Глава 8. "Разговор с Кепой и явление свежевлюблённого Макса Литвинова"

Дома Оксана с трудом выдержала неравный бой с родителями по поводу пропавшего золота. Мама на самой высокой ноте кричала, что не понимает, как можно потерять кольцо, которое очень плотно сидит на пальце, разве что только вместе с самим пальцем. И серёжку, по ее мнению, можно потерять только одну, а не две сразу, да и это проблематично, потому что на замочке там стояли специальные фиксаторы, которые автоматически защёлкиваются при нажиме на дужку. Оксане пришлось с ходу сочинить, что она, опаздывая в школу, положила украшения в карман, а потом, видимо, выронила, когда доставала перчатки, а хватилась не сразу. На это мама резонно заметила, что положить золотые вещи в карман демисезонного пальто вместе с перчатками может только абсолютно безответственный человек, который сам денег не зарабатывает и потому не знает, как тяжело они достаются. А те, которые сами зарабатывают деньги, никогда серьги с кольцами в карман не положат, потому что дураку ясно – оттуда их легче всего потерять.

Зарёванная и несчастная, Оксана выскочила на лестничную площадку и столкнулась с Кепой.

– Ты чего такая всклокоченная? – сочувственно спросил он.

– Так… с родителями поругалась…

– Бывает, – философски изрёк Денис. Он был в той самой куртке с пиктограммой на рукаве, и Оксана решилась наконец с ним поговорить, не упоминая, конечно, о себе:

– Скажи, пожалуйста, это не ваши ребята регулярно портят физиономии нашим?

– Не понял, – остановился Кепа, который уже повернул к лифту.

– Ну… вы же часто дерётесь с ними, а сейчас, по-моему, – Оксана внимательно посмотрела ему прямо в глаза, – вы просто обнаглели!

– Не понял! – повторил Кепа уже несколько угрожающе. – Как говорится, вот с этого места поподробнее, пожалуйста!

– Пожалуйста! Сколько угодно! – в тон ему ответила Оксана и перечислила фамилии одноклассников, лица которых за весьма непродолжительный период времени украсились разноцветными синяками. Потом она чуть-чуть подумала и все-таки решилась добавить: – А у девчонок эти негодяи отбирают золотые украшения и требуют… – Оксана запнулась. – Требуют совершенно невозможного…

– Чего?! – с округлившимися сумасшедшими глазами спросил Денис.

– Да не того, что ты подумал, – махнула рукой Оксана. – Но кто знает, до чего дойдут. Аппетиты у них растут не по дням, а по часам.

– Нет. Это не наши. Я мог бы, конечно, не знать, за что отлупили одного пацана или двух, но про такую войну знал бы. И потом, – он исподлобья глянул на Оксану, – чтобы у девчонок золото отбирать… Я даже не могу представить, чтобы кто-то из наших ребят мог до такого опуститься. У нас все-таки люди проверенные: за границу ездим. Всех, кто хоть чуть-чуть был нечист на руку, давно из школы выгнали… в три шеи.

– Денис, вот куртки ваши… Говорят, что на тех мерзавцах были такие же, с пиктограммами на рукавах… в виде пловцов. Они где-нибудь продаются?

– Куртки-то? Нет. Нам на заказ шьёт фабрика спортивной одежды «Вымпел». Мерку с каждого снимают. Эксклюзивная работа.

– А вы всегда должны их носить?

– Не обязательно. Главное, чтобы на сборах выглядеть, как команда. Но почти все носят. Во-первых, беречь глупо: мы же ещё растем, они малы становятся. Вернее, это во-вторых. А во-первых, куртки очень удобные и сшиты хорошо, стильные. Меня, кстати, не раз просили продать.

– Значит, кто-то все же мог свою продать?

– Вряд ли. Когда выдают новую, старую, из которой вырос, надо сдать.

– Зачем?

– Почём я знаю? У них там на складе, наверно, какая-нибудь отчётность. Но ты не сомневайся: терроризм в отношении ваших точно развязали не наши ребята. Слегка помахаться с вашими – это пожалуйста, но такой разбой учинять, о котором ты рассказываешь, никто бы не стал. Если узнают, можно и из школы вылететь в два счета. Никому это не надо!

Оксана кивнула, и они вдвоем съехали на лифте вниз.

– Ксан, – уже во дворе обратился к девушке Кепа, – я все-таки ещё поговорю с нашими. Может, кто-то что-то слышал. Мне, знаешь, не нравится, что эти бандиты под наших ребят косят.

Оксана ещё раз кивнула, и Кепа зашёл в подворотню, откуда был выход из двора на улицу. Оксана хотела побежать к Юльке, так как в сложившихся обстоятельствах разговаривать с ней по телефону при родителях было опасно. Она уже почти подошла к ее дому, как дорогу ей преградил одноклассник Максим Литвинов.

– Слышь, Оксанка, – развязно начал Макс. – Может быть, погуляем, а? – и он весьма гаденько ей подмигнул.

Оксана с удивлением уставилась на него. Максим Литвинов никогда раньше не предлагал ей ничего подобного. Наверняка по разным причинам, но одна из главных состояла в том, что ростом он совершенно не удался: был даже ниже Кепы и едва доходил девушке до плеча.

– Ты, Макс, случаем, не заболел? – осторожно спросила его Оксана.

– Никак нет! – Литвинов, дурачась, взял под козырёк несуществующей фуражки. – Нахожусь в полном здравии и в боевой готовности № 1.

– И что это означает?

– Это означает, что я в тебя влюбился и потому готов ради тебя на все! – все с той же интонацией рапортующего старшине рядового выкрикнул на весь двор Макс.

– И на что же именно? Можно поподробнее? – усмехнулась Оксана.

– Абсолютно на все без всяких ограничений!

– Вот даже как… – пробормотала девушка. С большим подозрением она оглядела Макса и решила поддержать неизвестно в каких целях затеянную им игру: – Тогда слушай мою команду, рядовой Литвинов: вали отсюда, пока цел!

– Оксаночка, ну зачем же так грубо? Я же к тебе со всей душой!

– Повторяю: чтобы даже духа твоего рядом со мной никогда не было, понял? – И она, смерив его презрительным взглядом, пошла к дому Юльки.

У подъезда Акимушкиных Оксана обернулась. Вид так и стоящего посреди тротуара Литвинова ей не понравился. Невооруженным глазом было видно, что он страшно огорчён и растерян. Странно… Неужели действительно влюбился? Не может быть… Хотя говорят же, что некоторым мелким молодым людям очень нравятся крупные девушки… Нет, не может быть! Тут что-то не так…

К Акимушкиной Оксана зашла с таким растерянным лицом, что та решила, будто с подругой произошло ещё что-нибудь столь же кошмарное, как история с сумкой Эммы и отцовским подарком к 8 Марта.

– Что? – в ужасе округлила глаза Юлька и потащила Оксану в свою комнату. Там довольно грубо толкнула ее к дивану, сама уселась на стул напротив и срывающимся голосом потребовала: – Быстро рассказывай, что ещё произошло? И не вздумай меня беречь, слышишь! Рассказывай все-все!

– Собственно говоря, я и не знаю, стоит ли данный эпизод того, чтобы о нем так трагически говорить – «случилось»… Ерунда какая-то, честное слово…

– Знаешь, Ксана, в нашем деле, любая ерунда важна, так как может навести на след, а поэтому – выкладывай!

– Дело в том, что сейчас… то есть только что, у твоего дома ко мне приставал Макс Литвинов. Можешь себе такое представить?

– Как это приставал?

– Натуральным образом: гулять приглашал, препротивно подмигивал, а потом даже сказал, что влюбился и готов ради меня на все.

– Да ну… – махнула рукой Юлька. – Прикалывался, наверно… Он же тебе по пояс будет!

– Я тоже подумала, что он придуривается. И самым презрительным образом дала ему от ворот поворот.

– А он?

– А он почему-то так расстроился, чуть ли не до слез…

– Не может быть!

– Если бы мне об этом кто-нибудь рассказал – даже ты! – я не поверила бы, но я сама видела его лицо.

– И ты думаешь…

– Я даже не знаю, что и думать.

– Слушай, а может быть, он и вправду влюбился? Ты у нас девушка видная. Вся школа по тебе сохнет, если, конечно, не считать тех, кто вздыхает по Тамаре Соколовой из 11-го «Б».

– Знаешь, лучше бы он тоже вздыхал по Соколовой.

– Брось, Ксанка, – успокоилась вдруг Акимушкина. – Ещё не хватало дурака Макса подозревать в каких-то двусмысленных намерениях. Влюбился и влюбился, подумаешь! Как влюбился, так и развлюбится. Нечего и переживать.

– Может, ты и права. В нас уже столько нагнали страху, что скоро мы станем подозревать друг дружку.

– Ну, я надеюсь, что до этого все-таки не дойдет, – тяжко вздохнула Юлька, потому что на самом деле совершенно не могла представить, до чего ещё могут дойти их дела, которые и так зашли уже настолько далеко, что пора бы им, наконец, и остановиться.

– Вообще-то, Юля, я пришла к тебе совершенно по другому поводу.

– По какому? – опять испугалась Акимушкина.

– Да не вздрагивай ты так! – поморщилась Оксана. – Я просто решила, что нам надо привлечь к расследованию Сашку Семёнова. Все-таки он считается твоим молодым человеком. Пусть-ка о тебе побеспокоится, если о себе самом неохота!

– Ни за что! – отрезала Юлька. – Он меня бросит, если узнает, что я… что мне… ну… в общем, про словари.

– Вот мы и проверим, насколько серьезно он к тебе относится.

– Ну уж нет! Не надо мне этих проверок! Он ко мне серьезно относится, но если узнает, то сразу начнет по-другому относиться. В общем, я тебе запрещаю ломать мою личную жизнь!

– Ну ладно… Хотя я не вижу в этом ничего такого… Тогда мы не будем ему все расписывать подробно. Просто скажем, что ты попала в неприятную ситуацию. У него ведь за душой тоже какой-то грех имеется, раз ему так «фейс» разукрасили. Но мы и от него тоже никаких признаний требовать не будем. Расскажем только про ключи от «Волги». Пусть что-нибудь придумает – мужчина все-таки!

И подружки позвонили Семёнову, срочно вызвав его для разговора.

Сашка пришел через полчаса.

– Ну, что тут у вас за важное дело? – спросил он, усаживаясь в кресло напротив сидящих на диване Юльки и Оксаны.

По мере рассказа подруг тонкое Сашкино лицо постепенно приобретало не свойственное ему жёсткое выражение.

– И что вы от меня хотите? – спросил он после того, как девушки закончили.

– Как это что? Он ещё и спрашивает! – возмутилась Оксана. – Неужели тебя не волнует, что Юльку толкают на преступление против собственного отца?

Сашка сцепил на коленях тонкие пальцы и как-то нехотя ответил:

– Допустим, волнует… Но что я могу сделать?

– Хотя бы вместе с нами, для страховки, последить за теми «чернокурточниками», когда они Юльку на разговор вызовут.

– Зачем?

– Пока не знаю, но, может быть, мы что-нибудь выясним.

– А-а-а… – протянул Сашка, и видно было, что ему совершенно не хочется этим заниматься, но он все-таки, пересилив себя, сказал: – Это я, конечно, могу… А когда?

– Когда… – ядовито передразнила его Оксана. – Когда тем негодяям захочется, вот когда!

– Саш! Мне страшно! – кинулась к Семёнову Юлька.

Он вскочил со стула и нежно обнял девушку за вздрагивающие плечи. Оксана поняла, что ей лучше уйти.

Возле своего подъезда она опять увидела Макса Литвинова. Он уже не выглядел таким бодрячком, как пару часов назад. Оксана остановилась перед ним, уперев руки в боки, и даже решила не спрашивать, что ему надо. Она поступила правильно, потому что он сам тут же начал разговор плаксивым тоном младшеклассницы, у которой только что отобрали любимого пупсика сразу со всеми тряпочками, тесемочками и бантиками:

– Ну что тебе стоит прогуляться со мной, Оксана? Разве тебе трудно?

У Макса было лицо не влюбленного, а тяжело больного человека: желтоватая кожа и лихорадочно блестящие глаза. К тому же он ежеминутно оглядывался по сторонам. Оксана проследила за его бегающим взглядом, но не обнаружила окрест них ничего интересного и спросила:

– Ты, Литвинов, боишься, что нас кто-нибудь увидит?

– Н-нет… Ч-чего мне бояться? – начал заикаться он. – Пусть видят… Даже лучше, если увидят… Ты ведь девушка красивая и м-мне здорово нравишься…

– А если, Максик, ты мне не нравишься, тогда что?

– Ну… возможно, что я тебе потом как-нибудь сумею понравиться, когда ты узнаешь меня поближе…

– Нет, – отрезала Оксана. – Я не хочу с тобой знакомиться ближе. У меня уже есть близкие знакомые, которых мне вполне хватает.

– Эт-то ты на П-пивов-варова намекаешь, что ли? – став изжелта-коричневым и начав вдруг заикаться, спросил Литвинов.

– Я не намекаю, а говорю прямо: да, я имею в виду Леню, и никто другой мне не нужен.

Она прошла мимо Макса в подъезд. Он, отшатнувшись от нее, вжался в стену. Оксана опять подумала, что влюбленные так себя не ведут. Литвинову явно нужно от нее что-то совсем другое, что-то такое, о чем он предпочитает пока не говорить. И это «что-то» ему так позарез необходимо, что он находится в полуобморочном состоянии. Интересно, чем она, Оксана, может ему помочь? И надо ли ему помогать? Не выйдет ли это боком самой Оксане?