпу незнакомых людей к себе домой. Я был бы не против пригласить Лису. А вот остальных – вряд ли. Но это ее друзья, а мне почему-то очень хочется ей угодить.— Нет, нам нужно домой, – говорит Лалиса, и я стараюсь не выдать своего облегчения. – Девчонкам завтра на занятия.— Но Лиса, – возмущается Кэрри, которой явно неловко, что подруга указала на их юный возраст. – Ничего страшного.— Я устала, – говорит Лалиса, складывает руки на груди и сердито смотрит на подругу.— Честно говоря, я тоже, – вру я: еще даже полуночи нет.Люк гневно смотрит на меня.— Честно говоря, я бы поехала домой после этого сета, – говорит Лиса.— Почему? – возмущается Кэрри. – Ты же не работаешь. И на занятия тебе не надо.В ее голосе слышится осуждение, как будто мнение Лисы вообще ничего не значит. Возможно, стоит оставить эту девчонку на съедение Люку.Но моя спутница пропускает это мимо ушей.— Тай может нас отвезти? – обращается она ко мне.— Да.Кэрри умолкает, сообразив, что Вонн не передумает. И когда Люку становится ясно, что я не позволю ему увезти к себе этих школьниц и афтерпати устраивать тоже не собираюсь, он исчезает – видимо, отправляется на поиски более легкой жертвы. Или, по крайней мере, более доступной.Мейверик издает последний звук, и прожекторы над сценой мигают один раз, а потом еще дважды – наступает перерыв. Гости выстраиваются в очередь к туалетам.— Спасибо за приглашение, – благодарит меня Кики.— Да, это было здорово. Давайте сфотографируемся! – Кэрри сует в руки Вонн свой телефон.Они хотят сфотографироваться со мной. Лалиса пожимает плечами, выражая ту же самую мысль, что крутится у меня в голове: никуда не деться. Кэрри и Кики подлезают мне под руки, а Лис старается не рассмеяться – она уже знает, как я не люблю физического контакта с незнакомцами.Момо было бы не смешно. Она была бы в ярости. А Лису веселит то, что меня со всех сторон облапала ее девчачья банда. Честно говоря, кажется, я чувствую, что Кэрри засунула ладонь в задний карман моих джинсов.— Сфотографируй, – произношу я одними губами.Лиса показывает большой палец и нажимает на спуск. Кики на мгновение отрывается от меня и протягивает ей свой телефон. Вокруг тоже фотографируют.В клубе так темно, что на телефонах Кэрри и Кики, скорее всего, будут видны только три темных красноглазых силуэта. Но на меня со всех сторон наставлены профессиональные фотоаппараты.Завтра в интернете появятся снимки с заголовками:«Разгул Чон Чонгука в клубе».«Чонгук с красотками изменяет своей девушке?».Но вот все это заканчивается и мы выходим с черного хода к ожидающим нас внедорожникам.— УУ будет просто в ярости, когда узнает об этом, – говорит Кэрри, и я чувствую, как Лалиса напрягается. В голове появляется навязчивая мысль: она что, представляла себе, что целуется с УУ? Когда прижималась ко мне в клубе, она тоже воображала, что это УУ? И когда положила мою руку себе на талию?Я не планировал сегодня опять с ней целоваться. Дженни наверняка уже пришла в ярость из-за тех снимков. Но я хочу, чтобы она поцеловала меня, прежде чем сядет в машину. И мыслями была далека от своего нелепого парня в дурацкой кепке, любителя клетчатых рубашек, а думала обо мне – Чон Чонгуке— Постой, – я тяну ее назад, не давая забраться в машину вслед за Кики.— А, ну да. – Она убирает волосы с лица. – Для фотографов.У себя за спиной я слышу стрекотание камер.Она закатывает глаза, что бесит меня еще сильнее.— Улыбайся, детка. Это же твоя работа, ты помнишь?— Я тебе не детка, – рычит она.— Но целый год тебе придется это терпеть.Она яростно смотрит на меня. Похоже, я только что собственными руками спустил в унитаз все, что произошло между нами в гримерке, но мне сложно остановиться. Каждый раз, когда я открываю рот, из него вылетает какая-нибудь гадость.— А теперь поцелуй меня так, как будто не можешь от меня оторваться. – Я запускаю руку ей в волосы и слегка наклоняю ее голову. – Так удобнее. В этот раз с языком. – Остановившись в миллиметре от ее лица, я произношу: – Как меня зовут?На этот раз в ее глазах удивление:— Чон Чонгук.Я испытываю эйфорию:— Именно.И страстно целую ее, ощущая вкус кока-колы, которую она пила весь вечер, и мяты, листочек которой положила в рот перед тем, как выйти.Но она не отвечает на поцелуй.