Глава 6

    ЛИСА. Спустя пятьдесят четыре минуты, я выхожу из вестибюля своего дома с высоко поднятой головой, намеренно опоздав. Игра с одним из самых влиятельных мужчин Нью-Йорка может показаться дурной идеей, но почему-то она придает мне бодрости.Инстинкта самосохранения во мне все-таки нет.Как и ожидалось, у входа меня ждет черный автомобиль. Льет как из ведра, и прежде чем я успеваю сделать шаг, Лоренцо уже подбегает с зонтом.    — Добрый вечер, мисс Манобан, – говорит он совсем другим тоном, чем тогда, когда постучал в мое окно.    — Спасибо, — отвечаю я с подозрением, крепко держась за край шарфа. Мне плевать, если его унесет ветром, но следы на шее могут вызвать куда больше вопросов.    Лоренцо провожает меня к машине, и как только дверь открывается, меня встречает ледяной взгляд голубых глаз.    — Ты опоздала, — рычит Чонгук, бросая взгляд на свои часы. Я ощущаю легкую волну самодовольства и ничего не могу с собой поделать.Я сажусь на сиденье, и Лоренцо закрывает дверь за мной.    — Вот уж не думала, что твои подчиненные могут быть настолько вежливыми, когда у них такой босс, как ты, — поддеваю я.    — Не умничай, — огрызается он.Я чуть не захожусь от смеха, и его взгляд сужается. Этот человек невыносимо самоуверен. — Пристегнись, — командует он, как только машина выезжает на улицу. Между нами и Лоренцо поднимается черная перегородка. Максимум приватности, насколько только возможно.    — Интересно, как бы пресса отреагировала, узнав, каким несносным может быть Чонгук Чон? — Бормочу себе под нос, пристегивая ремень.    — А как бы они отреагировали, узнав, что дочь Александра Манобана– настоящая сталкерша?    — Ты что, дуешься? — Спрашиваю, не глядя на него.Его голова резко поворачивается в мою сторону.    — Я что, недостаточно ясно дал понять в прошлый раз? У тебя нет права огрызаться.    — Только сосать твой член, да?    — Это единственное применение твоему рту, которое не вызывает у меня злости.    — Мне кажется, ты проецируешь?     Боковым зрением замечаю, как на его виске пульсирует венка.Черт, я действительно играю с огнем, но не могу удержать язык за зубами. Поэтому пытаюсь сменить тему.    — И куда ты меня везешь?    — Какая разница? Все равно у тебя нет выбора, — говорит он, кладя руку на мое колено.     Я напрягаюсь от его горячего прикосновения. Как же я его ненавижу. Он вдруг решил, что может вызывать меня, когда захочет. Я каждый раз сомневаюсь, выживу ли после очередной встречи с ним, только поэтому терплю его выходки.Он бы не стал наряжать меня в идеально-сидящее платье, подобранное к цвету моей кожи и волосам, чтобы отвезти на бойню? Верно?        ***Мы подъезжаем к тротуару, и, как только Лоренцо открывает мою дверь, я сразу понимаю, где мы.    — Зачем мы здесь? — шиплю себе под нос.    Чонгук игнорирует меня, обходит машину и открывает мне дверь. Протягивает руку, уже укрывшись под зонтом, который Лоренцо заботливо ему передал. Челюсти болят от того, как я сжимаю зубы, раздраженная его молчанием. Я не принимаю его руку, но все же встаю под зонт и иду с ним бок о бок к входу. Опускаю взгляд, заметив фотографа у входа в роскошное здание.    — Улыбнись и делай вид, что рада здесь быть, — приказывает Чонгук.     Ненавижу, что он поставил меня в такое положение. Вытащил меня на светское мероприятие, на которое я даже не была приглашена, и на это были свои причины. Но у меня нет выбора. Любая чрезмерная реакция навредит только мне, а не ему. Это ударит по моей репутации.   Он властно кладет руку мне на талию и притягивает ближе под зонт. Я замечаю, что его рукав уже промок от дождя. Напоминаю себе, что этикет – часть игры. Мы оба улыбаемся фотографу, а я внутренне стискиваю зубы.    Когда я переехала в Нью-Йорк, то дала себе обещание держаться как можно дальше от публичности. Мой отец должен оставаться лицом компании, светиться в статьях и публикациях. Когда мы появляемся вместе, мы должны выглядеть как мощный тандем: передача власти от одного поколения к другому. Но прийти сюда, в это место... Мой отец обожает такие мероприятия. Это точно разозлит его. Прямой вызов ему.После того, как снимок сделан, Чонгук поворачивается ко мне с очаровательной улыбкой.    — Разве не любой мужчина хочет похвастаться своей новой игрушкой?    — Только не ты, — отвечаю я приторно-сладкой улыбкой, осознавая, сколько людей видит нас вместе. — Ты никогда не появлялся на мероприятиях с эскортом.    — Ну что ты. Я бы сказал, что ты стоишь гораздо меньше, чем эскорт. Ты моя пленница.     Моя улыбка становится такой же холодной, как и его, и наши взгляды, полные ненависти, встречаются.    — Какой ты милый, — отвечаю я с ехидной улыбкой. — Приятно знать, что мой стражник не только грубиян, но и умеет шутить.    Он тихо смеется, а я, отвернувшись, с трудом сохраняю спокойствие. Неужели мне придется весь вечер терпеть этого мужчину и притворяться?Я поднимаю взгляд на роскошную люстру в центре зала. Банкет, на который он меня привел, – это не что иное, как закрытый ужин для двенадцати самых богатых мужчин Нью-Йорка. Обычное соревнование, кто круче, замаскированное под встречу старых друзей.Мой отец посещает подобные мероприятия каждый квартал. Я стараюсь избегать подобных событий, где бывает он. Но это... Это его территория.    — Чонгук! — Радостно выкрикивает полный мужчина, приближаясь к нам. Это Джереми Литтон, генеральный директор одной из крупнейших бухгалтерских компаний в Америке. Он особенно привязан к Чонгуку, который щедро делится с ним своими инвестициями — как законными, так и не совсем. — Рад тебя видеть. Тебя не хватало на прошлом ужине.    Чонгук вежливо улыбается, но не поднимает глаз. Женщина, сидящая рядом с Джереми, остается тихой и неприступной, как и полагается большинству женщин на подобных мероприятиях. Даже мой отец не приводит на такие мероприятия свою жену. Часто это просто демонстрация того, что - или кого - можно купить за их деньги. Если их жены и приходят, то только для того, чтобы похвастаться новыми украшениями или машиной, на которой они сейчас ездят.Я обычно слежу за тем, что там происходит, чтобы быть в курсе, но не появляюсь.    — Ну, в последнее время у меня много дел  в Италии, — обворожительно отвечает Чонгук.    — Надеемся, что на этот раз ты задержишься подольше.    Чонгук встречается со мной взглядом, как будто негласно включает меня в разговор.    — У меня теперь есть причина остаться подольше.    Я чувствую, как кровь отхлынула от лица. Для всех окружающих это может показаться признанием в любви, но я-то знаю лучше.Джереми не сразу находит, что ответить, и лишь протягивает мне руку:— Приятно познакомиться. У нас скоро благотворительный вечер, будем рады видеть вас, Чонгук.    Его внимание снова возвращается к Чонгуку, когда он пожимает мне руку.Идиот. Даже не удосужился спросить мое имя, хотя мой отец наверняка будет на этом же мероприятии.    — Я подумаю. А теперь, если не возражаешь, — Чонгук кладет руку мне на поясницу. Холодок пробегает по спине, когда он направляет меня дальше. Официантка предлагает нам по бокалу шампанского. Я беру его без раздумий. Черт, хочется найти кухню и выпить всю бутылку.     — Что, блять, ты себе позволяешь? — Спрашиваю я, сдержанно улыбаясь. В какую игру он играет, притащив меня сюда? Единственный, кому не понравится мое присутствие - мой отец. Что Чонгук Чон задумал против него? Или он сделал это только потому, что ему кажется, что он, блять, может?    — Что ты имеешь в виду, дорогая? — Чонгук говорит ласково, но его глаза остаются холодными. Мудак наслаждается ситуацией.Я выдыхаю и делаю глоток шампанского, пока мы поднимаемся по лестнице.    — Я заметила, что у тебя сегодня меньше охраны. Не видишь во мне угрозы?    Он фыркает:— Ты доставишь мне меньше хлопот, чем бабочка. К тому же, ты лучше других должна знать, что я редко беру с собой охрану на такие мероприятия.    — Когда Иван вернется из Италии? — Спрашиваю я про его заместителя.Его взгляд становится опасным, когда мы останавливаемся на лестнице.    — Ты не знаешь, что неприлично спрашивать про другого мужчину в моем присутствии?    — Скорее интересует, когда ты сам вернешься в Италию. Мне как-то больше нравится, когда в городе Иван, — отвечаю я.Он берет меня за подбородок, заставляя снова посмотреть на него.    — Я никуда не уеду в ближайшее время, моя маленькая сталкерша. Не раньше, чем использую тебя по полной. -Холод пронизывает меня.    — Мне казалось, я та, кто одержим, — только и удается выдавить.    — Лиса? — Раздается голос Дмитрия. Я вырываюсь из хватки Чонгука. Дмитрий появился в самый подходящий и одновременно неподходящий момент. Мне не хочется, чтобы кто-то слишком много знал о наших отношениях. Особенно Чонгук, который будет задаваться вопросом, что за связь у меня с Дмитрием. Но неудивительно, что мы знаем друг друга – ведь в таких кругах крутятся одни и те же люди.— И Чонгук? — Дмитрий удивлен. — Никогда не думал, что увижу вас двоих вместе на таком мероприятии.    Я бросаю короткий взгляд на Чонгука. Судя по тому, как он спокойно разговаривает с Дмитрием, они явно знакомы.    — Разве так удивительно – увидеть меня с женщиной? — Спрашивает Чонгук, звуча почти скучающе.    — Вовсе нет, — Дмитрий пожимает плечами и поднимает бокал с виски, делая глоток, оценивающе глядя на нас. — Просто никогда не видел.    Рядом с ним стоит симпатичная брюнетка, молчаливая, как и все спутницы на подобных вечерах. Дмитрий известен своими краткосрочными увлечениями – новая девушка каждые две недели. Интересно, насколько это игра на публику, ведь за его маской плейбоя я видела кое-что другое. У него больше скелетов в шкафу, чем у большинства.    — Лиса? — Голос моего отца прерывает разговор двух мужчин, между которыми я стою.    Чонгук кладет руку мне на поясницу, что не осталось незамеченным Дмитрием, который нахмурил брови. Интересно, думает ли он, что я его предала? Хотя наши дела никогда не заходили так далеко. Однажды я помогла ему с одной проблемой, а он указал мне путь к разгадке тайны, которая преследует меня вот уже четырнадцать лет.Моя решимость крепнет, когда я вспоминаю, как двенадцатилетней девочкой оказалась заперта в доме с психопатом-убийцей, черные глаза которого были скрыты за маской. Мужчина, готовый забрать мою жизнь после того, как только что отнял жизнь моей матери.    — Отец, — произношу я с улыбкой и такой уверенностью, словно мое место здесь.Я не узнаю женщину, сидящую за столом — его спутницу. Обычно в деловые поездки он оставляет мою мачеху Сару в Бостоне. Выбираться за его пределы ей разрешается лишь в редкие моменты, когда он решает взять ее в роскошный отпуск.    — Что ты здесь делаешь? — Его взгляд останавливается на руке Чонгука на моей спине. — С мистером Чоном? — Его улыбка вежливая, но я вижу, что она фальшивая, точно такая же, как у монстра рядом со мной.    — Я пригласил вашу дочь в качестве спутницы. С учетом ее растущей популярности, я подумал, что однажды она будет получать приглашения на подобные мероприятия самостоятельно, — Чонгук обворожительно улыбается.    Отец делает паузу, а затем холодно добавляет: — Как мило. — Звенит колокольчик, приглашая всех занять свои места. — Могу ли я сказать пару слов наедине своей дочери? — Отец хватается за мой локоть и отводит меня в сторону, понижая голос.— Почему ты здесь с Чонгуком Чоном? Ты играешь с огнем, Лиса. Ты думаешь, я это так оставлю?    Я сохраняю видимость спокойствия, как будто у нас приятная беседа, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя в глубине души я совсем не против заставить отца нервничать. Я сладко улыбаюсь и говорю:— О чем ты, папа? Я просто вышла с другом.    — У Чонгука Чона нет друзей. Мы договаривались об этом перед твоим отъездом из Бостона.    Чонгук вмешивается с любезной улыбкой:— Если не возражаете, я бы хотел усадить свою спутницу. — Странно, но я почти благодарна за его вмешательство, хотя знаю, что этот разговор далеко не закончен. Мой отец не любит, когда что-то выходит из-под его контроля — особенно его семья, и уж тем более я. Честно говоря, он может засунуть свои договоренности себе в задницу.    Чонгук отодвигает для меня стул, и я благодарно киваю. Я чувствую на себе несколько взглядов и понимаю, что нужно играть свою роль. У меня такое чувство, что Чонгук наслаждается не их вниманием, а, скорее всего, тем, что считает моей покорностью. Он знает, что в обществе я буду держать себя в рамках. Для него это словно игра.Мужчина встает, привлекая внимание зала, и начинает свою речь. Под столом Чонгук кладет руку на мое колено, и я выдавливаю напряженную улыбку, когда он наклоняется ближе:— Ты так же ненавидишь эти мероприятия, как и я, верно? Этих мужчин, которым больше нечем заняться, кроме как хвастаться своим состоянием.    Я наклоняюсь к нему:— Странно, что ты считаешь себя другим. Разве что в отличии от других у тебя действительно большой член.    Я сразу жалею о своих словах, чувствуя его ленивую улыбку еще до того, как взгляну в его сторону.    — Тебе нравится мой член.    — Я не это сказала, — шиплю сквозь зубы.    Дмитрий, сидящий напротив нас, прочищает горло, и я замечаю несколько взглядов, брошенных в нашу сторону.    — Может, уйдем? — Спрашивает Чонгук, проводя рукой по моему платью и сжимая бедро.    — Только если не хочешь, чтобы вилка слева оказалась у тебя в ноге, — отвечаю я, с еще одной натянутой улыбкой и аплодирую, как и все остальные.     Чонгук тихо смеется, откидываясь на спинку стула, когда приносят основное блюдо. Его настроение резко портится, как только перед ним ставят тарелку с гребешками. Мне подают курицу.Я закатываю глаза и меняю наши блюда местами.    — Хватит дуться. Морепродукты тебя не убьют.    — Они уже пытались. Второго шанса я им не дам.    Эта история с «цепью и поводком» начинает меня утомлять, и я не понимаю, что ему нужно от моего отца.     — И зачем ты вообще втянул сюда моего отца? Тебе ведь не нужна его поддержка. -Он тоже почти не трогает свое блюдо, но бросает на меня быстрый взгляд.    — Нет, не нужна. Но ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — отвечает он спокойно, но с намеком на угрозу. — Разве что ты готова рассказать, почему у тебя есть секретная комната и дневник, полностью посвященные мне. Вот что меня точно интересует.    У меня ком в горле, и я едва сдерживаю дрожь.    — Неудивительно, что ты одинок, — фыркаю я. — Твои манеры по отношению к женщинам просто отвратительны. -Его медленная, чувственная улыбка заставляет мурашки побежать по коже.    — Разве я не говорил тебе? Я владею тобой. Ты не женщина для меня, а вещь. И я предпочел бы, чтобы ты молчала.    — Уверена, что беседы с самим собой у тебя проходят просто прекрасно, — бросаю я, откусывая кусок гребешка и не сводя с него глаз.Улыбка на его лице не исчезает, оставаясь такой же жестокой.    — Очень смело, Лиса. Мы проведем так весь вечер?    — Вообще-то, я надеюсь испортить тебе аппетит, чтобы мы могли уйти пораньше.