Глава 26

    ЛИСА. Как и ожидалось. Я стараюсь не показывать никаких признаков слабости или беспокойства. Скоро я освобожусь от этого человека. Но для этого мне нужно использовать нашу близость себе на пользу. Нужно немного больше завоевать его доверие.    — Я хочу, чтобы ты отозвал человека, который следит за мной каждый день. Я задыхаюсь. -Кажется, он озадачен сменой темы и моей просьбой.    — Нет. Кто знает, в какие неприятности ты ввяжешься без него.    — Чонгук, у меня тоже есть своя жизнь.    — Та, что ты придумала, чтобы подобраться ко мне, — возражает он. И, надо признать, он не совсем неправ. — Ты понимаешь, что это и ради твоей безопасности тоже?    — Моей безопасности? — Спрашиваю с подозрением.    — Здесь, в Нью-Йорке, не все являются моими друзьями. Наша публичная связь делает тебя потенциальной мишенью.    Холодный озноб пробегает по коже. Даже страшно представить, какие люди могут искать слабые места в его защите. Слабость. Я чуть не даю себе пощечину. Как будто я настолько ценна для него.    — Я хочу, чтобы ты отозвал их, Чонгук, — настаиваю я.    Он изучает меня.— А что я получу взамен?    Я удивлена, что он вообще об этом задумался. Мне просто нужно надавить чуть сильнее.    — Не думаю, что за свое право на свободу я должна что-то предлагать взамен.    — Мир жесток, дорогая. Все можно купить или забрать. -Я раздраженно выдыхаю и скрещиваю руки.    — Так чего же ты хочешь?    Высокомерная улыбка возвращается, и он задумчиво смотрит на меня.    — Ты будешь отвечать на каждое мое сообщение с этого момента. Если не ответишь, я найду тебя сам, и за этим последует наказание. И еще, я хочу ключ от твоей квартиры. -Я смотрю на него в недоумении.    — Зачем? Ты и так врываешься в мою квартиру, когда тебе вздумается.    — Это мои условия, дорогая. -Я тяжело вздыхаю, смываю пену водой, затем встаю на цыпочки и нежно целую его.    — Ладно. А теперь мне нужно собираться на работу, — говорю я, выходя из душа. Если это стоит мне еще одного кусочка свободы, считайте меня полной дурой, раз я пытаюсь договориться с самим дьяволом.    Наматываю на себя полотенце, в голове каша из мыслей о том, что между нами происходит, и я пытаюсь снова укрепить свою решимость. Раньше я легко могла просто «выключить эмоции». Но теперь с этим возникают проблемы. Я слишком смирилась с его навязчивостью и, по правде говоря, в какой-то мере ожидаю этого.    Собираю нашу одежду с пола, и что-то блестящее выпадает из кармана брюк Чонгука. С нахмуренными бровями поднимаю вещь с пола, и кровь стынет в жилах. То же самое ожерелье, как у моей матери. Этого не может быть, верно?Я кручу его в руках, и сердце замирает, когда мои глаза натыкаются на маленькую гравировку с моими инициалами. Это точно ее. Мамино ожерелье. Почему оно в кармане Чонгука?Меня осеняет осознание.    — Ты что, украл ожерелье моей матери?    — Я украл ожерелье, да, — отвечает он так спокойно, будто речь идет о погоде.    Внутри меня бушует дикая буря, паника поднимается из самой глубины. Пальцы сжимаются вокруг ожерелья, и крестик впивается в ладонь, обжигая кожу. Это все, что у меня осталось от мамы. Единственное, что она оставила мне, и что отец не успел уничтожить. Потому что я успела украсть его раньше, чем он стер память о ней из нашей жизни, будто ее и не было. Прежде чем он наказал меня в детстве за то, что я каждую ночь звала ее в безутешной тоске, которую время так и не залечило. Теперь этот пластырь сдернули, и рана снова кровоточит.Я пытаюсь всеми силами заглушить вспыхнувшие эмоции, засунуть чувства обратно в ящик Пандоры, потому что не знаю, на что способна в таком состоянии. Я даже не заметила, что ожерелье пропало. Я была настолько поглощена своим новым миром, который всецело принадлежит Чонгуку Чону, что даже не заметила, как он забрал у меня самое важное.Он не может забрать и его.    Я прижимаю ожерелье к груди.Он никогда не сможет заполучить эту часть меня.Я слишком привязалась. Позволила себе расслабиться. А Чонгук заметил и воспользовался этим. Так сколько еще он готов отобрать у меня?Глупая. Я влюбилась. Но это ожерелье – жесткая пощечина реальности. Он не может отнять у меня и эту часть, ту, что кричит о мести. Я не смогла ничего сделать для мамы тогда, но я сделаю все возможное сейчас.    Он смотрит на меня с усмешкой:— Не могу припомнить, в какой из визитов в твою квартиру я его украл. Просто захотел что-то твое – и взял.    Он делает шаг ко мне, будто собирается заправить прядь волос у меня за ухом. Я отшатываюсь, прижимая ожерелье ближе к сердцу.    — Ты не можешь забрать все мои вещи, Чонгук!    Его брови хмурятся, взгляд темнеет, свет в глазах гаснет.    — Я могу владеть каждой частичкой тебя, — холодно произносит он.    — Нет! — Твердо отвечаю я.     Это единственное, что у меня осталось от нее. Единственный мой ориентир в пустом доме, где вокруг меня была новая семья. Все, что у меня было, – это ожерелье и старая фотография. И мысль, что Чонгук так легко взял его просто потому, что захотел…    — Ты не получишь и это тоже.    — Чем это отличается от того, как ты вломилась в мой особняк, Лиса? Просто я лучше тебя, когда дело доходит до воровства, и ты бесишься, потому что не можешь контролировать ситуацию.    — Я так устала от тебя, Чонгук.    — Мы закончим, когда я скажу, что мы закончим, — прорычал он, делая шаг вперед и приподнимая мой подбородок. В его глазах бушует буря, как обычно, но я больше не собираюсь плавиться от его взгляда, сдаваясь и уступая.Я рывком вырываюсь из его рук.    — Убирайся из моего дома. -На его губах появляется извращенная усмешка.    — Мне нравится, когда ты злишься на меня.    — Может, твой брат был бы лучшим вариантом, — бросаю я с ядом, зная, что это единственное, что сможет остановить его. Перевести все с извращенного увлечения на ненависть.И срабатывает. Его улыбка тут же исчезает, и передо мной предстает хищник. На это раз мне плевать.    — Поосторожнее, Лиса, — предупреждает Чонгук, и у меня мурашки по коже от смертельной угрозы в его тоне. Но я уже встречалась лицом к лицу с этим монстром, и сделаю это снова и снова, чтобы защитить то, что осталось от моей мамы.    — Убирайся к чертовой матери. Сегодня я не буду играть в твои игры. -Чонгук тихо смеется, и этот жуткий смех только разжигает мою ярость.    — В игры здесь играешь только ты, милая.    Мама. Я вспоминаю ее живой, смеющейся, заботливой. И не позволю этому чудовищу вытеснить ее из моего сердца.    — Ты получил то, зачем пришел, верно? Твой член мокрый? Теперь мы закончили. Все, конец. Больше ничего не нужно? — Бросаю я с вызовом.    Независимо от того, чувствует он что-то или нет, я знала, что одна мысль о том, что мы могли бы быть чем-то большим, чем хозяин и рабыня, заставит его нервничать. И я делала ставку на это.Реакция мгновенная: он сжимает зубы, взгляду возвращается холод.    — Радуйся, что я тебя еще не убил, — прошипел он.    — Это не так мило, как тебе кажется.Проваливай из моего дома, — повторяю я.    Какие слова еще найти, чтобы ранить этого человека? Чтобы он устал от меня и дал мне передышку. Или хотя бы расстояние, достаточное, чтобы я могла разрушить его мир до основания.Я потеряла себя, запутавшись в этом препятствии, которая слишком быстро превратилась в какое-то недоразумение.    — Твой ядовитый язык тебе к лицу, — провоцирует он.    — Я твое больное наваждение, Чонгук. И не стану заменой той любви, которую ты жаждешь получить.    — Любви? — Его лицо искажает презрительная усмешка, и я понимаю, что попала в точку. Его взгляд становится холодным и опасным. — Сильно ты себя переоцениваешь.    — Тогда уходи. Ты же уже получил, что хотел.    Он напрягает челюсть, и я понимаю, что задела его за живое. У нас обоих есть одна и та же слабость. Поэтому мне было проще проецировать это на него и нападать.    — Считай, что тебе повезло, что у меня сегодня есть дела, — прорычал он, и я замечаю, как потеют мои ладони.     Он взбешен. Но также заблокировал все свои эмоции. Той его версии, которая всего несколько минут назад делилась со мной своей уязвимостью, больше нет.Я заставляю себя окаменеть, потому что собираюсь сделать то же самое.Чонгук Чон забрал слишком много.Теперь ему предстоит за это заплатить.            ЧОНГУК. Лоренцо протягивает мне кофе, пока я сижу в офисе «Armani Enterprises». Я только что проверил прогнозы на следующий год, и нас ждет очередной впечатляющий рост. Именно поэтому я нанял лучших для управления бизнесом, пока мое внимание сосредоточено на другом.Сейчас все мои мысли заняты одной маленькой гадюкой с ядовитым язычком.Не могу понять, что именно в ее словах испортило мне настроение. Неприятно осознавать, как ей удается залезть мне под кожу. Иногда думаю, что должен был прикончить ее в ту самую минуту, когда впервые увидел.Сколько раз я убеждал себя, что просто хочу разобраться в ее мотивах. В какой-то момент мое любопытство к маленькой сталкерше переросло в нечто большее. И за это я еще больше ее ненавижу.    — Вы в плохом настроении, сэр, — прерывает мои мысли Лоренцо.    — У меня каждый день плохое настроение, Лоренцо.    — Возможно. Но учитывая, что я забрал вас сегодня утром из квартиры Лалисы Манобан, рискну предположить, что она имеет к этому отношение.    Я бросил короткий взгляд в его сторону. Лоренцо всегда был таким, проверяя свои границы и слегка вмешиваясь в мои личные дела. Я рассказал Лиса о своем первом ранении в семнадцать, но умолчал, что именно Лоренцо тогда нашел меня. Я почти не приходил в сознание. За это я в каком-то смысле ему благодарен. Долгие годы уговаривал отца позволить Лоренцо быть моим телохранителем. Возможно, только поэтому ему прощается чуть больше, чем остальным.Лиса же перевернула все с ног на голову. У меня полное право владения на ее вещи, как и на нее саму. Но ее слова... Они всколыхнули тревожную мысль. Разве это просто привязанность и болезненное увлечение?Неужели эта маленькая гадюка забрала у меня больше, чем я осознавал? Я привязался к ней. И вчера ночью сам к ней пришел, чтобы обрести немного покоя.    Неприятное ощущение пробегает по коже, напрягает до предела. Это чувство чуждо мне, опасно и, в каком-то смысле, может стать слабостью, если я не определю ее четкую роль. Она моя шлюха. Так почему это стало проблемой сейчас?Лиса стала проблемой, которую я не могу решить.    — Я не до конца уверен, что с ней делать, Лоренцо, — признаюсь, откладывая бумаги.    Он выглядит удивленным. Когда я в последний раз обсуждал что-то личное? Я вообще не привык говорить на такие темы, но, если не выпустить пар, я буду вынужден перестрелять половину сотрудников, потому что эта женщина сводит меня с ума.    — Если позволите сказать, я удивлен, что вы еще не избавились от нее. Насколько я понимаю, вы подозреваете, что она может быть причастна к краже груза. Вероятно, в этом как-то замешан ее отец. Любого другого вы бы уже допросили и давно избавились. С ней же вы... обращаетесь иначе. Простите за дерзость, но, похоже, она привлекла ваше внимание совсем по другим причинам.    Мне совсем не нравится его намек и то, что он заметил – я действительно отношусь к ней иначе. И, по правде говоря, кажется, ей даже нравится, как я ее мучаю. И мне тоже. Безмерно. Я понял, что, как бы ни хотелось сломать ее... я не хочу ее убивать. Не хочу, чтобы она была далеко, вне зоны моей защиты. Но и привязываться к ней я тоже не желаю.Если бы кто-то другой позволил себе такой же тон, как она сегодня утром, это не осталось бы без последствий. И все же, покидая ее квартиру, я чувствовал нечто вроде стыда и вины – чувство, которое я не испытывал уже… много лет. Я привычно полез в карман за ее ожерельем, вспоминая, что его там больше нет. Раньше я часто вытаскивал его и разглядывал крестик с ее инициалами, обдумывая, как разобраться с этой маленькой гадюкой. Эта одержимость разрушает мое здравомыслие.    Лиса права. Игра, которую я затеял, превратилась в нечто совсем иное. Из-за одного этого факта я должен бы ее убить и покончить с этим.    — Думаешь, она отравила меня? — Спрашиваю я у Лоренцо.    — Простите? — Он выглядит сбитым с толку.    Мой телефон вибрирует, и я с нетерпением смотрю на экран. Наконец-то она ответила на мое сообщение. Почему-то я не смог удержаться и отправил ей его больше часа назад. Ей бы не мешало помнить, что у нее нет выбора. Она принадлежит мне.

Я:Приходи сегодня на мероприятие со мной.

Лиса: Нет.

Я:Ты не можешь все еще злиться из-за ожерелья.

Тишина.

Я:Помнишь нашу договоренность?

Лиса:Я уже иду с Лили. Не хочу, чтобы кто-то знал о нашей связи. Надеюсь, у тебя отвратительный день.

Я не могу не улыбнуться, представляя, с какой искренней ненавистью она это пишет. Уверен, что Лиса избегает нашей связи, особенно если ее отец всерьез настроен выдать ее замуж в течение следующих шести месяцев. Но, так или иначе, я не намерен этого допускать.Лоренцо отвлекает меня, смотря на свой телефон.    — Сэр, Гончие нашли новые улики рядом с местом, где был украден груз.    Он протягивает мне свой телефон. Наши люди неделями прочесывали район, чтобы найти хоть что-то, что поможет. Помимо тех нескольких, кого мы захватили и пытали до смерти, операция прошла безупречно. Вторая попытка у них явно вышла неудачной, в отличие от первой. С тех пор никто не пытался воровать наши грузы.На видео с камеры, установленной у местной пекарни в двух улицах от склада, всего на пару секунд видно, как двое мужчин в белых масках проходят мимо – таких же, как носят наши Гончие.Лоренцо указывает на одного в черной кожаной куртке.    — По комплекции похож на Рикки Картона, которого мы убили. Кто второй, не знаю.    Я сжимаю зубы. Кто бы ни был этот второй мужчина, он явно играет более важную роль во всем этом. Меня разрывает оттого, что я позволил своей зацикленности на Лисе ослепить меня. Я что-то упустил и чувствую, что правда уже близко, что только сильнее злит.    — Собери Гончих на встречу сегодня вечером. -Лоренцо забирает свой телефон.    — Вы правда думаете, кто-то из них мог вас предать?    У них у всех есть причина быть мне верными всю жизнь. Но это не останавливает никого, если они думают, что смогут получить что-то лучше. Интуитивно я знаю, что их преданность непоколебима. Мы наблюдали за каждым из них неделями, чтобы это доказать.Но если я выясню, что один из них был соучастником, я сожгу его заживо.