Глава 19 - Уже не будет

[ Наутилус Помпилус, Крылья ]

Мне хочется плакать от боли или забыться во снеГде твои крылья, которые так нравились мне?

**

Утро началось со звонка Тети Ларисы. Мама Вани позвонила сыну рано утром, что ему самому не понравилось. Но как только она начала говорить, тот поменялся в лице.

Лера глянула на него из по одеяла, сонно. Ваня слушал и хмурился.

—Мы сейчас вместе подойдем.—Серьезно ответил парень, и легко поднялся с кровати. Хотя чтобы поднять его с утра нужно было нанимать оркестр.

Лера нахмурилась.

—Что случилось?—Напряженно спросила Лера, высовываясь из под одеяла.

—Лер, там мама твоя..—Тихо начал брюнет, девушка поднялась на локти.

Сердце бешено забилось. Тело покрылось мурашками. Взгляд парня не предвещал ничего хорошего.

—Инфаркт.—Тяжело проговорил он подходя ближе.—Скорую вызвали, мама думает ты нужна там.

—Она жива?

**

Когда ребята прибежали к салону, где мать Леры изредка да мыла полы, возле уже стояла скорая.

Лера остановилась у машины скорой помощи, к ней буквально сразу же подошел врач.

—Дочь?

Лера быстро кивнула, заглядывая в машину, ища глазами мать.

—На данный момент состояние более менее стабильно, но случай тяжелый.—Прокашлявшись сообщил мужчина средних лет.—Ей нужен серьезный уход, и только вы сможете предоставить ей его. Как сообщила Лариса, вы у нее одна.

—Где она?—Сглотнув спросила брюнетка.

—Сидит в машине, можете пройти к ней.

Лера обернулась на Кису, тот понимающе кивнул.

Девушка вошла в скорую помощь, по телу прошла странная волна холода, ее будто сковало. На кушетке сидела ее мать. Елена. Давно она ее не видела, и что-то с ней точно было не то. Она сильно исхудала, волосы стали реже, и намного короче. Кожа чуть ли не серого оттенка, черты лица потерялись, руки бил легкий тремор. Посмотрев на всю эту картину со стороны, Лере хотелось расплакаться.Она смотрела куда-то вперед себя, абсолютно пустыми глазами. Даже не обернулась на дочь.

—Мам.—Лера хотела сказать громко, четко, чтобы она услышала, но голос предательски оборвался на второй букве. В горле встал ком, перекрывая все дыхательные пути.

Женщина наконец-то повернула голову на дочь. Ее губы тронула легкая улыбка, такая печальная, но точно добрая.

Лера села рядом с ней, и больше не делала никаких движений, может боялась, а может и просто не давала себе этого сделать.

Елена сама прижалась к ней, положив голову на девичье плечо. По телу Леры прошли мурашки. На глаза вновь навернулись слезы, и она тут же спряталась, утыкаясь носом в теплую грудь.

Мама поглаживала ее по голове, еле касаясь, словно боялась обжечься, или сделать лишнее.

Когда Лера услышала мамины всхлипы, она отстранилась, заглядывая в ее глаза.

—Прости, дочь, прости.—Тяжело прошептала женщина, и взяла брюнетку за руку.—Я такая дура!—Истерично бубнила она.

Лера опустила голову, пряча мокрые глаза. Ледяные губы дрожали, нос уже не дышал.Внутри что-то разрывалось, кололо, щипало.

**

Когда Лера зашла домой, ее будто водой холодной окатило. Стало так тяжело на душе. Окутал какой-то страх.Это место стало через чур пустым, и чужим..

Вити дома не было. Лера спрашивать не стала, знать не хотела. Нет, и хорошо.

Она провела маму до кровати, а сама прошла на кухню. В нос ударил запах спирта, табака, и не понятной гари.

На столе стояли пустые бутылки, была рассыпана пепельница. Было грязно, и неприятно там находиться. Она начала прибираться.

Помыв грязную посуду, она принялась подметать и выкидывать мусор. Протирая поверхности, добралась и до шкафов. Открыв самый первый, обнаружила бутылку водки, поджав губы просто захлопнула дверцы шкафчика.

Когда Лера уже засыпала на кухне, сидя на табуретке, она наконец-то обратила внимание на время, пора отнести мама таблетки.

Тихонько открыв дверь в комнату, она обнаружила что мама не спит, просто смотрит в потолок, выглядело жутко.

Лера поставила на тумбу стакан с водой, и лекарства, а сама тихонько села на край кровати.

—Прости меня, Лера.—Хрипло произнесла женщина, взглянув на дочь из под усталых век.

Девочка только поджала губы, нервно сжимая край своей футболки.

—Правда, прости, мне очень плохо и стыдно.—Голос становился сиплее, подрагивал.—Я ненавижу, и никогда не смогу простить себя. Я не знаю сможешь ли ты, но я прошу, очень прошу прощения, отпусти меня со спокойной душой.

Лера закусила губу так сильно, что на глаза выступили слезы, а из ранки сочилась струйка крови.

—Прости за всё что я сделала. За твое детство, в общем..  за всю твою жизнь которую я тебе испортила. За шрамы прости, я была ужасной матерью, что молчала. За Витю прости.. Я уйду, и накажи его, как можешь, а ты сможешь я знаю.—Она подавлено улыбнулась, ее глаза налились слезами.—Я знаю что не заслуживаю ни капли твоего прощения, но.. мне будет слишком тяжело.. уходить

Лера уже тяжело дышала, ком в груди заставлял задыхаться, а в горле не давал сглотнуть горькие слезы.

Тело трясло. Эти слова резали больнее чем нож который когда то чувствовала ее спина. Сердце бешено билось, вырываясь из груди, а пальцы подрагивали, предвещая что-то нехорошее.

—Я так виновата, во всем..во всем что было, и я должна  быть наказана.

Мама говорила спокойно, иногда всхлипывая и хрипя, а на душе девочки скреблись кошки, так сильно что разрывали все внутри.

—И заболела я.. заслужено. Так и должно быть, я чувствую Лер.—Мамин голос дрожал так сильно, что некоторые слова были просто не разборчивы. Она перешла на шепот.—Что чуть чуть мне осталось...—После паузы, продолжила говорить.— Доченька, маленькая, я понимаю как тебе больно, как обидно, и прошу простить только потому что болит. И я пойму если не простишь. Потому что это правильно. Так и должно быть. Мне тоже страшно, очень... Но я заслужила, все это заслужено.

—Ты не уйдешь же..—Единственное что смогла выдавить Лера, и сразу же закрыла лицо руками, выплакивая все в них.

Мама гладила ее по спине, по ее щекам тоже бежали соленые слезы.

—Ну..Тише.

Долго они так просидели. Лера с закрытым лицом, не двигаясь, Елена тихо плакала, все по спине дочку поглаживая.

За окном уже темнело, а Лера все не уходила.

—Дочь..—Тихо позвала ее мама, она аккуратно подняла голову, поднимая на маму свои красные, распухшие глаза.

—Открой полку, первую в тумбочке.—Лера насторожено покосилась на тумбу стоящую у кровати.—Открой, открой.

Лера осторожно отодвинула полку. В ней лежали деньги, не мало.

—Зарплата.Забери ее себе, пожалуйста.—Проговорила Елена, сжимая простынь холодными пальцами.

Лера еще раз глянула на бумажки, там было тысяч пятнадцать, может двадцать. Она отрицательно помотала головой.

—Давай, давай, они тебе нужнее.

—Нет, не надо.—Мама посмотрела на нее, и кивнула на тумбочку.—Я не возьму, мам.

Женщина пожала плечами и кивнула. Мол как хочешь, ей они уже не пригодятся ...

Когда Лера оставила маму на сон, сама же пошла спать в свою комнату.

Внутри нее все было так отстраненно, она отвыкла от нее, и привыкать не хотела. Комната была пустой, шкаф куда-то пропал, ковер тоже. Стояла только кровать, и старый стол.

Тут царила тяжелая атмосфера.Хотелось выбежать отсюда, и больше никогда не возвращаться. Стены были пропитаны болью, и кровью, криками, и всем самым ужасным что только может быть.

Сняв джинсы, Лера легла в постель, которая была до жути холодной. Ее пробило на дрожь.Она уставилась в потолок. Думать не хотелось, но так не получалось. Голова разрывалась от тревожных мыслей, не давая уснуть.

Сон не шел вообще. Было холодно, не удобно, страшно. Лера ворочалась почти всю ночь, терзало ее плохое предчувствие.

А когда засыпала, ее настигали кошмары, после сразу же просыпалась в панике.

Все же пару часов поспать ей удалось. Проснулась она когда за окном уже расцвело. На улице точно было тепло, конечно, завтра же первое мая. Но тело почему-то все равно пробирал холод. Солнце светило прямо в окно, будто предвещая хороший день.

Брюнетка встала с кровати, и заглянула в окно. На улице уже было все зеленое, цветущее, и наконец то не серое. Девушка обожала весну, и тепло. Еще и день рождения скоро.

Ее не оставляло ощущение что все будет хорошо.

Появилось хорошее настроение, она даже улыбнулась. Кажется вот она, белая полоса.

Она очень надеялась что действительно все так. Может и вправду именно с этого дня все наладится.

Выйдя с комнаты она прошла на кухню и набрала стакан воды, чтобы отнести его маме.

Заметив в холодильнике коробку, где оставалось всего три яйца, она улыбнулась. Хотелось порадовать маму, да и себя. Девушка разогрела сковородку, налила масла, и разбила туда яйца.

Яичница получилась просто идеальной. Она отделила ее в тарелку, и понесла маме. Но вспомнив про таблетки вернулась на кухню, открыла шкафчик, но лекарств там не оказалось.Может забыла и еще вчера отнесла их в комнату мамы.

Снова подхватив тарелку и стакан воды, она направилась к маме.

Как только она открыла дверь, тарелка сразу же выпала из ее рук, горячая яичница в печаталась в пол, тарелка разлетелась на осколки, стакан так же разбился в дребезги, вся вода вылилась на девушку.

Ее мама лежала на полу. Бледная, без признаков жизни. Рядом валялась пустая пачка таблеток. На полу застыла струйка крови, стекшая с маминых губ.

Лера подорвалась с места. Упав на колени рядом с женщиной, она стала прощупывать пульс, но его не было. Его просто не было. Сердце ее не билось, она больше не дышала

—Мама!? Мама!

Но сердце Леры вырывалось из груди, тело тормошило, ее знобило. Руки дрожали, она пыталась растолкать маму, но все было тщетно.

Горькие слезы замылили зрение, не давали вздохнуть, горло будто колючей проволокой обмотали. Сама Лера не двигалась, сидела рядом с мамой и рыдала, не зная что делать.

Наконец достав из кармана телефон, она судорожно набрала номер скорой помощи.Глаза наливались слезами, голос дрожал, говорить было невозможно.

В ожидании скорой Лера плакала и смотрела на маму. Просто смотрела, и ничего больше. Лицо ее уже синело, а Лера не верила что это все на самом деле.

Лера даже не заметила как кто-то вошел в квартиру, она сидела словно застывшая.Пока на ее плечо не положили руку, это оказался он. Отчим.

Девушка обернулась на него, но с места не сдвинулась. Она смотрела на него рыдая, и не видела в нем ни капли сожаления. От этого становилось только больнее, паршивее.

Но что-то странное в нем было. Он стоял молча. Просто смотрел, ни один мускул не дрогнул на его лице. Только пальцы нервно подрагивали. Может он хоть удивлен был? Нет, этого Лера не видела. Он так и оставался холодной, бездушной тварью. Для нее всегда. Но она ничего не могла сказать. Она молчала. А он стоял столбом.

**

Красноволосая сидела и лила слезы, матеря фотографию Незнамовой. Она ненавидела ее всею своей душой, за то что та посмела забрать любовь ее всей жизни, как она считала.

На кухню заходит старшая сестра. Тоже не в духе,  под глазами застывшие следы от слез. Садится рядом с Алиной на мягкий диван.

—Чего ревешь?—Протирая глаза спрашивала Саша.

—Ничего.—Она попыталась скрыть следы истерики, но сестра уже все увидела.

—Ну хватит, что случилось?—Блондинка придвинулась ближе к Алине, и заглянула ей в глаза.

—Материться можно?—Грустно улыбнувшись, Саша кивнула.—Помнишь я тебе про Ваню рассказывала? Так одна сука просто забрала его у меня! Ненавижу ее!

Только она договорила, из глаз хлынула новая волна слез.

—Саш, я его реально люблю!—Доказывала она, жалобно выливая все сестре.

Старшая тяжело сглотнула. Она полностью понимала Алину, иронично, но находилась в такой же ситуации.

—Представляешь..—Блондинка тяжко усмехнулась.—У меня Лешу тоже увели.—Она глянула на младшую.—Вообще малолетка какая-то, твоего возраста наверное.

—И знаешь так обидно мне наверное не было никогда.—Продолжила Саша.

Алина поджала губы, за сестру тоже было больно, но за себя душу рвало сильнее.

Шмидт снова зашла на профиль Леры, и выбрав самую первую фотку, сунула экран Саше.

—Ну разве она лучше меня?!—Истерично вытирая слезы бубнила она.—Может красивее, я не знаю..

Глаза Саши стали по пять рублей, по спине прошли мурашки. Она вырвала телефон у младшей сестры.

—Ты серьезно?—Хмурясь она листала профиль новой девушки своего уже бывшего парня.

Алина смотрела на нее не понимающе, вопросительно.

—Алин, это она..—Находясь в ступоре, произнесла блондинка.

—Кто она?—Размазывая тушь под глазами, спросила та.

—Баба Леши. Она с ним живет!

Алина находилась в оцепенении. Она не понимала ничего. Плакать ей или радоваться, что она не с Кисой, или задуматься..

Обе сестры находились в ступоре. Они не понимали, но что-то медленно, но доходило до их голов.

В один момент они обои подняли осознававший взгляд друг на друга. До них дошло. Это было очень плохо.

—Это значит..—Начала Алина, до сих пор не понимая как это возможно.

—Она пыталась усидеть на двух стульях.—Продолжила Саша, откладывая телефон сестры в сторону.

—Вот шлюха.—С ядом выплюнула Алина, и вскочив с дивана начала быстро надевать первые попавшиеся вещи.

—Саша, пойдешь со мной.—Это был не вопрос, ей были нужны доказательства.

**

Тем же вечером.

Лера сидела в своей комнате,  и молча смотрела в стену. На душе было чувство потери, какая-то пустота, от этого тошнило. Только сейчас она задумалась стоит ли ей так горевать, если мама наверное, никогда не любила ее, не думала о ней, не волновалась. От одной такой мысли становилось тошно, от самой себя.

Казалось что все вокруг тяжело давит на нее, стены будто сжимались, сокращая комнату. Дышать было трудно.

Звонок от Вани вытащил ее из себя, с тяжестью она подняла трубку.

—Ало. Лер, приходи на базу, поговорим.—Абсолютно спокойно произнес тот, показалось Лере, но все же в его голосе были какие сомнения.

Она решила что он уже знает. Хочет утешить, обнять, от этого на душе стало чуточку теплее. Конечно ей хотелось прибежать к нему, уткнуться в него, хотя бы успокаивать себя тем что рядом есть любимый человек. Просто чувствовать его поддержку, пока он гладит ее по голове.

—Хорошо.

**

За день погода заметно испортилась. Если утром было яркое солнце, греющее душу, то сейчас на улице скапливались черные тучи, собирался дождь, даже дунул прохладный ветер.

Это угнетало.

Когда Лера зашла в гараж, она увидела Кислова. Он задумчиво сидел на диване, курил сигарету, и глядел куда-то вперед. Больше внутри никого не было.

Лера тихо подошла к нему, и он сразу же поднял на нее взгляд.

Перед ним стояла уже не его брюнетка. Чего то в ней уже не хватало. Он больше не видел света позади нее, а сердце не билось когда та подходила ближе, почему то даже не ёкало. Девушка больше не отличалась от других, не «блестела».

Не было больше тех «крыльев», которые так ему нравились.

Душу трепало, она металась, могла ли его Лера так поступить. Верить не хотелось, и он до последнего не верил, но шестое чувство пульсировало по венам, будто обдавая током.

И вот как в это верить когда она стоит перед ним, маленькая, хрупкая, на вид как невинный котенок с жалкими глазами. Она была потрепанна, может даже потеряна, лицо бледное, глаза красные, да не высохли еще. И смотрит на него своими карими глазами, с такой надеждой..Знала о чем он будет говорить?

Незнамова села рядом, прижалась к нему, крепко. Но ничего не почувствовала в ответ, он не обнял ее, не прижался ближе, он сидел ровно так же как и в тот момент когда она только зашла внутрь.

Она мягко отстранилась, и посмотрела на него, взглядом спрашивая, но странно, будто чего-то боясь. Киса поджал губы, и приобнял ее одной рукой, еле косаясь, так отстраненно.

—Лер.—Сглотнув, начал он.

—М?—Не поднимая взгляда, не отлипая от парня промычала она тихо.

Пауза. Он будто выжидал чего-то.

—У вас что-то было с Лешей?—На имени его голос невольно дрогнул. Он сам не шелохнулся.

Девушку будто водой ледяной окатило. По телу прошли мурашки. Сердце бешено вырывалось из груди. В голове все воспоминания прошли вспышками, Леша, Леха, и Киса..Через пару секунд она аккуратно отстранилась. В груди что-то кольнуло, неужели она больше не обнимет его. Это первое что пришло в голову, правда ли что это был последний раз.

—Вы с ним спали, м?—Протянул Ваня монотонно, слегка грубо, может даже со страхом, боясь за то что все окажется правдой.

Лера молчала, правда резала горло, не давая говорить. Совесть безжалостно душила, загрызала ее. Губы дрожали.

Не может же быть на этом конец. Не может быть слишком много плохого. Нельзя отбирать слишком много. Не может все закончится на этом.

Он знал что означает ее молчание. Это выворачивало его душу на изнанку. Кровь стыла. А чувства не могли.

—Че ты молчишь?—Он повысил голос, понимая, но не желая принимать.—Я спрашиваю, вы с ним трахались?!

От его крика Лера вздрогнула, на глаза накатились слезы.

Какая же она дура.

Ненависть к себе заполнила ее. В какой раз доказывая что та просто мразь. И она не умеет ничего, кроме того как портить людям жизнь, и вызывать в них ненависть.

Может поэтому Виктор издевался над ней, бил ее, может по другому было не справиться. Понимание того что это все равно было напрасно, улыбнуло ее. Слеза капнула на бетонный пол, ей даже показалось что она услышала это.

«Наверное, все это я заслужила.»

—Не молчи, сука!—Брюнет вскочил с дивана, в порыве злости пиная табуретку на которой стояли пустые банки пива, все разлетелось по сторонам.—Отвечай блять! Вы трахались?!

Он озверел, валял, бросал все вокруг. Лере было страшно. В моменте ей показалось что он вот вот не сдержится, и ударит ее. Может быть ей даже не хватало этого.

—Да.—Наконец-то тихо сказала она.

На секунду все остановилась. Но Киса не успокоился, он пришел в еще большее бешенство, это было видно по глазам.

—Мм.—Промычал тот, кивая головой.

В этот же момент с бильярдного стола полетело все, что на нем находилось. Банки, бутылки, какой-то мусор. Кислова разрывало изнутри. Он кричал и ходил со стороны в сторону, отрабатывая на груше все удары что знал.

Лере стало действительно жутко. Быстро поднявшись с дивана, она не придумала ничего лучше чем просто уйти. Убежать.

Но Кислов этого сделать ей не дал.

—Куда ты блять пошла?!—Он схватил ее за локоть, грубо говоря швыряя к стене.

Брюнетка вся сжалась, уже пытаясь закрыться руками, дабы не получить в лицо.

—Чего тебе сука не хватало? А, блять?—Кричал Ваня, не давая ей прохода.—Так грамотно пиздела что тебе просто жить негде!

—Мне правда было некуда идти!—Оправдывалась та, все больше вжимаясь в угол.

—И поэтому ты решила ебаться с ним?!—Его глаза горели, от гнева голос просто срывался.—Нормас у вас получается, баш на баш типо?

Лера отрицательно мотала головой, пытаясь увильнуть от него, но через него было не пройти.

—Я блять верил тебе, я думал ты не как эти все!—Прямо ей в лицо, язвительно проговорил он.—А ты просто шлюхой оказалась, как и все.

Слезы стекали по подбородку, она тряслась уже не из-за страха, из-за обиды. И, наверное на саму себя.

—Я правда тебя люблю.—Подавляя всхлипы, хрипло произнесла Лера.

—Заткнись, блять!

Кулак прилетел в стену, прямо в сантиметрах от ее головы.

Лера замерла, жмуря глаза. А Кислова будто ошпарило, он моментально убрал руку, но этого не показал. Отстранившись от девушки, он отошел в сторону, начиная отрабатывать все на груше для битья.

—Че ты мне заливаешь? Ты никого не любишь!—Кричал он, одновременно боксируя.—Сука, кроме себя.

Лера стояла на том же месте, так и не сдвинувшись.

В глазах ее мелькал отчим. Она только и успевала моргать, чтобы стереть этого человека из головы.

—Я себя ненавижу.—Тихо ответила она, он услышал.

Ваня оставил грушу.

Наконец отстранившись от этой несчастной стены, она подошла к нему.

Тяжело дыша смотрела ему в душу, а он на нее. Он будто изучал ее, и чего то понять не мог.

—Это конец?—Прожигая его стеклянным взглядом, больно произнесла она. Будто еще надеясь.

Эти слова резали уши, обоим.

В ее слезах Киса разглядел свое отражение. Это был сильный удар в грудь. Внутри все обливалось кровью, но он не показывал. Молча смотрел ей в глаза, может быть что-то ища.

Но так ничего и не ответил.

Тогда Лера все поняла. Больше ничего не сказав, она в последний раз заглянула в его глаза, и просто ушла. А он отпустил.

Его молчание ударило сильнее любого крика. Лера вышла из гаража, и мир вокруг сразу стал каким-то мертвым. Не было больше никаких надежд, только холодная пустота.

С неба лил ледяной дождь. Вода была грязной, она затекала за шиворот, смешивалась со слезами, но Лере было уже плевать. Ей казалось, что она сама — эта грязь под ногами. Внутри всё просто выгорело. Осталась только тупая, ноющая боль, которая не давала дышать.

Вина больше не просто сжирала её, она вскрыла её грудь тупым ножом и медленно, с наслаждением, перемалывала органы в кровавое месиво. Каждый вдох давался с хрипом, будто легкие заполнились битым стеклом. Она чувствовала себя не человеком, а куском гниющей плоти, который всё еще продолжает чувствовать боль.

Она понимала, что она всё испортила. Сама, своими руками. И теперь ничего не исправить. Это осознание давило на голову так сильно, что хотелось вскрикнуть, но в горле стоял ком. Она чувствовала себя последним человеком на земле, который заслужил всё это дерьмо.

Ноги стали тяжелыми, Лера больше не могла сделать ни шага. Она просто рухнула прямо в лужу, на колени. Грязь брызнула на одежду и лицо, но она даже не обратила внимания. Она просто сидела в этой жиже, вцепившись пальцами в землю, и выла, как раненый зверь.

Ей было тошно от самой себя. Хотелось просто исчезнуть, провалиться сквозь эту землю, лишь бы не чувствовать этот холод и эту вину. Киса остался там, в тишине, а она осталась здесь, одна, в грязи, без единого шанса на «спасение».

**

Три дня Лера гнила в кровати глядя в потолок и не смыкая глаз. Под глазами образовались огромные мешки,  губы просто высохли, от слез глаза будто потеряли свой цвет.

Телефон за все время не издал ни звука, это добивало. Неважно был ли он разряжен, это просто заставляло еще больше погружаться в пустоту.

Когда отчим наконец-то зашел в ее комнату, чтобы оповестить о том что через час похороны, Лера безжизненно поднялась с кровати.

—Иди умойся хоть.—С каким-то отвращением пробубнил Виктор, и сморщившись вышел из комнаты.

Отражение в зеркале пугало. Девушка себя не узнавала. Перед Лерой стояло  костлявое, выжатое, бледное тело, вызывающее только ужас и отвращение. Почему она заметила это только сейчас? Она тако давно не смотрела в зеркало что действительно забыла как выглядит сама.

Больше вспоминать не хотелось, она отвернулась от зеркала, желая больше не подходить к нему вообще.

Девушка наконец-то сходила в душ, и  хоть как то более менее привела себя в порядок.

Надев черную водолазку и отыскав старые брюки брюнетка выдохнула и оглянулась.

Все вокруг действительно стало другим. Стены серее, ремонт хуже, про чистоту и  речи идти не могло, все стало слишком незнакомым. Хотелось убежать.

**

Кладбище.

На улице был ветер, туман, и холодно..

Странный май.

Людей было совсем немного. Отчим с двумя георгинами, пару их с Еленой собутыльников, сотрудники похоронки.

И Лариса?

Вот кого Лера точно не ожидала увидеть здесь, это маму Кислова. Видимо пришла как коллега, может общались на работе хорошо, а может жалко просто стало.

У женщины был повязан черный платок, в руках она держала две гвоздики.

Не желая вспоминать Кису, Лера отвернулась.

Незнамова стояла неподвижно, до белизны сжав губы. В воздухе повисла та мертвая тишина, которую невозможно нарушить даже дыханием. Прямо перед ней возвышался гроб, темный, массивный. Это был рыхлый ящик, обитый дешевым атласом, из тонких сосновых досок, которые даже не потрудились как следует ошкурить. Из необработанных краев и углов во все стороны торчали острые, сухие щепки, готовые впиться в пальцы.

Воздух казался свинцовым; он давил на плечи, заставляя сутулиться под грузом осознания. Холод, исходящий от дерева, пробирал до костей, а внутри всё выгорело дотла, оставив лишь серую, липкую пустоту.

В желудке, казалось, завязался узел из колючей проволоки. Горло саднило, словно она долго кричала в подушку. Всё тело стало чужим, ватным и одновременно невыносимо тяжелым, каждый сустав ныл, как при затяжном гриппе. Кожа казалась грязной даже после душа, покрытой тонким слоем холодного пота, который не смывался. В ней не оставалось места для светлой памяти, все занимала едкая желчь пульсирующая болью по всему телу.

Внутри покоилась ее мать. С которой она так и не успела поговорить нормально. Лере было страшно смотреть прямо в гроб, но краем глаза она разглядела насколько сильно побелела мама. Холод снова забрался глубже.

Когда все прощались Лера даже не подошла, она так и осталась стоять на том же месте, где и остановилась когда зашла на сырую землю.

В момент погружения гроба на три метра вниз, Лера наконец-то подошла ближе. Ноги и руки дрожали, во рту стоял кислый привкус гнили, будто только что была проглочена железная монета, в горле стоял режущий ком.

Бросив в яму горсть сырой земли, по щеке скатилась одинокая слеза. Незнамова в последний раз глянула на закрытый гроб, почти скрывшийся за слоем песка и земли, и поджав губы отошла в сторону.

Чья-то рука коснулась ее плеча. Лера не вздрогнула. Приоткрыв глаза, глянула за спину.Сзади стояла Лариса.Лере показалось что ее лицо по настоящему было грустным, она смотрела на девушку сожалеюще.

Женщина стала аккуратно поглаживать ее по плечу. Лера не реагировала, стояла как вкопанная, кусая губы, и сдерживая рыдания.

—Все будет хорошо.—Ласково, с ноткой грусти проговорила Лариса.

Лера подняла на нее свои покрасневшие, пустые глаза. И тяжело сглотнув ком стоявший в горле, прошептала.

—Уже не будет.

И выдавив вымученную, жалкую, перекрывающую рыдания улыбку,  она моргнула смахивая слезы, развернулась, и пошла прочь.

**

Пока Отчим всю ночь где-то поминал Елену, Лера думала только о том, что ее больше здесь ничего не держит.

Хотелось просто намылить веревку, но она считала себя слишком слабой, с тонкой кишкой, а может в душе все таки и оставалась какая-то мельчайшая надежда на хорошую жизнь в будущем.

И ей выдался такой шанс.

Пройдя в комнату мамы, девушка остановилась на пару секунд. Ее встретил жуткий холод, который пробирал до костей. Странный запах ударил в нос, это было похоже на сырую землю.. С могилы ее матери.

К горлу подступил вязкий ком. Лера села на кровать, где еще недавно лежала живая Елена.

Она стала прокручивать в голове все произошедшее, за все время как они тут находятся.

Здесь, в этом доме, к ней никогда не относились как к человеку. Здесь происходили ужасные вещи, которые почему-то замялись. Здесь она потеряла последнего родного человека.Она ненавидела это место.

Здесь, в этом городе, ей встретился человек, который стал единственным любимым в ее жизни. Который дал ей надежду на счастливое будущее. Который был поистине ей дорог.

С ним она вновь обрела свои крылья.

Но и тут ничего не сложилось.

А крылья сломались адски больно, оставив на спине глубокие шрамы.

Она ненавидела этот город.

Всё что было здесь стало последней точкой в том, чтобы понять то, что жизнь ее просто ненавидит.

Все же, умыть руки действительно казалось ей самым правильным исходом, но она решила рваться до конца.    Даже если до него осталось недолго.

Шанс еще был.

Взяв все те деньги, что были предложены мамой, Лера взяла свой рюкзак, и навсегда покинула эту квартиру.

**

Запрыгнув в первый ночной автобус, Лера уселась в самый конец.

Внутри ее знобило. Переживания сжимали горло. А сиденье больше не отпускало.

Когда автобус тронулся, девушка закрыла глаза.

**

Где твои крылья, которые нравились мне?Где твои крылья, которые нравились мне?

**

Тгк- https://t.me/darkspringss