9

ОНА — Ты что, должна будешь встречаться с Чон Чонгуком?! Мои барабанные перепонки чуть не разрываются от его громкого сердитого голоса, но я ничего не говорю ему по этому поводу. Это наша первая возможность пообщаться по телефону с тех пор, как началась моя переписка с Чон Чонгуком. И УУ, очевидно, сейчас изливает на меня всю злость и раздражение, накопившиеся за эти сутки. — Я не могу ответить тебе на этот вопрос, – говорю я со вздохом. — Чушь! Ты понятия не имеешь, сколько народу написало или позвонило мне, чтобы сказать, что ты заигрываешь в «Твиттере» с Чон Чонгуком! Я ощетиниваюсь: — Надеюсь, ты ничего не сказал им по поводу агентства? Ты подписал соглашение. И если ты нарушишь его, то «Даймонд»… — Меня уничтожит, – кисло заканчивает УУ. – Да, я знаю. Вообще-то, это совершенно не имеет отношения к УУ. Но я по опыту знаю, что теперь мне придется слушать, как он ворчит и жалуется, пока наконец его не отпустит. — И что ты всем сказал? — Что мы оба расстроены и переживаем из-за расставания, а публичный флирт со знаменитым красавчиком – твой способ с этим справляться. Я морщусь, когда он произносит эти слова, но говорю: — Спасибо. УУ долго молчит. — Что именно ты должна делать с Чон Чонгуком? – наконец спрашивает он. — Да ничего особенного, – неуверенно отвечаю я. – Нам придется пару раз появиться вместе на публике – для журналистов. Ну, может быть, один раз поцеловаться. Чисто для вида. Ты же помнишь, что все это не по-настоящему? — Да уж надеюсь. – Мое сердце подпрыгивает, когда я улавливаю в его словах ревность, но тут же падает, потому что он говорит: – Мне не нравится выглядеть лузером в этой ситуации. От двери в мою комнату доносится тонкий голосок: — Лиса! Отдай наш телефон! Я жестом показываю Ви, чтобы он помолчал. — Честное слово, это все для вида, – утешаю я УУ. – Как реалити-шоу. — Нам нужно позвонить Кенни! – кричит Чимин, вставая плечом к плечу с братом. Они оба сердито на меня смотрят, и их карие глаза с золотыми искорками сверкают. Им всего по двенадцать, но они уже выше меня ростом и легко могли бы отобрать телефон силой. Я вздыхаю: — Близнецы пришли за телефоном. Увидимся в выходные, ладно? — Ладно. – Он снова делает паузу. – Люблю тебя. — И я тебя люблю, – говорю я, и близнецы одновременно блеют, а потом, тряся светло-русыми волосами, начинают делать вид, будто их тошнит. Я вешаю трубку и отдаю телефон Чимину: — Вот, держите, спиногрызы. Можете звонить вашему любимому Кенни. Они пулей вылетают из комнаты, а я падаю на кровать и проклинаю тот день, когда позволила Рози притащить меня на ту встречу с Джином и его командой. Дженни считает, что кто-нибудь может прослушивать наши телефонные разговоры, поэтому в ближайшие два месяца мне нельзя говорить с УУ по своему телефону и по телефону сестры – то есть мое счастье в руках двух двенадцатилетних мальчишек. На самом деле, мне пришлось спрашивать разрешения у Дженни, прежде чем ему позвонить. Она устроила собрание со своей PR-командой, где они обсуждали, насколько естественно выглядит то, что УУ общается с младшими братьями своей бывшей. Я напомнила им, что УУ уже два года часть моей семьи и конечно же общается с моими братьями. — Телефон. – Голос Рози отрывает меня от размышлений. Она входит в комнату и протягивает мне свой мобильник. – Дженни. Внутри у меня зарождается вопль ярости. Как мне надоели ее тупые требования, я не хочу с ней сейчас разговаривать! — Сегодня ты должна сделать свой аккаунт закрытым, – говорит Дженни, не удосужившись даже поздороваться. — Почему? Из-за новых подписчиков? – Проснувшись сегодня утром, я обнаружила, что на меня подписалось еще двадцать пять тысяч человек, и чуть не умерла от шока. — Потому что мы хотим раздуть костер еще сильнее. Если аккаунт станет закрытым, фанатки Чона не смогут на тебя подписаться и это будет сводить их с ума. Они начнут это обсуждать в своих собственных аккаунтах, строить разные теории по поводу того, почему ты закрыла аккаунт, а те, что уже успели подписаться, будут делать скриншоты твоих твитов, и так ты станешь еще более ценным ресурсом. Я не трачу сил на споры. Меня уже утомили попытки постичь логику пиарщика. — Хорошо, – говорю я. – Что-то еще? — Да. Эми сейчас пришлет тебе архив твоего твиттера. Ты должна начать удалять фотографии с бывшим парнем. Я прихожу в ярость: — Как вы получили архив моего твиттера? И мой адрес электронной почты? — От Джина. Можешь не спрашивать, как он это сделал, все равно не скажет, – щебечет Дженни. – В общем, нужно, чтобы всякое напоминание о твоем бойфренде к завтрашнему утру пропало. Естественно, ты так сделала, потому что хочешь вычеркнуть его из своей жизни. В горле начинает першить. — А почему вы тогда сами все не удалите, раз уж у вас есть доступ? — О, мы бы с удовольствием. Просто мне показалось, что ты предпочтешь заниматься этим сама. Для молодой девушки забыть человека, с которым она провела много времени, – болезненный процесс. Я представляю себе, как какая-то незнакомка просматривает мои фотографии с УУ и нажимает иконку с урной, и понимаю, что в словах Дженнии есть смысл. — Ладно, я сама все сделаю. И он все еще мой парень, Дженни! — С точки зрения всего мира уже нет. – В ее тоне появляется раздражение. – И последнее. Сегодня ты должна пойти со своей семьей ужинать. Я хмурюсь: — Почему? — Господи, Лалиса, это что, твое любимое слово? Осторожнее с этим, а то я скоро начну отвечать: «Потому что я так сказала». Я так сильно стискиваю зубы, что челюсть сводит судорогой. — Так все-таки почему мне нужно идти ужинать со своей семьей? — Потому что это традиция. С этого момента у вас есть традиция раз в неделю всем вместе ходить куда-нибудь ужинать. Я опять произношу ее любимое слово: — Почему? — Потому что приличные люди так и делают! – На том конце трубки слышится возмущенное фырканье, но затем ее голос смягчается: – Твой инстаграм-аккаунт связан с «Твиттером»? — Да. По… – начинаю было я, но останавливаюсь раньше, чем успеваю выговорить слово целиком. Пожалуй, она уже достаточно на меня разозлилась сегодня. — Хорошо. Сегодня за ужином запости фотографию себя и своей семьи. Братья не обязательно должны на ней быть, а вот сестра – да. — Я думаю, вы понимаете, какой вопрос мне хочется задать. Она испускает тяжелый вздох: — Это естественный путь раскрыть информацию о том, что твоя сестра работает в «Даймонд». Чонгук прокомментирует фотографию, и таким образом эта история выплывет. — Хорошо, я что-нибудь опубликую. Я вешаю трубку, не прощаясь, а затем кричу в коридор: — Розэ, иди сюда! Она появляется через две секунды: — Что такое? — Скажи близнецам, чтобы оделись поприличнее. – Я отдаю ей телефон. – Мы идем ужинать. — Почему? — Потому что это традиция! Моя сестра непонимающе поднимает бровь: — Почему? Ого, а это действительно раздражает. раздражает. — Потому что все приличные люди так делают! – громко заявляю я и иду одеваться.