X глава «Немой приговор»

«wish i could – silent anthem»

Город спал, но на его поверхности всё ещё билась жизнь — редкие огни фар тянулись по пустым улицам, а витрины круглосуточных магазинов отражали блики. Воздух был прохладным, с лёгким запахом моря и влажного асфальта.

Чёрная машина медленно свернула к высотке, в которой на самом верху Лиён ждал пентхаус. Огромное здание стояло, словно тёмный монолит, окна отражали уставшее небо и редкие огни города.

Со Джун припарковал автомобиль у входа. На мгновение в салоне повисло молчание. Мин Лиён посмотрела на него боковым зрением: его профиль был суровым, освещённым мягким светом панели.

— Ну... спасибо за доставку, — сказала она нарочито небрежно, но голос дрогнул.

— Постарайся в следующий раз не звонить мне пьяной, — его тон был холоден, но взгляд, который он бросил, оказался слишком внимательным.

Она усмехнулась, открывая дверь.

— А ты постарайся не изображать из себя героя. Не идёт.

Его губы чуть дрогнули, будто он хотел ответить, но передумал.

— Иди, — коротко сказал он, отворачиваясь к лобовому стеклу.

Мин Лиён вышла из машины, холодный ночной воздух обдал лицо. Алкоголь почти выветрился — дорога и напряжённый разговор сделали своё дело. Она выпрямилась, будто надевая обратно броню, и направилась к входу в здание.

Вестибюль сиял тёплым светом, мраморный пол отражал её каблуки. Войдя в лифт, она приложила ключ-карту, и тот мягко закрылся, поднимая её всё выше. В зеркальной стенке лифта она заметила собственное отражение — усталое, с красными глазами, ироничной улыбкой, которая держалась только из упрямства.

На этаже пентхауса коридор встретил её гулкой тишиной и мягким светом приглушённых ламп. Подходя к двери, она на секунду замерла. В груди сжалось странное чувство — нежелание. Будто за этой дверью ждала не роскошь, а пустота, которую снова придётся притворно заполнять.

Она приложила ключ-карту к панели, и дверь щёлкнула, приглашая её войти.

Лиён толкнула дверь и вошла внутрь. В прихожей было тихо, слишком тихо. Она машинально глянула на экран телефона — несколько пропущенных от Изабеллы. С той самой, с которой они пару часов назад смеялись и танцевали. Мин криво усмехнулась: у неё не было ни сил, ни желания сейчас объяснять, куда она исчезла и с кем уехала.

Туфли она стянула прямо у порога, босыми ступнями шагнула по холодному мрамору и тут же сбросила сумку на пол, будто она горела в руках. Всё в ней будто обмякло. Усталость, туман в голове от алкоголя, и тяжесть, которую никакие танцы не могли вытрясти.

Она медленно прошла в гостиную. Телефон поставила на зарядку у длинной низкой тумбы. Экран мигнул, высветив часы: 03:27. Веки отяжелели, разум гас, хотелось просто упасть и провалиться в сон.

В пентхаусе царила полутемнота: по периметру потолка мягко горела приглушённая подсветка, рисуя длинные тени на стенах. Огромные окна в пол смотрели в ночь, где город лежал рассыпанными огнями, словно драгоценный камень в чёрном бархате.

Мин Лиён прошла пару шагов вперёд, почти не думая о том, куда идёт. И вдруг за спиной тихо раздалось:

— Поздно вернулась.

Она резко обернулась. В полумраке, словно выросший из темноты, стоял Джордж. Его фигура выделялась в свете подсветки, руки были скрещены на груди. Взгляд — тяжёлый, пристальный, слишком спокойный для того, чтобы быть безопасным.

Он стоял так, будто ждал её именно здесь, в темноте. На нём были домашние брюки и рубашка с расстёгнутым верхним пуговицами, но выглядел он так, словно и не собирался ложиться спать. Волосы чуть растрёпаны, взгляд острый, тяжёлый. Руки он держал скрещёнными, и от этого казалось, что он заслоняет ей дорогу дальше вглубь квартиры.

— Три часа ночи, Мин, — сказал он тихо, почти без интонаций. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

Она устало потянулась к виску, убирая прядь волос, сбившуюся от танцев.

— Я немного задержалась, — произнесла она ровно, будто сообщала о пустяке.

— Задержалась? — в его голосе впервые дрогнула сталь. — Ты исчезла из дома вечером. Ни звонка. Ни сообщения. Возвращаешься под утро... в таком виде.

Его глаза скользнули по её платью, обнажённым плечам, босым ногам. Лиён почувствовала, как его взгляд жжёт кожу, но не отвела глаз.

— Ты же знаешь, я не обязана отчитываться перед тобой за каждый шаг, — ответила она холоднее, чем собиралась.

Джордж прищурился.

— О, значит, теперь мы говорим в таком тоне? — он медленно подошёл ближе, и она заметила, как в его жёстко очерченной челюсти заиграла напряжённая мышца. — Ты считаешь нормальным вести себя так?

Лиён слегка усмехнулась уголком губ, хотя в груди всё сжалось.

— Нормально — понятие относительное. Я провела вечер с подругой. Мы немного выпили. Вот и всё.

— Подруга, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Серьёзно? В три утра?

Он шагнул ещё ближе, и она уловила запах его парфюма, слишком резкий, слишком знакомый. Глаза Джорджа метнулись к её лицу, потом снова вниз, к её растрепанным волосам, выбившимся из пучка и покрасневшим щекам.

— Ты выглядишь... — он замолчал, но в паузе было больше, чем в словах.

Мин Лиён чуть отвернулась, делая вид, что ищет сумку на полу.

— Я устала, Джордж. Давай не сегодня, — тихо сказала она отстранённо.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, его взгляд был ледяным, но внутри чувствовалось, что под этой поверхностью что-то бурлит.

— Ты слишком часто говоришь мне «не сегодня», — произнёс он медленно, и в его голосе уже звучал намёк на взрыв, который он пока держал под контролем.

Джордж резко разжал руки и шагнул вперёд, уже не скрывая злости.

— Ты спишь с кем-то ещё? — вырвалось у него почти криком. — Ты думаешь, я не вижу, как ты себя ведёшь? Что ты себе позволяешь? Тебе мало меня?!

Мин Лиён обернулась к нему, поражённая самой постановкой вопроса. В её усталых глазах вспыхнуло возмущение.

— Ты с ума сошёл? — её голос стал твёрже, почти звенел. — Ты сам просил меня следить за твоим чёртовым борделем, разгребать счета, бухгалтерию, когда ты разъезжал по своим «делам». Я каждый день в этом дерьме по уши, а теперь ты спрашиваешь такую чушь?

Его ноздри раздулись, он тяжело вдохнул, словно пытаясь найти слова, но в итоге только сильнее повысил голос:

— Значит, у тебя «много дел», да?! Это объясняет, почему ты возвращаешься под утро, как...

Он осёкся, но Лиён уловила, что он хотел сказать. Она прищурилась, холодно глядя ему прямо в глаза.

— Заканчивай, Джордж, — тихо, но с нажимом произнесла она.

— Я не закончу, — рявкнул он, и вены на его шее натянулись. — Ты сама всё это устроила! Сначала — эта твоя школа, куда я тебя устроил, между прочим! Ради тебя! Чтобы ты получила свою игрушку! Но теперь ты даже домой приходишь как гостья!

— Игрушку? — переспросила Лиён, её губы дрогнули в саркастичной усмешке. — Ты понятия не имеешь, что для меня значит эта школа. И не тебе решать, ради чего я работаю.

— Не мне?! — Джордж шагнул так близко, что между ними остались считанные сантиметры. Его голос сорвался окончательно: — Всё, что у тебя есть, Лиён, — это я! И ты ещё смеешь говорить, что не мне?!

Воздух вокруг словно задрожал от напряжения. Он кипел, его взгляд был тяжёлым, в нём полыхал гнев, в то время как она стояла с прямой спиной, усталая, но не согнувшаяся, будто заранее готовая принять этот удар.

Внезапно Джордж сорвался — его рука метнулась к её шее. Стальные пальцы сжали горло, и Лиён едва успела втянуть воздух, прежде чем её тело оторвалось от пола. Он почти волок её сквозь коридор, полусидя-полушагая, словно она была лёгкой игрушкой, а не живая женщина.

Её пальцы вцепились в его запястье, ногти скользнули по коже, оставляя красные полосы, но хватка не слабела. Взгляд Лиён встретился с его глазами — холодными, злым блеском вспыхнувшими. В этом взгляде было что-то безумное, хищное, и на миг ей показалось, что он и сам уже не управляет тем, что делает.

— Ты совсем забылась, дорогая, — процедил Джордж сквозь зубы, почти наслаждаясь её беспомощностью. Его голос звучал низко и угрожающе, каждое слово вонзалось в неё, как игла.

Он распахнул дверь гостевой спальни и толкнул её внутрь. Одним движением поднял выше, а затем резко бросил на широкую кровать. Лиён ударилась о матрас, её дыхание сбилось, горло горело от недавней хватки. Её сердце билось так быстро, что она почти слышала его стук в висках.

Потолок поплыл перед глазами, мягкий свет из подсветки коридора казался слишком ярким, резал взгляд. Она лежала, прижимая руку к горлу, ощущая пульсирующую боль, и в её голове промелькнуло: ещё секунда — и он бы...

Но даже сейчас, задыхаясь и дрожа, она продолжала смотреть на него. В её взгляде было не только испуг — там сквозило то самое холодное упрямство, которое Джордж ненавидел больше всего.

Джордж шагнул ближе, его тень упала на неё. Мин Лиён ещё не успела подняться, как он всем весом навалился сверху, перехватил её запястья и прижал их к кровати. Его пальцы вонзились в её кожу, не оставляя шанса вырваться. Она задыхалась не столько от его силы, сколько от безысходности положения.

— Ты думаешь, можешь играть со мной? — его лицо склонилось так близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке. В голосе звучала едкая насмешка, сквозь которую прорывалась злость. — Забыла, кто тебе всё это дал?

Его свободная рука скользнула по её боку, задержалась на бедре, медленно поднимая подол платья, словно проверяя, насколько далеко он может зайти, прежде чем она сломается.

В этот миг в груди Лиён вспыхнуло сопротивление — не физическое, а внутреннее. Она резко посмотрела ему в глаза, и, стиснув зубы, выплюнула:

— Я знаю, что ты спишь с другой.

Фраза ударила его сильнее любого сопротивления. Он замер на секунду, а потом усмехнулся — холодно, жестко, с той самой снисходительной ухмылкой, которая всегда выводила её из себя.

— Ты точно сошла с ума, — протянул Джордж, будто развлекаясь её словами. — Или слишком много себе позволяешь.

Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, как по чужой вещи, которой он владеет.

Её дыхание сбивалось, но голос звучал твёрже, чем он ожидал:

— У меня есть фото, Джордж. На телефоне. Где ты с ней.

Он чуть приподнял голову, и на его лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодной насмешкой.

— Фото? — он протянул это слово так, словно пробовал его на вкус. — Что за фото, Мин? Ты хоть понимаешь, что несёшь?

— Ты знаешь, о чём я, — стиснула зубы она, пытаясь высвободить запястья. — Я видела.

— Это бред, — отрезал он, наклонившись ближе, так что тень от его фигуры легла на её лицо. — Такого не было и быть не могло. Ты же умная девочка, а ведёшь себя как глупая.

Он надавил сильнее, сдерживая её руки над головой, и чуть склонил голову набок, словно препарировал её взглядом.

— Хочешь сказать, — его голос стал ниже, угрожающе спокойным, — что веришь каким-то картинкам больше, чем собственному мужу?

Лиён сорвалась:

— Я покажу тебе их!

Джордж усмехнулся, уголки его губ дрогнули.

— Мне плевать, что ты там покажешь. Сейчас век технологий: хочешь, я сам за пару часов сделаю фото, где ты в постели с кем угодно? Достаточно пары кликов. — Он склонился ещё ниже, его глаза сверкнули. — И это будет выглядеть куда убедительнее твоей сказки.

Лиён почувствовала, как в груди поднимается злость, и выдохнула почти сквозь зубы:

— Я знаю, что ты был в саду за особняком. С ней. На банкете.

Его рука на её запястьях чуть дрогнула, но он мгновенно вернул контроль, придавив сильнее.

— В саду? — протянул он, с притворным интересом. — С ней? — Он усмехнулся так, будто слушал не её, а чью-то нелепую шутку. — Ну и? И что же ты знаешь?

Он произнёс это тихо, почти ласково, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике. Его глаза впились в неё так, что у неё перехватило дыхание.

— Ну? — он наклонился так близко, что их лица разделяли считанные сантиметры. — О чём же мы с ней говорили, если ты такая наблюдательная?

Лиён замялась, губы дрогнули. Она знала, что Аманда слышала только отрывки, и, если скажет правду — поставит её под удар. Но молчать тоже было нельзя.

— Я... я знаю, что ты сказал ей отстать. Что ты грозился... — она запнулась, её голос предательски дрогнул. — Что если она не перестанет, ты за себя не отвечаешь.

Джордж смотрел на неё несколько секунд, его лицо было каменным. Потом он неожиданно хмыкнул — низко, коротко, как будто её признание его позабавило.

— Вот и всё? — он покачал головой, будто устало. — Бедная Мин. Сама придумываешь, сама в это веришь, сама себя мучаешь.

Он наклонился ещё ниже, его губы почти коснулись её уха:

— Знаешь, почему ты проигрываешь? — его голос был тихим, обволакивающим. — Потому что ты слишком хочешь меня уличить.

Он резко отпустил её руки, словно показывая, что может контролировать ситуацию одним движением.

Лиён рванула локтями вниз, но Джордж лишь откинулся на спинку кровати, глядя на неё сверху вниз с той самой холодной усмешкой, которая резала её сильнее, чем хватка на горле.

С силой выдохнув, будто ей удалось вырваться из невидимых оков, и, воспользовавшись тем, что Джордж отстранился, она поднялась с кровати. Её ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно, без резких движений, словно каждое её действие было продуманным.

Она дошла до ванной, закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе сорваться. Лиён прижалась лбом к прохладной плитке и, сжав зубы, всхлипнула. Слёзы текли сами, горячие и тяжёлые, смывая с её лица остатки уверенности, которую она показывала перед ним.

Мир, который когда-то казался таким надёжным, рушился прямо у неё на глазах. Их дом, их привычный ритм, то, что ещё недавно было иллюзией семьи, — всё превращалось в ловушку, где каждое слово и каждый взгляд могли стоить ей слишком дорого.

Она включила воду и умылась, стараясь стереть с лица следы истерики, хотя сердце всё ещё билось слишком громко. Несколько глубоких вдохов, дрожащие пальцы — и ей удалось хотя бы немного собраться.

Приоткрыв дверь, Лиён затаила дыхание и осторожно выглянула в коридор. Тишина. Джорджа не было видно, только лёгкая тень от света настольной лампы в гостиной скользила по стене. Она вышла, босые ступни мягко ступали по полу, почти беззвучно.

Телефон лежал там, где она оставила его — на зарядке возле дивана. Сердце сжалось: ей казалось, что в любую секунду он может появиться из-за спины. Но комната оставалась пустой. Она взяла телефон, отключила от кабеля и прижала к груди, будто это был единственный её щит.

Не теряя времени, она тихо направилась к соседней спальне. Дверь заскрипела, но она успела захлопнуть её мягко, почти без звука. Внутри царил полумрак.

Лиён опустилась на край кровати и включила экран телефона. Вновь и вновь она открывала одно и то же сообщение — анонимные снимки, размытые, словно скриншот. На фото был Джордж: его фигура, его профиль, узнаваемый даже в тусклом освещении. Рядом — женская тень, силуэт, лица не видно.

Она вглядывалась до боли в глазах, будто могла выцарапать из пикселей ответ. Размытые линии казались издевательством: правда была так близко, но оставалась укрытой пеленой.

«А если это подделка?..» — мелькнула мысль. Но сердце не верило. Она слишком хорошо знала его походку, его жесты. Она знала, что это он.

Лиён медленно улеглась на бок, повернувшись к высоким окнам. За ними сгущалась предрассветная дымка, город тонул в темноте, и только лёгкая полоска серого намекала, что скоро наступит новый день.

Она крепко прижала телефон к груди, будто боялась, что иначе потеряет единственное доказательство того, что её мир рушится не по её вине.

Дверь за спиной тихо скрипнула. Лиён замерла, но не обернулась. Тяжёлые шаги приблизились, матрас прогнулся под чужим весом. Джордж лёг рядом, и в следующее мгновение его рука обвила её талию, с силой притянув к себе.

Это было не лаской — это был приговор. Его тело, его дыхание, его хватка ясно говорили: как бы ты ни пыталась, от меня ты не уйдёшь.

Лиён не шевелилась. Она смотрела в окно, туда, где светлела линия горизонта, и позволила одной-единственной слезе скатиться по щеке. В её руках, крепко прижатых к груди, оставался телефон — немой свидетель её сомнений и боли.