Глава 15. Луиджи

Я все ещё был счастлив от того, что моя любимая женщина пришла в себя, но предательство матери и смерть брата, как оказалось, так сильно подкосили, что удушливые мысли разъедали меня изнутри. Ещё пару недель назад я был погружен в мечты о новом райском уголке. Строители уже залили фундамент и начали ставить стены посреди хвойного леса, словно мы были героями фильма «Сумерки». Пока Андреа была в больнице, я часто отправлял Леонардо на место стройки, чтобы тот мог проконтролировать, как течет рабочий процесс. К тому же, парень порывался возвести неподалеку от нас свой маленький уютный уголок. Я не хотел расставаться со своей волчицей, но все изменилось, когда наши ноги ступили на порог дома в Италии. Родовое поместье Россини каждой щепкой пропитан ядом. Моя мать не только предала меня, но и своим злым языком смогла вывернуть все происходящее под таким градусом, чтобы мою девочку воспринимали черной вдовой, сгубившей одного брата, родив ребёнка от другого. Она была оплевана и унижена, а этого я стерпеть не смог. Я не смог смириться с несправедливостью по отношению к ней, к себе и к нашей, растущей на дрожжах, дочке. Я даже не мог бороться. Скалил зубы на попадавшихся мне на глаза соседей, угрохал расправой, но все было тщетно. Людская ярость, которая едва могла сродниться с так называемой справедливостью, была обращена в нашу сторону с остро наточенными пиками. Я закрылся в себе, избегая свою возлюбленную. Я не разлюбил, - попросту не мог этого сделать, - просто было невозможно смотреть в глаза той женщине, которая несмотря на все порицания и причиненное зло моей семьей, продолжала слепо шагать по следам нашей любви. Она была моей Нэнси, моей декабристкой, - она была моей Андреа. Я много думал, чтобы бы произошло со мной, если бы она решилась оставить меня, сбежать, как это делала всегда. Я имел однозначный непреклонный ответ. Я бы погиб. Правда, я и сейчас медленно погасал на глазах любящих мне людей. Больше не было теплых объятий, лишь потому, что каждое прикосновение Андреа к моей коже отзывалось в груди острой болью. Семья так глубоко вонзила кинжал мне в сердце, временами поворачивая его по часовой стрелке. Она одним касанием руки могла вернуть меня в тот злосчастный день, когда Кора Россини кровожадно вонзила нож в тело матери моего ребёнка. А ещё, глядя на Андреа, я видел стеклянные глаза брата и безмятежную посмертную улыбку. Я не винил её , но и рядом находится не мог. Я страдал без неё, но и с ней тоже умирал. Так, моя жизнь плавно превратилась в нескончаемые переговоры по работе. То поставщики, то покупатели клуба и части земель, принадлежащих семье, то строительство дома, который был просто обязан стать нашей крепостью. Но сейчас этот процесс, - единственное, что могло держать меня подальше от поместья в Италии, больных воспоминаний и Андреа. Простить себя было невозможно. Чувство вины за собственную семью, - людей, которые должны были стать ей такими же близкими, как я, стало превыше безграничной любви к волчице. В одиночку я уже не справлялся. Меня часто сопровождал Леонардо. Физически он находился рядом, но его голова частенько была наполнена заботами ожидания своего первенца. Я даже завидовал ему, - мне не представилась возможность испытать трепета ожидания дочери. Несмотря на свою отстраненность, он все-таки много раз пытался вывести меня на разговор, но я умудрялся всякий раз аккуратно съехать с больной темы, но в одной из многочисленных поездок, у друга все же удалось узнать, что твориться в моей черной, как ночь, душе. Мы сидели на бетонной лестнице после строящегося дома. Рабочие, численность которых была около пятидесяти человек вместе с бригадиром, словно опытные картежники, сооружали карточный домик. Воздух был влажным от пролитых двухдневных дождей, солнце пряталось за серыми тучами, а почва настолько промокла, что носа ботинок изгваздались в грязи, стоило нам только ступить ногой на землю. И вот я сидел на пороге будущего дома, словно мальчишка ковырял найденой не особо чистой веточкой дерева в земле, и почему-то чувствовал легкость. Здесь не было ничего, что напоминало бы мне о той боли, которую я тяжким грузом носил внутри себя. Лео заметил изменения в настроении своего боса, от чего решил поинтересоваться. - Босс, мы здесь битый час сидим, а ты даже не взглянул, как ведутся работы. - Здесь просто дышится легче, - мои руки отпустили палочку, сцепляясь в замок. Ладони горели огнём. – Мы выбрали хорошее место для строительства, - обводя взглядом местность, добавил я. - Согласен. В Милане нас ждут ещё дела. – Вернул в реальность друг, разрушая мой благоговейный трепет. Взгляд медленно переместился с колыхающихся ветвей березы на собеседника, - В конце концов, Андреа не видела тебя давно. - Насладится моим присутствием, когда мы переедем в этот дом. - Ты выбрал локацию для строительства далекую от Милана. Нам приходится почти каждый день летать сюда лишь ради пары часов уединения с природой. Что происходит в твоей голове, Луи?- Все сложно, Лео. Очень сложно. - А ты постарайся объяснить. Уверен, что я пойму, даже если ты будешь говорить на китайском. Я молчал, а Леонардо, - парень ставший мне не только правой рукой, но и другом, не торопил. Тучи сгущались, предвещал очередной ливень. Сама природа чувствовала моё настроение и поддерживала. Сведенные к переносице брови, сжатые в кулаки руки, - все моё тело противилось поделиться переживаниями, но я все же поддался порыву, возникшему так же внезапно, как появился сильный ветер, и слова сплошным потом полились из моих уст. Их оказалось так много, что временами мне приходилось лихорадочно вдыхать кислород. - Я виноват, Лео. – Настало время хмурится другу. Он резко повернул голову в мою сторону, а его неестественно белокурые волосы, словно хлыстом, ударили по собственной же щеке. – Виноват в том, что не уберег единственную важную женщину в моей жизни. Поступок матери оказался лишь подтверждением мыслей. Если бы я просто отказался от той сделки, если бы пошел против отца! Да даже когда она уже была замужем, и я застал свою жену с братом. Нужно было ещё тогда брать её в охапку и увозить из этой страны, но я, вместо того, чтобы брать быка за рога, трусливо поджимал хвост к заднице, наблюдая за ней издалека. - Ты не можешь брать ответственность за других людей. Твоя мать, твой брат – не ты, и у них была своя голова. - Я знал, как она относится к Андреа! – Костяшки пальцев соприкоснулись с бетонной плитой ступеньки, распространяя ноющую боль по всей ладони, но я не придал этому значение. Голос перешел на крик. – Я знал! Знал, но все равно отпустил их вдвоем!На лице собеседника ни один мускул не дернулся. Он терпеливо слушал мои изречения, словно был пастором на исповеди. - Ей только становится плохо со мной. Сейчас ко всему этому мою женщину затравили соседи, и бог его знает, о чем она ещё умалчивает. Там в Турции, когда я только ещё подозревал, что рыжая Энджи, это и есть моя Андреа, я видел, как сияли её глаза. Вдали от мен она была счастлива. - Сбрось с себя оковы Капо. Ты ушел из клана, и мы с Уго последовали за тобой. – Леонардо добродушно улыбнулся. – В наших жизнях нет ничего случайного, брат. Если бля того, чтобы вы с Андреа были счастливы, нужно пройти тысячи препятствий, то это значит, что у вас двоих есть на это силы. В конце концов, взгляни на это под другим углом. – Лео раскинул руки, обращая внимание на строящийся дом. – Ты строишь дом своей мечты для себя, своей жены и дочери. Место, где вы будете по-настоящему счастливы. - Ты не понимаешь, - я помотал головой, но друг перебил меня. - Нет, это ты не понимаешь. Ты зациклен на осуждении и поступках других людей, не видя перед собой жаждущую твоей любви женщину. Твой мир сейчас – это Андреа и дочь. Вспомни, свои чувства, когда узнал о её смерти, когда искал в каждой прохожей, когда понял, что ты турчанка и есть твоя возлюбленная, когда спас из моря, когда у тебя появилась дочь! Черт, брат, даже я растрогала! – смех сотрясал мою грудь, видя искреннее удивление от сказанных слов. Леонардо был чертовски прав, не зря он стал для мен близким другом. Я был разбит и безумен без Андреа. Я ненавидел всех. Стефано и беглянку, верного друга Хосе, который скручивал мне кровь каждый раз лишь одним своим видом, и даже силовиков, соратников в темные дни без лучика солнца, лишь из-за того, что чувствовал собственную беспомощность. Я не мог справиться с нахлынувшими волной чувствами. Сил не было даже встать с кровати, но я всегда пересиливал себя, тешась надеждой о неминуемом воскрешении волчицы. Надежда... Единственное чувство, которое всегда ходила по левую руку от меня, ближе к сердцу. Она окрыляла меня и придавала сил. И сейчас, поймав своего журавля, мне казалось, что надеяться больше не на что, но это не так. Где-то в глубине я все ещё надеялся на светлое будущее. Как так вышло, что рядом с любимой женщиной, мне опротивела эта жизнь?Мы замолчали, а дождь только усилился, падая крупными каплями на наши лица. Проблема была не в Андреа, не в поступках родных, а во мне самом. За крепким телом, безмятежном безразличным взглядом и на первый взгляд стальными нервами, прятался неуверенный маленький мальчик, который боялся окружающего мира, и наперекор своему страху научился выживать в нём. Я боялся гнева отца, боялся разочарования матери, предательства брата. По итогу сам на себя навлек все перечисленное. Да ещё и с избытком. Меня предали все, кто когда-то был дорог, предала даже любимая женщина. Все вокруг оказалось ложью, и, как бы я храбрился и снова не открывал свое сердце для любви, рана ещё не зажила. Я взял на себя роль главы семьи: роль отца и мужа, совсем позабыв о том, что общество, в котором мы жили порицало жизнь вне брака. Я уже считал Андреа своей женой, несмотря на отсутствие штампа в паспорте. А реальность оказалась куда более жестокой, чем рисовали мне розовые ветки в снах. Настоящая жизнь вернула все на круги своя. Обожженные соседи, такая же обозленная на судьбу мать и ни в чем неповинная Андреа. А ещё есть смышленая улыбчивая дочь, которая уж точно не виновата в моих душевных терзаниях. Франческа, мой любимый первенец, не должна видеть и чувствовать весь негатив, которым пропитан воздух вокруг меня. Леонардо прав. У меня есть жена и дочь. - Пойдем, дружище, пока нас не пришлось выжимать. – Я похлопал задумчивого Лео по спине и улыбнулся, поднимаясь со ступенек холодной лестницы. – Спасибо тебе. Обниматься не будем, - я весь в грязи , - я показал свои испачканные ладони, на что Леонардо лишь весело расхохотался и обнял меня в своих медвежьих объятиях. - Зараза к заразе не липнет, - просто ответил он, разворачиваясь к рабочим и подзывая к нам бригадира. Подошел невысокий лысоватый мужчина лет пятидесяти. Руки его были так же измазаны в грязи, - Зиро, сеньор Луиджи хочет, чтобы дом готов был к Рождеству. Успеете?- До Рождества ещё три недели, - мужчина почесал затылок, оставляя разводы на морщинистой коже, - Если поднажать, то можно и успеть. - Успеете в срок – с нас причитается. – Лео подмигнул мне, на что я закатил глаза, наблюдая за фривольностью друга. Бригадир ушел раздавать указания, а мы направились к припаркованной машине неподалеку от дома. Справа от нашей будущей резиденции уже был залит фундамент для другого райского уголка, и это натолкнуло меня на мысль. - Если мы переедем сюда к Рождеству, то когда приедете вы?- У нас целых шесть месяцев. На сам праздник к вам приедем. - Мы ещё не приглашали, - я подмигнул другу, на что он лишь фыркнул.- Ты что, не знаешь мою женщину?- В вашей семье яйца у Моники, - пожурил я Лео, на что тот, совершенно не обижаясь, ответил. - Да, и мои и её собственные. Так что, ждите нас на рождественский ужин. Кстати, я люблю утку с яблоками. - А я люблю неприхотливых гостей. Мы добрались в Милан поздней ночью. В доме было тихо, только на кухне горел тусклый свет от вытяжки. Я знал, - Андреа не спит. Она как обычно стоит около окна в ожидании своего мужчины. На это. Раз я не собирался красться, словно вор в собственном доме. Сегодня я был готов к разговору и принятию важных решений. Стоило только мне переступить порог, как в нос срезался едкий табачный запах. Я дома не курил, да и моя женщина не увлекалась подобным. Это заставило меня насторожиться. Заявляю на кухню, я увидел ярко-красные туфли на высоком каблуке, обладательница которых смотрела на меня своими большими зелеными глазами, безмятежно потягивая сигарету. Я подавил желание зажмуриться. - Наконец-то ты дома, - высокий голос девушки резал слух. Вместо приветствия, я только подошел к ней, отобрал сигарету и выбросил в окно. Непрошенная гостья поднялась со стула, поправляя свое короткое платье, а после попыталась дотянуться до меня, чтобы поцеловать.  – Я скучала по тебе, Луиджи.- Что тебе надо здесь, Элизабет?- Я хочу обратно своего мужа. – Просто сказала она, невинно пожимая плечами. - Где Андреа?- Не знаю, - я прищурился, чувствуя подвох в её словах. - Где. Моя. Жена?- Перед тобой! – Вздернутый нос и взгляд с вызовом говорили о том, что эта мерзкая выскочка не собиралась покидать поместье. – Если ты не забыл, то ты все ещё мой муж!- Ты права. В связи с некоторыми событиями я просто списал тебя со счетов, не удосужившись даже довести дело до конца. Но это поправимо. – Я снова скинул со своих плечи назойливые руки Лиз. – Повторяю вопрос: где Андреа и дочь?- Ушли. Гнев пеленой упал на мои глаза. Схватив тонкую шею девушки, я припечатал её к стене. Она что-то причитала, пыталась выбраться из моей мертвой хватки, но было тщетно. Она не знала, что я мог убить человека голыми руками. - Что ты сделала?- Отпусти. – Слабый хрип донесся до моих ушей, и мне пришлось отпустить гостью. – Я тебя предупреждала тогда, - кашляя и глотая воздух, прохрипела Элизабет. – Я тебе говорила, что лишу тебя самого важного в твоей жизни. Был один из одиноких вечеров после нашего возвращения с Андреа в Италию. Я сидел в своем кабинете, разбирая накопившуюся почту, когда ко мне по-хозяйски ввалилась Элизабет. Девушка была одета с иголочки, точно так же, как и сейчас, создавая полную видимость богатой жизни, но, как оказалось, её финансы начали петь романсы ещё с того дня, когда посадили моего отца. Все сбережения были потрачены, и теперь она отчаянно нуждалась в спонсоре. Естественно, я отказал наглой и бестактной девице, коря себя за то, что совершенно забыл о разводе из-за своего ареста и побега Андреа. Элизабет это не расстроило, а даже наоборот подстегнуло начать нападение. - Милый Луи, - она облокотилась на письменный стол, открывая обзор на свои имплантанты. – Советую тебе согласиться на мою просьбу. - Обойдусь без твоих советов. Слезь со стола, Лиз, не пачкай мебель. - Ты же понимаешь, - она ещё сильнее наклонилась, закрывая обзор на входную дверь и приближаясь к уху. – Если ты не согласишься на мою просьбу,  то дележка имущества покажется для тебя детским садом. Откажешь мне и потеряешь тех, кем ты так сильно дорожишь. - Элизабет, - я буквально отлепил её от себя, - уходи. Вопрос с разводом я решу, как можно скорее. И не надейся, что что-то из МОЕГО имущества достанется тебе. - Луи...- Проваливай! Я не ясно выразился?Громкий топот каблуков под гневное пыхтение девушки начало отдаляться, как из капилляра донеслось гневное:- Ты об этом пожалеешь, Луиджи Россини!Воспоминания исчезли, и перед глазами показались очертания самодовольного лица Элизабет. Она уселась на край стола, положив ногу на ногу и снова закурив. Частое дыхание вперемешку с досадой в виде нахлынувшей волной злости обрушились на меня, и руки потянулись к хрупкой девушке, силой скидывая её с обеденного стола. Она пискнула, закрывая лицо. Я хотел ударить по этой наглой улыбке, но вместо этого лишь схватил за шкирку и поволок брыкающуюся гостью в выходу. Словно мешок спустил с лестницы, наслаждаясь тем, как она визжала при каждом прикосновении её пятой точки с холодным камнем. - Денег захотели, потаскуха? – Прокричал я, уже не в силах сдерживать свой гнев. – Вот тебе деньги! – Пластиковая карта, на счету которой стабильно покоились пару-тройку тысяч долларов, полетела к ногам раскрасневшейся от злости Лиз. – Катись к черту! И лучше уйди с дороги, пока тебя не убрали!- Жалкое ничтожество! – Собирая горстями землю и бросая ее в мою сторону, кричала униженная экс-жена. – Думаешь, я такая тупая, чтобы лезть к тебе? Я знаю, - ты лишился защиты клана! Я засужу тебя, гребаный ублюдок! – Потирая ушибленные места, рвала глотку девушка.- Ты в очередной раз права, - насмехался я, - ты тупая. Входная дверь громко хлопнула, разделяя нас с бывшей женой. Она осталась на улице, продолжая что-то усердно кричать, все ниже опуская себя перед окружающими, а я стремительно бежал по лестнице на второй этаж. Мои девочки не могли снова бросить меня!Я был идиотом, который не удосужился решить этот, как я думал, неважный нюанс. Элизабет никогда не была глубокомыслящей женщиной, и, конечно же, о самой неважной персоне в своей жизни я попросту забыл. Комнаты в доме оказались пустыми и холодными. Рывком открывая дверь за дверью, меня все больше охватывало отчаяние. Крик перешел на хрип, а после и вовсе на беспомощный шепот.Почему это снова происходит? Почему происходит тогда, когда я был готов к разговору? Почему тогда, когда моё сердце наконец помирилось с разумом?Сердце сжалось, когда открывая дверь в нашу с Андреа спальню, я не увидела вещей женщины. Волчица в очередной раз покинула меня, забрала дочь, забрала веру в наше совместное будущее. Что сказала или показала им Лиз, что моя стойкая беглянка решила отказаться от нас?Я обессиленный рухнул на ступеньку, чувствуя холод от железный перил. Голова болела так сильно, что я обхватил её руками и сильно сжал виски. Я даже не знал, что чувствовать. Я был потерян. Брошен и растоптан. Телефон Андреа был недоступен. Вещей больше не было в спальнях. Казалось, что даже аромат её ванильных духов тоже испарился, и я больше не мог их услышать. Хлопок входной двери отрезали меня. Я поднялся, и на негнущихся ногах, буквально слетая со ступенек. Схватив в охапку растерянную Андреа, я так крепко прижал её к себе, боялась, что она мне просто привиделась, что это игры разума.Она не бросила меня!- Милая, любимая моя! – Я быстрыми поцелуями оставлял влажные следы на её лице. – Жизнь моя! Я думал, что ты снова ушла! – Я задыхался. - Луи, - она подняла мина меня свои медовые глаза, и мир разбился. Она не вернулась. – Луи, я ухожу. - Как... - Я отшатнулся, продолжая цепляться за её плечи. - Тебе нужно нужно время, а нам с Франческой нужен муж и отец. Я долго думала, и это будет правильным решением. - Нет! – Мотая головой, прорычал я. – Ты не оставишь меня наедине со своими демонами. - Ты уже оставил нас, - голос девушки был мягок, от чего удар был ещё больнее. – Я неделями засыпала в холодной постели, надеясь, что ты зайдёшь ко мне. Я каждую ночь ждала тебя у окна и каждую ночь не дожидалась. – Её нежная ладонь легла на мою щеку. – Я люблю тебя. И я не бросаю тебя, пойми. Я просто даю тебе время для того, чтобы собраться с мыслями, ведь именно это ты так просил. - Андреа, - мои сухие губы коснулись тыльной стороны её ладони. – Не уходи. - Когда ты наконец поймёшь, что я – не отражение твоего прошлого, а наша дочь – не жертва наших поступков, тогда мы с радостью вновь примем тебя обратно. - Мой дом, там где ты! – Тело била мелкая дрожь, спина дрожала от скатывающихся капелек холодного пота. – Я не смогу!- Ты все сможешь, - она взяла моё лицо в свои ладони и нежно поцеловала. – Ты так долго искал меня, ты так настойчиво добивался. Ты – Лев, и ты самый сильный мужчина из тех, кого я когда-либо видела. Я верю в тебя.- Но ты все равно уходишь. – Я снова рухнул на ступеньку, а Андреа села на колени передо мной, заглядывая в мои потухшие глаза. - Ухожу лишь для того, чтобы ты пришел в себя. Я люблю тебя. Люблю так сильно, так отчаянно, что мне глубоко плевать на разговоры окружающих, на козни твоей матери. Люблю, потому что ты – моё наваждение, моя слабость и сила, ты – мой самый большой страх и Манна небесная. Ты – моё всё. – Она снова поцеловала меня, - Я буду ждать тебя, сколько бы для этого не понадобилось тебе времени. - Ты - моя погибель, - прошептал я, на что она усмехнулась. – И где же ты будешь ждать?- Твое сердце само меня найдет. Дом для человека – не здание, а другой человек. Уже в дверях, она развернулась, лукаво улыбаясь. - В тумбочке, в верхнем ящике лежит маленький мотиватор. Думаю, с этой штукой ты справишься со своими эмоциями куда быстрее. И она ушла. Ушла, оставляя после себя шлейф духов и осадок, который предвещал не только надежду, но и боль. Я перерыл все верхние ящики и все тумбочки в доме, но не нашел той подсказки, которую мне оставила Андреа. Может, она вообще просто посмеялась надо мной? Решила поиздеваться перед прощанием. Кабинет, как и спальни, оставались без ответа. Единственная тумбочка, которую я пропустил, оказалась той, что стояла подле камина. На ней находилась рамка с нашей совместной фотографией в парке. Открыв верхний ящик, я увидел маленькую прямоугольную коробку, а открыв её, представленное мне побудило громкое чертыхание. - Твою мать!В моих руках лежал тест на беременность с положительным результатом и фотография УЗИ, где на изображении видна лишь маленькая горошинка, а дата на снимке оказалась свежей. Андреа была чертовски права. Это хороший стимул для восстановления.